— Осторожно…
Да я и сам не спешу! Не надоело, знаете ли, еще жить!
Проклятая железяка чуток приподнялась… Мало, черт возьми! Не просунем под ней ничего…
— Все, финал, таким макаром мы с ней ничего не сделаем.
— Да, вижу уже… — Васька Громов лежит рядом в столь же неудобной позе, как и я, и напряженно думает.
И действительно нам с ним есть о чем подумать!
Пятисоткиллограмовая авиабомба застряла в немыслимом нагромождении балок и каких-то перекрученных взрывом железяк. До земли она в результате этого не долетела и сейчас зависла где-то между вторым и третьим этажом данного полуразрушенного строения.
Неразорвавшийся боеприпас.
Основательного калибра, между прочим!
Казалось бы, ну и какого рожна тут думать вообще! Есть должностная инструкция: подвел к ней заряд — и ага!
Угу…
А еще есть только недавно отремонтированное здание школы, откуда сейчас спешно эвакуировали всех детей. И домики поблизости. Там, между прочим, тоже люди живут!
И, кстати говоря, инструкции (ежели всерьез разговаривать) есть не только у нас. И по ним, прежде чем отстраивать школу и ремонтировать те самые домики, надобно было сначала эти развалины к хренам снести! И только потом все остальное!
Но… увы…
«Времена ныне суровые — соцдействительность!» Высказывался в таком духе некий киноперсонаж… Сейчасхоть и не «соц», но действительность не менее суровая.
Нет у местного главы администрации времени — с него вообще-то не за снос развалин спрашивают, а за ввод новых объектов! А на снос если что и выделяют, так очень сильно п о т о м…
Я так полагаю, что кто-то из местных эмчээсников бегло эти развалины осмотрел да и подмахнул бумажку — мол, на безопасность не влияет! Внутрь, надо думать, он и не заглядывал.
Так бы и висел себе этот «подарочек», если бы какие-то «умные» ребятишки не решились бы в данном месте поиграть. И заметили эту хреновину, что тут зависает года эдак с две тысячи двадцать пятого. Как раз в то время, отсель противника активно вышибали — вот такими их «подарками» и потчевали. Что тут тогда было — бог весть! Но бомб явно не пожалели — я следы от старых воронок ещена подъезде срисовал.
Так что подрывать бомбу на месте нельзя — много кому может прилететь. Во всех смыслах…
Сколько уже она так висит?
Да… года три, пожалуй.
Ежели за все это время не упала, так и не думаю, что сегодня вдруг рухнула бы. Имелось время поразмыслить.
Но на беду (а скорее, из желания прикрыть начальственную задницу и не выносить сор из избы, обращаясь за помощью наверх), местные «спецы» решили ее самостоятельно обезвредить. Что уж там они планировали да как — теперь сказать трудно. Но в результате всех этих манипуляций бомба со своего «насиженного» (нет, скорее уж «нависевшего» — так, что ли), места — сорвалась и ухнула на пару метров ниже. Где зацепиласьстабилизатором за какую-то балку. На которой сейчас и покачивается…
И в любой момент может ухнуть вниз!
Узрев результаты своих трудов, местный спец схватил сердечный приступ и был срочно эвакуирован. И то сказать — мужику за пятьдесят уже… неудивительно…
И тогда-то, наконец, сообразили позвонить нам…
И вот сейчас мы лежим в какой-то дыре и пробуем подобраться к этой хреновине! Проблема осложняется тем, что тут повсюду какое-то немыслимое переплетение всевозможного железа и обломков. Тронешь одно — поедет второе, третье… и так далее…
Взрывать на месте — не вариант. Осколки и обломки железяк могут полететь непредсказуемо далеко.
А что делать?
Да есть мысль…
Имеется у нас в отряде некая хитрая фиговина,выжигатель. Официально — «Разрушитель Р-40».
Установишь такой на строго определенном расстоянии от бомбы или снаряда — он кумулятивной струей пробивает оболочку и выжигает содержимое — то есть взрывчатку он выжигает! И получаем вместо страшной хреновины — пустую продырявленную стальную или чугунную трубу.
Есть, знаете ли, смысл огород городить!
Проблем несколько.
Во-первых, бомбу надобно закрепить, чтобы та самая кумулятивная струя попросту не отбросила бы ее в сторону. Хоть это и маловероятно — но возможно. А стало быть, не исключено! И надо что-то с этим делать!
Второе.
Надо установить выжигатель — а это тоже не такая уж и легкая работа. Установить — и тоже закрепить! Навести… ну, это уже проще…
А для всего этого надо к бомбе как-то подлезть. Что мы сейчас и пробуем сделать.
Пока — безуспешно.
— Нет, — качает головою Громов. — Отсюда не пролезем…
Да, вижу уже и сам.
— Слушай… — трогаю я его за рукав. — Есть мысль!
Он поворачивается — скрипят железки и сыплется откуда-то какой-то мусор — и смотрит на меня.
— Опять ты какую-то хитрость задумал⁈
Это есть… В отряде у меня даже прозвищенеофициальное имеется: «Неправильный». Все оттого, что меня постоянно пробивает на какие-то неожиданные и абсолютно неуставные фокусы. Ну, что уж тут поделать…Такой я весь из себя неуемный, постоянно тянет что-то такое свое придумать.
Кстати, об отряде.
Мы — не совсем обычная часть МЧС. Не просто саперы — тех я безмерно уважаю и преклоняюсь! И есть за что!
«Контур-К» — курское подразделение знаменитого «Контура». Таких отрядов вообще мало — только там, где ранее проходили боевые действия. И занимаемся мы исключительно всякими каверзными и нештатными ситуациями. Обычное разминирование и зачистку местности тоже, разумеется, производим — чай не графья там какие-то! Но основная наша цель — всякие нестандартные ситуации и случаи. Ну, что-то вот вроде сегодняшнего…
Московский «Контур» именно такими делами всю дорогу и занимался — и там имелись в свое время вообще легендарные мужики! И с некоторыми из них я даже имел честь быть знакомым, и удалось немного поработать вместе.
Собственно говоря, так к нам и попадают.
Нет, в принципе, можно и просто с улицы прийти… Но я таких случаев не знаю. В основном — по личному знакомству и рекомендации не менее двоих серьезныхспецов.
Лозунг «Контура» — «Для нас устав еще не написали!».
И висит он во всех отделениях отряда — вызывая нешуточное возмущение всевозможного руководства.
Впрочем, для них существует универсальный ответ:«Напишите!». И все на этом заканчивается. Ибо даже всевозможные «оттопыренные» чины прекрасно понимают:под этим текстом будет стоять и х подпись! И, соответственно, последует то, чего они все бояться, как огня. Личная ответственность!
Что хотите делайте — а я еще ни одного чиновника, который такое вот может в отношении с е б я позволить — не встречал ни разу! Да, наверное, никогда и не встречу… А уж по собственному желанию — я еще не настолько фантазер!
Проволоку мы отыскали быстро: в тех самых развалинах всякого подобного добра было дохренища.
А вот со всем прочим…
— И сколько вам ее надо? — представитель администрации задумчиво чешет в затылке.
— А я знаю? Для начала — баллонов двадцать.
— Э-э-э… Ну… Мы подадим заявку, но… когда их ещепривезут?
— Мужик! — нависает над ним Громов. — Ты вообще врубаешься в то, что сейчас сказал? У тебя полутонная бомба может в любой момент рвануть — а ты заявку в центр собрался отправлять? В воскресенье?
— Но… есть же порядок! Я обязан!
Васька машет рукой и отворачивается.
Насколько я своего товарища знаю, он какое-то решение уже принял.
Он оглядывается по сторонам и машет рукойполицейским — их тут несколько человек поблизости обретается. Для какого рожна их сюда столько прислали… бог весть! Но, слава Всевышнему, это уж точно не наша забота!
— За порядком вы ведь обязаны следить?
— Да, — кивает старший наряда. — В любое время и в любой обстановке.
Мой товарищ поднимает с земли какую-то палку… и выносит нафиг стекло в близлежащей лавочке строительных материалов. Звон стекла — и Васьканевозмутимо выгребает с витрины баллоны со строительной пеной.
— С десяток тут точно будет… Внутри разве что посмотреть?
— Эй! — спохватывается сержант полиции.
— Что — эй⁈ — косится на него Громов. — Про такое понятие — «крайняя необходимость» — слыхивал?
— Ну…
— «Закон признает право на крайнюю необходимость за всеми без исключения гражданами. В некоторых случаях обязательность действий в условиях крайней необходимости входит в обязанность определенных лиц. В том числе — сотрудников полиции, служащих МЧС России, военнослужащих» — цитирую я по памяти. — С чем вы не согласны? Если бомба рванет — тут и вовсе все к хренам поросячьим посносит!
Сержант мнется, но отступает в сторону.
— А чтобы больше ничего не сперли — для того вы тут и присутствуете! — подводит черту Васька. — Пошли что ли…
Оставив позади себя растерянного чиновника администрации и кучку полицейских, топаем через площадь к зданию с бомбой.
Задумка у меня была следующая.
Опутать бомбу проволокой — это и издали можно сделать, нет необходимости к ней вплотную подбираться. По возможности еще и за всякие соседние железяки проволоку закрепить. И залить всю эту мешанину строительной пеной, скрепив таким макаром всю данную конструкцию — тогда есть шанс, что бомба уже не упадет вниз. По крайней мере, сразу не рухнет.
Пеной же зафиксировать в нужной точке и выжигатель и запустить его в таком положении. Есть немалый шанс, что все сработает должным образом, и бомба попросту не успеет упасть раньше, чем выгорит ее содержимое. А пустая чугунина может себе падать откуда угодно и куда ей заблагорассудиться.
Это полную бомбу мы так не удержим — так это и не нужно. Нам надо на короткое время зафиксировать выжигатель относительно корпуса выжигаемого боеприпаса — а вот это уже вполне возможно сделать.
Подобраться ко всей этой хреновине возможно только сверху. Снизу пробовали — облом: дикое нагромождение всяческого мусора и железяк этого сделать не дадут. Аначнем разбирать… до конца разбора можно и не дожить!
Поэтому опускаемся на веревках сверху — через пролом в крыше. Похоже, когда-то его сделала та самая бомба.
И здесь обнаруживаем следы чьей-то работы.
К стропилам тросами закреплена лебедка — обычная строительная. Вот и трос есть, на его конце сиротливо болтается сломанный крюк.
Пардон… Эти умники что — хотели лебедкой бомбу наверх вытащить? Зацепив крюком за стабилизатор? Бомбу со взведенным взрывателем⁈
Эм-м-м… как-то вот… короче, слов не хватает.
Но лебедку мы используем!
Мишка Ермолаев остается около нее, внимательно отслеживая наш путь и осторожно вытравливая трос. Вот, кстати, и пригодился!
Понятное дело, что, ежели эта фиговина сдетонирует… никто из нас уж точно никуда не сбежит — попросту не сможет и не успеет.
Утешает одно: мы ничего не почувствуем.
Вот она…
Точно — стабилизатором зацепилась!
Так… ветрянки нет… взрыватель взведен… фигово!
Начинаем понемногу растягивать проволоку, формируя своего рода каркас для всей этой конструкции. Часа два провозились — хорош! Сойдет…
Сверху опускается на веревке выжигатель — предварительно фиксируем его на обломок трубы — он вроде бы крепкий, не упадет.
Теперь самая фантастическая деталь операции — запенивание! На проволоке закреплены кое-как всякие там фанерки и прочая ерунда — чтобы пена не сваливалась бы вниз.
Начали!
Первый баллон…
Второй…
— Смотри, там все же что-то вниз отваливается!
— Вижу… — Громов как-то изворачивается и подпихивает в нужное место какие-то тряпки. — Сейчас пена чуток затвердеет…
Третий баллон — перерыв. Ждем, пока пена схватится.
Висеть на тросах глупо — и Ермолаев поднимает нас наверх. Заодно и перекусим — вон у него даже термос стоит… и пакет какой-то!
— Командир приходил, — уловив мой взгляд, поясняет Мишка. — Смотрел на вас… Сказал — парни устанут, да и пока пена будет застывать… Сходил вниз, принес термос и бутерброды в пакете.
Командира мы все уважаем — дядька он опытный и серьезный. Уж точно не кабинетный сиделец! Ездит с нами повсюду и лично принимает участие во многих сложных операциях.
Под семьдесят лет — а туда же! Есть за что перед нимшляпу снять!
Да у нас тут все такие серьезные… В «Контур» попросту не возьмут никого моложе двадцати пяти лет. Большинство здесь люди воевавшие, смерть видели не раз. И невзирая на всякие там суеверия и прочее — женатые. Почти у всех есть дети — даже и не по одному.
Тут только я белой вороной кажусь: пока не женат. Вернее — был, но… словом, не сложилось. А вот за Машенькой, нашей отрядной медсестрой, я ухаживал вполне себе серьезно! Но и тут не повезло: она себе кого-то другого нашла.
Командир уже не раз брови хмурил: мол, нарушаешь наши традиции, подаешь нехороший пример для молодых!Так я ж и не спорю! Но никого пока не нашлось… Видать, я неправильный не только по позывному…
Однако ж — пора! Время вышло!
Снова спускаемся вниз.
Мда… конструкция у нас получилась… вообще атас! Творение пьяного «мусорного художника». Со всех сторон торчит всякая непонятная хрень.
Но — бомба уже заметно меньше покачивается! Это раньше стоило только взглянуть на ее колебания — так нешутейно дрожь пробирала. Как представишь себе, что онасейчас…
Бр-р-р!
Ладно, работаем!
Завели под это сооружение трос, закрепили его на каких-то трубах. Как опора оно, конечно, так себе. Но лишней эта стабилизация точно не будет.
Снова пена… Бросаем вниз уже третий опустевший баллон.
И опять — ждем…
Но уже гораздо спокойнее, есть уверенность, что чугунина не сорвется вниз.
А вот поспать не удалось.
Разбудили меня какие-то голоса. Кого это еще нелегкаяпринесла?
Здрасьте вам — местный эмчээсник нарисовался!
Со сна даже не сразу врубаюсь, что там у нихпроисходит.
— … Я обязан доложить!
— Не смею мешать, докладывайте! — голос командира как всегда ровный и невозмутимый.
— Но мы ждем представителя губернатора!
— А мы тут при чем? Ждите….
— Поймите, этот праздник готовился уже давно! И мы попросту не имеем права его сорвать! Приедут спонсоры…
Хм… я оглох? Или спросонья почудилось? Спонсоры, праздник… Мужик, у тебя в городе пятисоткилограммовая бомба на взводе — какие тут праздники могут быть?
Наскоро привожу себя в порядок и топаю к спорщикам.
— Вот, кстати, и один из наших специалистов, что работают с боеприпасом, — кивает в мою сторону командир.
— Когда вы его уберете⁈ — с ходу набрасывается на меня какой-то тип.
— Простите, а вы вообще кто такой? — осаживаю крикуна.
— Я заместитель мэра по безопасности! — гордо подчеркивает он.
— Ага… Чудненько! То есть, помимо вас, тут никто к ней раньше и подойти не мог?
— Пока не появились вы… И все сразу же зависло… на неопределенный срок.
Бесцеремонно хватаю его за рукав и тащу к лебедке.
— Что это?
— Э-э-э… лебедка… а что?
— Как она вообще тут появилась? Вот это, — сую ему под нос сломанный крюк, — откуда тут взялось? Какой дурак вообще додумался до того, чтобы взведенную бомбу опускать на землю таким способом? Там же внизу вообще черт ногу сломит, она бы рванула в любой момент!
— Мы должны были успеть…
— Михалыч! — поворачиваясь к командиру. — Это же уголовная статья! И эмчээснику этому, и вот этому деятелю — тут срок корячится весьма приличный!
И это действительно так.
Уверен, когда местного эмчээсника возьмут за жабры, тот моментом сошлется на этого мэрского деятеля. Мол, мне приказали. И кранты обоим. Да и самому мэру мало не покажется.
— Я уже подал соответствующую докладную, — кивает командир. — Она ушла в центр еще утром.
Жопа…
Иными словами я сложившуюся ситуацию описать просто не могу. Наши документы и рапорта идут по своей линии связи, и никто, даже сам губернатор, не сможет их задержать. А тут еще этот умник про спонсоров сболтнул…
Сидеть вам, парни… долго…
— Еще вопросы есть? — сухо спрашивает наш старший. — Нет? Тогда попрошу не отвлекать моих сотрудников от работы!
Проводив взглядом понуро удаляющихся гостей, он поворачивается к нам.
— Ну? Что скажете хорошего?
— Там, в принципе, все уже застыть должно… Эта фиговина должна застабилизироваться, — высказывается Васька. — Но лучше подождать, пока рассветет. Лучше видно будет.
— Лады, — кивает командир. — Всем — спать! Чтобы не как мухи сонные поутру ползали!
Вот и утро.
Перекусываем, парни снизу горячий кофе притащили. Узнаю этот вкус: командир всегда сам варит. Это у него традиция такая. Перед выходом и после выполнения задания он всегда готовит кофе для группы.
Надо отдать должное, много у меня было всяких начальников и командиров, но такого — не встречал! Ни разу не слышал, чтобы он голос повысил или наорал на кого-нибудь — всегда спокоен. Помню, как он одной рукой две гранаты без чеки держал — нарвался тут один лопух на сюрприз… Хорошо, что командир рядом оказался — и как он тогда это успел? Одну-то гранату он рукой схватил, а вот вторую пришлось локтем прижимать — она рядышком лежала. Обе гранаты были без чеки, и их рычаги прижимались попросту одеялом. А этот солдатик, его ж мать, поспешил одеяло сдернуть…
Так второй рукой еще и этого балбеса пришлось удерживать! Он со страху, как гранаты разглядел, всепорывался куда-то вглубь казармы побежать — чтобы, мол, подальше оказаться…
Так одному только богу и ведомо, что его там ждало: мы потом еще три растяжки внутри этого помещения сняли.
И пока командир эти вот фортели выкидывал, я по всемего карманам булавки искал — мои-то уже закончились:столько всякой гадости обезвреживать пришлось…
— В воротнике у меня посмотри — там всегда дежурный запас имеется, — спокойно посоветовал мне тогда Михалыч.
И впрямь были там булавки (теперь и я их там постоянно ношу — запомнил!), которые тотчас же и заняли подобающие им места.
Честно говоря, я б тому солдату в рыло двинул! И было ведь за что!
Но… командир этого не сделал. Вывел на улицу, автомат забрал и велел чаем горячим напоить.
Спускаемся. Маршрут уже совсем знакомым стал.
Висит, падлюка… застыла пена… А вот тросы натянулись!
С чего бы это?
— Тяжелая она, — замечает Громов. — Вот железяки-то и гнутся потихоньку…
Надо рвать! В смысле — «Разрушитель» ставить, пора уже.
Ну, дело знакомое, и много времени не занимает.Несколько минут — все.
— Заряд установлен! — сообщаю по рации наверх.
— Десятиминутная готовность!
Все верно. Ничего нельзя исключать. Шанс, что что-то пойдет не так — он всегда есть.
— Вася, дуй наверх!
И здесь все правильно. Я — старший, и он исполняет моеуказание. А я — жду. Жду команды. И тогда я выдерну чеку запальной трубки, после чего уже мне самому предстоит пулей лезть наверх и потом скатываться вниз по лестнице. Ну, десяти минут должно хватить при всех раскладах.
Скрылся наверху мой товарищ.
Болтаюсь на тросе, жду…
Как медленно тянется время в эти минуты…
И вроде бы все давно знакомо, в какой уже раз подобные штуки делаю. А все равно волнуюсь! Нет, руки не дрожат, и зубы, разумеется, не клацают. Но по пять раз проверяешь, все ли сделано должным образом.
— Команда — «Факел»!
Рывок — чека в моей руке. Хлопок — пошел дымок, шнур завелся. Прячу чеку в карман и торопливо подтягиваюсь вверх.
Вот и чердак, под ногами тарахтят ступеньки лестницы.
Отбежав от дома метров пятьдесят, падаю в окопчик — Громов уже тут.
Взгляд на часы — три минуты еще осталось!
Прижавшись к стене, ощупываю чеку в кармане. Старая привычка: запустил зажигательную трубку — принеси и покажи чеку! На тот случай, если не сработает: будет ясно,кто виноват. Сапер или сборщик на заводе. Выдернул чеку — значит, процесс пошел. А вот если не догорит — тут претензии к саперу предъявлять уже как-то неправильно: он сам огнепроводный шнур не готовит!
Минута осталась…
В-в-ш-ш-у-х!
Из окна дома вырвался сполох пламени — сработал «Разрушитель»!
И следом за вспышкой «Разрушителя» из окна разваленного дома вылетел уже куда более мощный огненный язык.
Это точно не взрыв бомбы — тут бы весь домик разнесло к такой-то матери!
Толкаю Ваську — он вообще сидит спиной к зданию и попросту не видит происходящего.
— Вася! Ходу! Сваливаем!
Он заполошенно вскакивает — и падает на землю. Дернуло же его шнурки на ботинках перевязывать! Вот на один из них он и наступил!
Матерясь, хватаю его на руки и мощным рывком выбрасываю из окопа. Да так, что он буквально покатился под откос.
Оборачиваюсь — и вижу, как стена огня буквально надвигается на меня.
«Что же там, в домике этом, было?»
Выдержка из протокола обследования места происшествия
«… Проведенным обследованием установлено, что на первом этаже и в подвале разрушенного дома представителями фирмы 'Аванесов и товарищи» был создан нелегальный склад, куда свозилось похищенное топливо. Всего на момент происшествия там находилось порядка 5 тонн бензина и смазочных материалов.
В ходе операции по обезвреживанию неразорвавшихся боеприпасов, был произведен запуск устройства «Разрушитель Р-40». Ввиду того, что срабатывание устройства сопровождается открытым горением, воспламенились пары бензина, что привело к взрывной детонации основного запаса топлива.
В результате взрыва склада получил ранения (ожоги) специалист отряда «Контур-К» Громов Василий Андреевич. Он направлен на лечение в областную горбольницу.
Специалист того же отряда, Васин Петр Павлович,пропал без вести. Его тело до настоящего момента не обнаружено.
По факту создания и последующего взрыва нелегального склада топлива возбуждено уголовное дело.
Задержано трое человек из числа сотрудников фирмы «Аванесов и товарищи», которые дали признательные показания.
Список задержанных лиц прилагается…'
Старший следователь Рыльского ОВД
капитан полиции Носов П. А.