Пересадка мне предстояла на узловой станции, где следовало найти поезд до станции поменьше, а уж оттуда добираться на транспорте. В принципе, по времени я вполне успевал, так что, выяснив время отправления нужного поезда, уже по привычке заворачиваю в парикмахерскую. Благо, она тут недалеко от станции, и я не потрачу на это много времени.

Зато буду чисто выбрит и, явившись по новому месту службы, не буду выглядеть каким-то неряхой.

Стоит ли описывать весь процесс? Наверное, нет… каждый, кто хоть раз вот так брился, помнит его в деталях.

А вот на выходе меня ожидал сюрприз!

В виде комендантского патруля!

Командовавший им лейтенант, представившись, сухо требует у меня документы.

И я как в воду смотрел — он интересуется необычным текстом в командировочном предписании.

Вместо стандартного «выполнение задания командования'там написано — 'для проведения инструктажа личного состава». И естественно, всякое отклонение от установленного порядка его заинтересовало.

— Это как прикажете понимать? — интересуется лейтенант.

— Там, товарищ лейтенант, все написано… — по возможности вежливо отвечаю я.

— Что значит — инструктаж? На какую тему?

— Это, товарищ лейтенант, наверное надо спрашивать у того, кто такое написал…

Не убедил — топаем всей толпою в комендатуру.

Ну, хоть оружие не забрали… Автомат у меня в рюкзаке, разобран и завернут в чистую тряпицу. А поскольку мои вещи никто не досматривал, то и его не нашли.

В комендатуре меня усадили на лавочку… и забыли. Просидев так около часа, понимаю, что шанс опоздать на поезд достаточно велик и с каждой минутой увеличивается. Поэтому вежливо интересуюсь у помдежа — как скоро дойдёт очередь до меня?

Он некоторое время смотрит на меня малость ошалевшими от недосыпа глазами.

— В смысле? А что вы тут вообще делаете? Я думал — ждёте кого-нибудь!

Показываю ему своё командировочное предписание и объясняю причину задержания.

Младший лейтенант вздыхает: «Давайте сюда…»

Размашисто пишет на обороте — «Проверено. Замечаний нет.» Ставит подпись и шлёпает сверху печать.

— Можете быть свободны, товарищ старшина!

Да уж точно тут не задержусь и не ждите…

На поезд я успел почти вовремя — за десять минут до отхода.

Усаживаюсь на место, задвигаю рюкзак под лавку и откидываюсь на стенку. Поспать? В принципе… почему бы и нет? Проводник в курсе моего места назначения — я специально с ним на эту тему переговорил… вздремну!

Ничего интересного в дороге не произошло, и вскоре я уже стою на платформе, провожая взглядом уходящие вдаль вагоны поезда.

Всё… надо искать транспорт.

— Располагайтесь, товарищ старшина!

Сержант открывает дверь барака и указывает мне на вторую слева комнату.

— Это ваша. Туалет на улице, умывальник в конце коридора. Столовая — вперёд по дороге метров триста и налево свернуть — там уже и сами найдёте.

Комната каким-либо особым убранством не отличается. Стандартная армейская кровать, стол, два стула и шкафчик для одежды. На столе графин с водой и три стакана — вот и вся посуда, что здесь имеется.

Слева от двери — вешалка.

Сегодня я ещё могу хорошенько выспаться, а вот с завтрашнего утра всё и начинается…

Проснулся я, однако, от того, что где-то раздались выстрелы. Не одеваясь, нашариваю рукоятку пистолета и прижимаюсь к стене около окна. Тихо… притихшие на какое-то время ночные обитатели леса понемногу снова заводят свои песенки.

Хм… Что-то я даже у нас в полку (а он-то куда ближе к передовой) такого не встречал. Или у них тут учения такие?

Взгляд на лежащие на столе часы — половина третьего ночи, однако!

Первое, с чего тут вообще все началось — это с переодевания. Ещё перед завтраком боец принёс мне эту одежку и пояснил — здесь все одеваются одинаково. Свою форму я убираю в принесённый вещмешок, подписываю бирку — и провожаю взглядом. Унесли…

Завтрак… ну, он тут точно такой же, как и у всех. Так и не удивительно — с одних и тех же, наверное, складов кормимся.

— Будем знакомы — военинженер Оленев! — представляется нам пожилой преподаватель.

Никаких знаков различия у него нет. Как, впрочем, и у нас — все одеты в одинаковые серые комбинезоны. А вот оружие — тут отличия есть. Маузера, как у меня, тут ни у кого не видно. Всё больше наганы или «ТТ», но у пары человек замечаю на поясе нехарактерные очертания кобуры — у них явно что-то нетабельное. А у одного — так сразу два пистолета — почему?

— Итак, товарищи курсанты, у меня есть пока — пока! — один вопрос, — обводит взглядом класс преподаватель. — Что вы слышали ночью?

Класс — это вообще-то громко сказано. На школьный класс это непохоже совершенно. Скорее уж — на большую комнату. И парт тут не имеется — столики на одного человека. И расставлены они как-то… непривычно…

Однако ж — вопрос задан! И надо отвечать!

Поднимаю руку — кстати, не я один!

— Прошу! — кивает на кого-то преподаватель.

С места поднимается чернявый парень лет двадцати пяти.

— Стрельба была!

Оленев обводит нас взглядом, большинство народа согласно кивает — была!

— Так… сколько было выстрелов?

Легкое замешательство.

— Два… Нет — три!

Здесь единого мнения не оказалось.

Военинженер поворачивается ко мне.

— А вы почему молчите?

— Жду, пока выскажутся все остальные.

— Они высказались — было три выстрела. У вас есть другое мнение?

— Три — винтовочных. Из трехлинейки.

— Почему из винтовки? И именно из трехлинейки? — наклоняет голову военинженер.

— Перезарядка. Мосинку перезаряжают приблизительно с такой паузой между выстрелами. Это, если стрелять вообще не целясь. СВТ — стреляет быстрее, пулемёт — ещё быстрее, так там и отсечь три выстрела не так-то уж и просто.

— М-м-м… Допустим. Это всё?

— Нет. Был и четвёртый выстрел — почти одновременно с третьим, но тут стреляли из чего-то небольшого, звук еле-еле слышен был.

Как выясняется, четвёртый выстрел тоже некоторые слышали… но далеко не все!

— Почему? — интересуется Оленев.

Высказываются самые разные предположения, но единого мнения так и нет.

— У вас на столах есть бумага, — прерывает дискуссию преподаватель. — Карандаши. Так вот, прошу каждого изложить свою точку зрения — и дать мне. Три минуты!

По истечении этого времени, он собирает в кучку все ответы. Просматривает и откладывает в сторону. Образуется несколько стопочек.

— Итак! — поднимает палец военинженер. — Имеем несколько вариантов ответа. Первый — самый распространённый — стреляли из пистолета, но его звук был заглушен предыдущим выстрелом. Второй — здесь четыре человека. Выстрела не было. И третий…

Он делает паузу.

— Курсант Громов! Поясните свою мысль.

Встаёт кряжистый парень, сидевший слева от меня.

— Ветер, товарищ военинженер. Ночью были сильные порывы ветра, вот и… могло звук в сторону отнести.

— Так, — кивает Оленев. — Возможно… Курсант Васин!

Поднимаюсь.

— Выстрелы прозвучали в три часа тридцать одну минуту, товарищ военинженер. Направление — север-северо-запад. А большинство окон в нашем бараке смотрят на противоположную сторону. Полагаю, что не ошибусь, если предположу, что те, кто выстрела не слышал совсем, живут в комнатах, чьи окна выходят на противоположную сторону. Вот, дом и помешал им расслышать точнее.

— Хм… А откуда вам известно точное время?

Выкладываю из кармана часы — тяжелый брегет, в своё время бойцы трофей притащили в подарок.

— Время я по часам и засёк. А что до расположения комнат, ну, кто где живёт… Утром посмотрел откуда народ на завтрак выходит… Всё просто.

— А направление выстрелов вы определили по компасу?

— Нет. Положил вилку на стол — в направлении выстрелов. А утром уже и определил.

— И как же?

— Так по часам же и определил. По циферблату…

Перекур.

Выхожу на улицу и присаживаюсь на лавочку.

Не курю, но погреться на солнышке — самое то!

— Не помешаю? — рядом опускается преподаватель. — Да вы сидите, сидите… мы же не в строю, здесь тянуться не обязательно…

Он неторопливо закуривает, предлагает папиросу и мне.

— Спасибо, товарищ военинженер, но я не курю.

Он кивает и убирает пачку.

Затягивается.

— А ведь вы и раньше этот тест проходили, — внезапно говорит Оленев.

— Ничего сказать не могу, товарищ военинженер, контузия… Память отшибло напрочь.

— Не совсем, иначе бы вас тут и не было. Чем-то же руководствовалось наше руководство, приглашая вас на учебу? Значит, что-то вы смогли совершить такого, что попали в их поле зрения — а это далеко не каждому под силу.

— Совершенно нечего возразить, товарищ военинженер. Иногда что-то такое всплывает… но даже и представить себе не могу — откуда это берётся? Делаю — и получается. Не всегда сразу и не всегда именно то, что хотел — но выходит.

Щелчок пальца — и спичечный коробок летит мне в лицо!

Абсолютно автоматически поворачиваю голову — и он пролетает мимо.

— А реакция у вас есть! — одобрительно произносит преподаватель. — Годится! Это, если хотите знать, тоже фактор весьма немаловажный. И не у всех она такая.

— В смысле?

— Большинство народа пытается этот коробок перехватить. Или отбить в сторону. И только некоторые, разумно оценив вероятность удачи, принимают решение попросту уклониться от него — ведь он уже не сможет изменить направление полёта. И это проще и менее затратно с точки зрения расхода сил. А значит, их можно использовать ещё для чего-то…

Штаб 73 пехотной дивизии вермахта.

— Прошу, герр гауптман! — подтянутый оберефрейтор распахнул дверь кабинета и отступил в сторону, пропуская офицера вперед.

Основательный двухтумбовый стол, удобное кресло, телефонный аппарат на столе.

— Ваш рабочий кабинет, герр гауптман. Напоминаю, что оберстлейтенант Олендорф ожидает вас через полчаса.

— Благодарю за напоминание оберефрейтор, можете быть свободны.

Кранц снял фуражку и положил ее на стол. Уселся в кресло и откинулся на мягкую спинку.

Так! Пыль и жара, палящее солнце и дождь — всё это теперьв прошлом. И пусть хоть кто-нибудь скажет что он не заслужил свой железный крест! Так что и перевод в штаб теперь ему представлялся вполне обоснованным и даже закономерным. А кабинет… у дяди он куда как более представительный!

Впрочем, для начала сойдёт и этот. Всегда с чего-то нужно начинать — и для этой цели данный кабинет вполне подходящая стартовая точка. Осмотримся, обживёмся — и будем потихоньку двигаться дальше. Фронтовой стаж есть, никто уже не обзовёт паркетным шаркуном. Боевой офицер, собственным умом и заслугами на поле боя доказавший своё мастерство и преданность рейху! Чем не старт?

Однако же, надо и к оберстлейтенанту уже собираться — начальство всегда любит пунктуальность!

— Разрешите⁈

— Входите, мой друг, — благосклонно кивнул Олендорф. — Присаживайтесь. Кофе?

— Он у вас, как всегда, превосходен, герр оберстлейтенант!

После того, как опустевшие чашечки были поставлены на стол, хозяин кабинета поинтересовался — как понравилосьновое место службы?

— Благодарю вас, герр оберстлейтенант, это намного комфортабельнее окопов!

— Что ж, смею надеяться, что столь резкая смена обстановки благотворно повлияет и на ваши аналитические способности, гауптман!

— Я приложу все усилия, герр оберстлейтенант!

— Отлично, — кивнул Олендорф. — В таком случае…

И на его столе появилась тоненькая папка с бумагами.

— В течение некоторого времени мы имеем возможность отслеживать перемещения отдельных военнослужащих противника. По их командировочным удостоверениям. И вот, мой друг, какая интересная возникла ситуация… — хозяин кабинета перевернул несколько страниц в папке. — Обычная причина командировки у русских — «выполнение заданий командования». Это сложившаяся практика, здесь нет ничего удивительного. Да, иногда встречаются и иныепричины командировок, но их достаточно нетрудно пояснить. Русские, как правило, избегают указывать истинные цели поездок и командировок и ограничиваются стандартными фразами. Видимо, они полагают, что так лучше будут соблюдены меры секретности.

Гауптман внимательно слушал, но пока не понимал сути происходящего. Ну формулировки… и что? В вермахте тоже подобным образом пишут…

— Как вам такая формулировка — «для проведения инструктажа личного состава»?

Кранц кивнул.

— Ну, здесь ничего непонятного нет, герр оберстлейтенант. Инструктаж — значит, лицо с такими документами является специалистом, который имеет право таковые инструктажи проводить. Обучать, если угодно.

Олендорф кивнул.

— Всё верно, гаупман. И что вы скажете, на то, что одним из таких специалистов является ваш старый знакомый?

— Простите, герр оберстлейтенант… не понял вас?

— Тот самый унтер-офицер. Васин, если не ошибаюсь? Тот, который нанес вашему подразделению столь серьёзные потери! Кого и чему он там обучает, надеюсь, вам объяснять не требуется? И к чему это в дальнейшем может привести — тоже не надо разъяснять?

Гауптман ошарашенно кивнул.

«Этот русский? Он жив ещё?»

— Нам удалось определить конечную точку назначения таких вот…. «специалистов». Посмотрите на карту, мой друг…

Кранц посмотрел. Обычная станция где-то в глубинке. Возницино — ну и названия у этих русских!

— Мы предполагаем, что где-то в окрестностях этого села, и расположена воинская часть русских. Место, где готовят вот таких «специалистов» по минно-взрывной войне. Возможно, и ещё по каким-то, пока нам неизвестным, направлениям. Ваша задача состоит в том, чтобы найти это место.

— И принять все меры к его уничтожению?

Оберстлейтенант отрицательно покачал пальцем перед лицом.

— П о к, а — только найти! А вот дальше… здесь возможны разные варианты! Не станем спешить, мой друг, это ещё никого до добра не доводило. Нам поставлена задача — найти! И мы ее выполним. Все же активные действия — это уже не наша прерогатива, для этого есть другие люди.

Друзья, не забываем ставить лайки и писать комментарии, если книга понравилась!

Продолжение: https://author.today/work/614146