— Внимательно прочитайте весь текст и распишитесь на каждом листе. Укажите дату.

Не спорю, ибо и самому очень охота знать — чего же я такое подписываю?

Но никаких сюрпризов не оказалось — это стандартная подписка о неразглашении. Отчего-то мне кажется, что я такое когда-то раньше уже в руках держал…

Возвращаю собеседнику листы, он внимательно их просматривает. Кивает и убирает их в ту же самую папку, где лежат и прочие мои бумаги.

— Ну, — смотрит он на меня. — Я полагаю, что у вас теперь появилось множество вопросов?

— Да… Не сказал бы, что так уж и много… Как понимаю, к армии вы не относитесь?

— Ну, отчего же? — пожимает плечами Коротич. — Форма-то у нас армейская! Вот, петлицы… да, они могут быть разными. Как, кстати и удостоверения личности — они тоже часто меняются.

Передо мною появляется лист бумаги.

— Напишите здесь фамилии и звания тех бойцов, которых вы хотели бы видеть в своём подразделении.

В своём?

Я не ослышался?

— Вам будет предоставлена возможность создать здесь такой же отряд, какой вы начали создавать на прежнем месте службы. Разумеется, с учётом специфики работы… вы с ней ещё успеете ознакомится. Ваш опыт признан успешным и руководство считает возможным его определённым образом масштабировать. Имейте в виду! — здесь голос «инженера» стал жёстким. — За все, я подчёркиваю — все!

Да, понял я уже…

— За любые новшества — отвечает у нас тот, кто их предложил. Лично! Равно, как и за ошибки, если, разумеется, будет доказано, что они произошли по вине ваших недочётов. Естественно, имеет место и обратное явление…

Ну и много чего ещё он мне рассказал… я даже не всё, каюсь, сразу понял.

— Становись!

Я отвёл бойцов в стороны, под деревья и командую построение.

— Товарищи!

Эх, не умею я речи говорить…

— По приказу командования наш отряд будет реорганизован. Часть личного состава — из числа тех, кто изъявит такое желание, будет направлена на новое место службы. Прочие же продолжат службу в отряде… но, уже с новым командиром. Возможно, будут изменены и задачи, которые им придётся выполнять.

— А вы сами, товарищ старшина? Вас переводят? Куда? — народ явно ошарашен подобными новостями.

— Направляют на курсы комсостава. Поэтому, сами понимаете, служить вам, скорее всего, придётся уже с новым командиром. По приказу командования я убываю уже послезавтра. У вас всех есть десять минут, чтобы принять решение. Разойдись!

Вот так…

Каким будет будущее отряда? Сохранит ли он свою, пусть и относительную, независимость? И кто станет тут старшим?

Не знаю… Но очень хочется это знать!

Отхожу в сторону и присаживаюсь на лежащее около дороги бревно. И думаю…

Список для Коротича я, разумеется, приготовил.

Но не всё тут зависит только от меня!

«Инженер» выразился кратко — только добровольцы! Мол, они никогда и никого в свои ряды по приказу не зачисляли и впредь такого делать не планируют.

Так что, сижу и жду…

— Разрешите, товарищ старшина?

Петлин, Марченко… ещё несколько человек из моего списка… не прогадал!

Указываю рукою — мол, присаживайтесь.

— Вас надолго отзывают?

Пожимаю плечами.

— Сказали — на пару месяцев. А там… кто ж его знает-то?

— А что так-то? — удивляется Петлин. — Уж два-то месяца мы перебились бы как-нибудь! Зато вас бы дождались!

— А что за предложение такое? — интересуется Марченко. — Чего не всем рассказали-то? Мож, кто и ещё бы собрался.

— Потому и не сказал. Это, как тебе пояснить-то… короче — ниппель! Туда — можно, а вот, назад… не очень-то и получается. Берут только добровольцев — да и то, не всех. Тут у них какая-то своя система отбора… В общем, взять могут тоже далеко не каждого.

— Это, что же, — осторожно интересуется Петлин. — Бегать-прыгать надоть? Стрелять из нагана через левое плечо? Вроде, как на ГТО сдавать?

— Через левое? Хм… вообще — мысль интересная!

Бойцы заулыбались.

— Стрелять, думаю, тут уже никого учить не надобно. А вот головою думать — это первейшее! На это смотреть станут! И ещё. После экзамена этого — прошёл ты его или нет — назад никого не вернут. В смысле — в свою часть не отправят. Отправят куда-то… словом — далеко! Здесь у них все какое-то секретное, да непонятное… я толком и сам не врубился!

— Вас, стало быть, — подводит итог Петлин, — скорее всего, сюда и возвернут. Опосля учёбы-то… Годиться — согласен я!

Со мною осталось семь человек. Практически все, кого я и указал в списке. Отказались только двое — я и не настаивал. Пусть идут… вполне возможно, что именно они в конце концов и будут правы. Ничего исключить невозможно.

— Ваш пункт назначения, — выкладывает на стол проездные документы младший воентехник. — Прибыть туда необходимо через пять дней. Вам, согласно вашей просьбе, командование выделило ещё три дня.

Всё верно — это я лично Коротича попросил. Мол, как бы мне к себе в полк заехать? Попрощаться там кое с кем хочу. Когда в следующий раз свидимся — Бог весть! Опять же –переговорю там с народом, может, и ещё кого-то с собою приведу?

— Смотрите, товарищ старшина, — пожимает он плечами. — Сами знаете — нам большой толпы не надобно, взять можем далеко не каждого!

— Знаю. Потому вашего разрешения и спрашиваю. С налёта, да на скаку — точно никого затаскивать не стану.

Интересное у меня командировочное предписание.

Нет, текст там сначала идёт вполне стандартный — мол, такой-то направляется в воинскую часть №… куда и должен прибыть в указанное время. А вот дальше начинается интересное!

По пути туда, я должен заехать в мой полк «для проведения инструктажа личного состава»… чего? Какого подразделения? Не полка же целиком?

И так и эдак верчу бумагу… и ничего пока не усматриваю.

Плюнув на это дело, убираю её в полевую сумку и иду укладывать рюкзак. Кстати, именно эта деталь резко выделяет меня из общей массы красноармейцев — явно неуставной вещмешок! Именно за него сначала цепляется взгляд. А уже потом народ замечает маузер и — в последнюю очередь, хозяина всего этого добра. Но, поздно уже — я совсем близко подошёл!

И надо что-то срочно придумывать! Окликать? Останавливать? А повод какой? И если этот старшина так вызывающе выглядит… то, ну его лучше нафиг…

Вот и прохожу мимо патруля.

Не раз уже этим приёмом пользовался — неохота время на разговоры с ними тратить.

До полка я добрался на третий день.

И то — повезло! Машина в эту сторону шла…

Отметив в штабе прибытие, топаю в сторону наших (когда-то…) землянок.

Номер!

Они — по-прежнему наши!

И на подходе меня окликает часовой.

Представляюсь — и уже через полчаса сижу в землянке у Охримчука. Старшина так обрадовался… даже не обратил внимания на то, что я один прибыл.

Хлопочет, накрывает стол, достаёт откуда-то флягу с водкой…

За дверью раздаётся дружный топот ног — и в землянку, едва не сорвав дверь с петель, влетает Лемон! А следом протискивается Литвинов.

— Командир! Жив!

Обнимаемся, хлопаем друг друга по плечам.

Как оказалось, они и сами только неделю как прибыли. Худющие, почерневшие — но дошли! И не одни — с ними пришло ещё трое — все, кто из нашего отряда уцелел в том самом прорыве штаба полка. Эти правда, приехали чуть позже…

— Поранило сильно пятерых — в госпиталь, должно, отправили… А комиссару в другую ногу прилетело!

Ребята спешат, перебивают друг друга, торопясь всё рассказать. А я — сижу и молчу. Только к горлу иногда комок подбирается.

Как же я рад вас видеть!

Ведь такие мимолётные встречи в минуты затишья — они совершенно по-новому заставляют взглянуть на всё происходящее вокруг. Когда понимаешь, что можно вот так — без привычной уже беготни и нервотрёпки, посидеть с товарищами за кружкой чая… жизнь начинаешь ценить по настоящему.

— Командир, — спрашивает меня Охримчук. — Ты ж уже насовсем к нам вернулся, да? Все остальные, как я понимаю, позже подойдут?

— Да… они позже подойдут. Но не все — часть перевели на новое место службы. Меня, кстати говоря, тоже. Вот и у вас я об этом спросить хотел. Вы здесь останетесь, или…

— А что это за место такое? — интересуется Лемон. — Раз туда часть народа уже ушла, да и ещё с вами вместе — там уж точно не скучнее будет, так?

— Извини, Марк, но подробнее я сказать не могу — подписку давал! Что не скучнее — это ты в самую точку попал! А точнее я и сам пока не знаю.

Обвожу всех взглядом.

— Откровенно говоря, я этот разговор на сегодня не планировал. Думал — просто так посидим… Но, раз уж так пошло — знайте. Всех вас я хотел бы рядом с собою видеть! А там… сами решайте.

— Так ить, война, командир! — философски замечает старшина. — Какая, к поросям, разница — тут или там? Важно — кто рядом! Пиши и меня в свою команду!

Не отказался никто.

Утро.

Надо бы в штаб… но ведь там с утра привычная суматоха и комполка точно раньше обеда не освободится. Так что, время, надо думать, у меня есть.

А раз так…

Часовой у ворот кивает, да, есть такая. Сейчас покличем.

Сажусь на какой-то пенёк и наслаждаюсь тишиной. Лес…какие-то птички чирикают… лепота! Так бы и сидел часами, лес слушал.

Наверное, я задремал. Сказалась навалившаяся усталость и беготня последних дней.

А проснулся — как-то сразу, толчком.

Напротив меня сидит Маша и, подперев голову рукой, смотрит… и я вижу в её глазах предательское поблескивание — слёзы?

— Я долго так… дремал?

— Не знаю… долго…

— А что же ты меня не разбудила?

Она вдруг легко приподнимается с места, подходит ко мне и наклоняется. Ее рука трогает мои волосы.

— У тебя седые волосы появились… их раньше не было!

А я даже пошевелиться не решаюсь. Мне так приятно ощущать её пальцы, которые гладят меня по голове.

— Ну… сама понимаешь, причин-то для этого хватает!

— Понимаю, — она поднимается на ноги. — У меня ещё час, потом на дежурство заступать. Пойдём, просто по лесу погуляем.

Мы почти ни о чём не разговаривали. Просто шли рядом по узкой тропке. Казалось, лес совсем притих, даже и птицы петь перестали. А мне так хотелось о многом ей рассказать! Потом… Сейчас мне вполне достаточно того, что мы просто идём вместе по лесной тропинке.

Прощаясь, долго не выпускаю её пальцы.

— Ты пиши мне. Хотя бы иногда, хорошо? — она смотрит мне в лицо и порывисто сжимает мои руки.

— Обязательно! Своего будущего адреса я пока не знаю, но как выясню — напишу обязательно!

— Буду ждать! Очень!

И исчезает за воротами тонкая фигурка. Часовой сочувственно качает головой и вздыхает.

Увидимся ли мы ещё когда-нибудь?

Комполка освободился только к вечеру. И всё это время я сидел на лавочке напротив входа в землянку. До тех пор, пока дежурный, выглянув наружу, сделал приглашающий жест — мол, заходи!

Вхожу к полковнику и представляюсь по всей форме — мол, старшина такой-то прибыл…

— Садись! Чаю хочешь?

А пить-то я и впрямь очень даже хочу! Пока тут сидел, ожидаючи…

— Хочу, товарищ полковник.

— Ты, вот, скажи мне, старшина — куда ж это ты там вляпался вдругорядь? Меня — аж оттуда! — палец его указывает куда-то вверх, — за тебя спрашивали!

— Ну, товарищ полковник, раз тут сейчас сижу — стало быть, не так-то всё и плохо!

— Шутник ты, Васин… Ох, не доведёт эта твоя привычка до добра — помяни моё слово!

Пожилой ефрейтор приносит чай, разливает его по стаканам.

— С чем сейчас-то пожаловал?

Подробно рассказываю ему о цели своего визита, умолчав, разумеется про Машу.

Дерягин качает головой.

— Ну, отряд-то, мы и сами как-нибудь сформируем, люди-то есть… И опыт уже какой-никакой наработали. А вот куда тебя лихая в очередной раз занесет? А⁈ Но, в любом случае — удачи тебе, Васин! Земля круглая — встретимся ещё. Глядишь, в следующий раз уже и петлицы у тебя другие будут!

Возвращаюсь в землянку — тут меня уже тоже ждут. Поясняю, что все нужные бумаги будут оформлены в самое ближайшее время, комполка не возражает.

Спать! И так уже ноги не держат…

За спиною остался мой полк. И пусть он был моим пристанищем не такое уж и долгое время — а к людям я привык. И расставаться с ними… тяжко…

Ну, посмотрим, что меня будет ждать на новом месте!