— Серж⁈

Тон женщины мне настолько не понравился, что организм среагировал раньше мозга, заставив меня развернуться и припустить подальше от этого места.

— А ну стой, паразит! — разъярённый голос разнёсся по округе.

За спиной хлопнула калитка. Я оглянулся через плечо и понял, что опасения были более чем обоснованными. Хозяйка дома неслась следом, размахивая хлебной лопатой так, будто собиралась немедленно исправить все недостатки моего воспитания.

— Да чего сразу драться-то⁈ — возмутился я, ускоряясь.

— Стой, говорю!

Лопата просвистела совсем рядом с ухом. Я едва успел пригнуться.

— Вот ненормальная! — вырвалось у меня.

— Это я ненормальная⁈ А кто мне топор сломал⁈ — завопила женщина.

О чём это она⁈

Я резко свернул за угол какого-то сарая. В голове словно щёлкнуло, и перед глазами всплыла очередная картинка.

Я стоял посреди того самого двора, и та самая женщина мне улыбалась.

— Сделаю лучше нового, госпожа Марта! — уверенно заявлял я.

— Смотри мне, — пригрозила она, но не перестала улыбаться.

— Да что там смотреть? Через пару дней заберёте, — кивнул я и покинул двор с топором и парой буханок хлеба.

Картинка сменилась.

На этот раз я стоял в кузне и работал с топором. Сначала всё даже получалось, и мне удалось выправить лезвие, однако один неаккуратный удар — и лезвие раскалывается надвое. Я так и не понял, то ли там уже была трещина, то ли я умудрился перекалить металл, хотя второе маловероятно. Зачем калить орудие до завершения работы?

После этого последовал крайне эмоциональный разговор с Грегом, а затем неделя осторожных обходов этого дома по соседним улицам.

На этом воспоминание завершилось.

— Вот же идиот… — вырвалось у меня.

Мало того что взял работу, получил задаток, так ещё и умудрился сломать инструмент заказчика. Теперь становилось понятно, почему местные встречали меня без особого восторга.

— Я тебя всё равно поймаю! — донеслось сзади.

— Верю! — честно ответил я и прибавил ходу.

Зато у всей этой ситуации обнаружился неожиданный плюс. Память наконец подкинула действительно полезную информацию. Я вдруг отчётливо понял, куда нужно идти, точнее — бежать.

Небольшой двор на окраине с покосившимся забором и кривой калиткой.

Я резко сменил направление и помчался уже целенаправленно.

Через несколько минут преследовательница отстала. Может, решила, что топор не стоит её бесценного времени, или просто устала.

Я же выскочил на знакомую улицу и остановился возле нужного двора.

— Ну здравствуй, родной дом, — пробормотал я.

Калитка висела на одной петле, забор местами завалился внутрь участка, а во дворе трава чувствовала себя значительно лучше хозяина.

Сразу становилось понятно: за порядком здесь следили примерно никогда.

Память не подвела, это действительно был мой дом. Небольшая избушка смотрелась так, будто пережила несколько поколений хозяев и крайне устала от этого процесса.

Возле стены валялись какие-то доски, старые обручи от бочек и прочий хлам, а под навесом ржавел сломанный плуг.

А вот кузницы здесь не было, даже намёка на хранилище молота и наковальни.

— Так, — нахмурился я. — А вот это уже интересно.

Получалось, что жил я здесь, а работал где-то в другом месте. Конечно, скорее всего, кузня была имуществом деревни или того самого Грега.

И если второй вариант окажется правдой, то очень скоро мне предстоит крайне содержательный разговор с человеком, который регулярно отправлял меня получать плети вместо себя. Ну или нерегулярно.

Желудок решил, что размышлений на сегодня достаточно, и напомнил о себе таким урчанием, что я невольно вздрогнул.

— Да помню я про тебя, помню.

Поиски в доме принесли результат, который можно было назвать успехом только при очень богатом воображении. На полке обнаружилась половина засохшей лепёшки. Настолько твёрдой, что при желании ею можно было забивать гвозди.

Я несколько секунд смотрел на находку, но голод оказался сильнее голоса разума. Пришлось размачивать добычу водой и долго пережёвывать, чувствуя себя человеком, который пытается съесть строительный материал.

Через несколько минут от обеда остались только крошки, зато желудок перестал возмущаться, но счастливым явно не выглядел.

— Нет, так дело не пойдёт, — вздохнул я.

Нужно искать еду, иначе голод вернётся и не даст мне решить остальные проблемы.

Кузница подождёт, как и заказ барона, а остальные проблемы я буду решать после. Именно в таком порядке и никак иначе.

После недолгих размышлений я решил отправиться к лесу. Охота выглядела значительно привлекательнее попыток выпрашивать еду у людей, которые при встрече норовили запустить в меня лопатой.

По дороге я ловил на себе взгляды местных. Всё те же смешки и подколы, ну и попытки отогнать меня подальше от своих домов. Скрывать своё мнение деревенские явно не любили.

— Смотри, Серж опять без дела шатается, — качал головой один.

— После плетей совсем умом тронулся, — усмехнулся другой.

— Работать не хочет.

— Да ему сейчас не до работы.

— Повезло пацану, что Грег на ярмарку уехал.

— Это точно.

— Был бы здесь — давно бы уже прибил своего помощничка.

И тому подобные бесполезные комментарии, кроме последних.

Я замедлил шаг. Вот это уже интересно.

Получалось, что Грега нет в деревне. Именно поэтому заказ барона остался на мне.

Честно говоря, странное решение. Если все вокруг уверены, что я криворукий идиот, зачем доверять мне столь важный заказ?

Тут или выбора не было, или история выглядела совсем не так, как мне её рисует память.

С этой мыслью я добрался до леса. Вернее, до редколесья, которое постепенно переходило в более густые заросли. Среди кустов мне удалось довольно быстро найти несколько звериных троп разных размеров.

Выбрал я самую мелкую. Если память меня не подводила, крупного зверя мне сейчас всё равно не утащить, да и съесть тоже проблематично.

Я уселся на поваленное дерево и принялся мастерить петли. Получалось откровенно посредственно. В прошлой жизни я проектировал механизмы, а не ловил мелкую живность.

Судя по воспоминаниям Сержа, здесь ситуация была не лучше. Охотиться парень даже не пробовал.

Только третья петля наконец начала напоминать то, что я хотел получить. Тонкая проволока нашлась среди хлама в доме прежнего владельца тела. Её я и использовал.

Провозившись почти час, я установил несколько ловушек вдоль тропы.

Выглядели они подозрительно, но у всей этой охоты имелось одно преимущество — я находился примерно в пяти километрах от деревни, да ещё и со стороны разрушенной башни.

Почему-то местные старались обходить те места десятой дорогой. Хотя после горячей встречи с непонятными конструкторами я их даже немного понимал. Жить хочется больше, чем охотиться.

Если здесь вообще водилась дичь, она должна была чувствовать себя довольно вольготно. Оставалось надеяться, что звери не окажутся умнее, чем я предполагаю.

Закончив работу, я отправился обратно. И, о чудо, вскоре мне наконец удалось найти кузницу!

Постройка стояла на окраине деревни отдельно от остальных домов. И как я сразу не обратил внимания на неё?

Дверь оказалась не заперта, а внутри царило какое-то запустение. Горн давно остыл, на полу валялись куски руды, у стены громоздились заготовки. И как вишенка на торте — прямо возле входа высилась целая куча наконечников для стрел.

Я осмотрел несколько находок.

— Ох ты ж… — даже мне стало стыдно, хотя изготавливал их предыдущий владелец тела.

Кривые, с пустотами, смещение наконечника относительно втулки такое, что стрела после выстрела наверняка летела куда угодно, кроме цели.

Некоторые и вовсе выглядели так, словно их ковали с закрытыми глазами.

И самое неприятное заключалось в том, что изготовил их не кто-то посторонний, а я. Да, формально это прежний владелец тела, но репутация и прошлое теперь принадлежали мне.

Перед глазами неожиданно вспыхнуло новое воспоминание.

Высокий мужчина в дорогой одежде посреди кузни рядом с кучей хлама, по ошибке названной выполненным заказом.

— Тысяча наконечников, — произнёс посланник. — Через неделю всё должно быть готово.

— Но, господин… — попытался я воззвать к разуму мужчины.

— У тебя есть неделя, чтобы исправить свою ошибку. Будь благодарен за этот шанс, смерд, — сплюнул мужчина. — А чтобы ты осознал всю глубину зад… проблем, в которые себя загнал. Выдайте ему двадцать плетей!

В кузню ворвались двое в доспехах и схватили меня, не дав больше произнести ни слова.

На этом разговор закончился, а воспоминание растаяло, только спина напомнила о себе неприятным жжением.

Я медленно опустил наконечник обратно в кучу.

Насколько я понимаю, два дня уже прошло, и оставалось пять, за которые необходимо изготовить тысячу наконечников.

И кто должен выполнить это поручение? Кузнец с репутацией деревенского посмешища!

— Это практически нереально, — скривился я от вполне закономерной мысли, а потом посмотрел на кучу бракованных изделий.

Несмотря на заказ барона и стремительно утекающее время, сначала требовалось решить куда более важную проблему. Есть хотелось так, что мысли о тысяче наконечников вызывали исключительно раздражение. Тем более что в кузне не нашлось ничего съедобного. Даже мыши, судя по всему, давно покинули это место в поисках лучшей жизни.

Поэтому я снова отправился к лесу. Дорога заняла меньше времени, чем в прошлый раз. Теперь я хотя бы понимал, куда иду. Подойдя к первой петле, я замер. В ловушке дёргался небольшой заяц.

— Неужели сработало? — недоверчиво пробормотал я.

Заяц ничего не ответил, да и в целом он выглядел не очень разговорчивым. Зато у меня радости от находки было столько, словно я выиграл главный приз в лотерею.

Остальные петли оказались пусты, а одна и вовсе разорвана, но это уже не могло испортить мне настроение.

С добычей на плече я поспешил обратно, и на этот раз деревенские провожали меня уже другими взглядами.

— Смотри-ка.

— Он что, зайца поймал?

— Сам?

— Да не может быть.

— Наверное, случайно.

Я старательно делал вид, что ничего не слышу. Пусть думают что хотят. Главное, что сегодня у меня будет нормальная еда.

Вернувшись в кузню, я быстро разделал тушку. Получилось далеко не идеально, но голодному человеку не до эстетики. Разводить отдельный костёр было лень, поэтому я просто разжёг угли в горне и пристроил мясо на металлический прут.

К сожалению, специй и посуды не нашлось. Даже соль оказалась более редким ресурсом, чем шестерни механических конструктов. Но когда по кузне поплыл запах жарящегося мяса, мне стало совершенно всё равно.

Мясо подгорело, неравномерно прожарилось и в целом выглядело крайне неаппетитно.

Но вкус…

— Вот теперь жить можно, — выдохнул я после первого же кусочка.

Желудок полностью поддержал мой энтузиазм. Правда, набрасываться на еду я не стал. После голодания подобные подвиги обычно заканчиваются плохо. Поэтому ел я понемногу, растягивая удовольствие.

Оставшееся мясо отложил на потом. Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, я запер кузню и отправился домой.

Следовало поспать впервые в новом теле и мире. Чем я успешно и занялся. И спалось мне отлично, без сновидений и галлюцинаций. И это уже можно было считать маленькой победой.

После пробуждения всё же удалось нормально осмотреть спину, правда, при свечах. Шрамы затянулись и вроде не гноились, что радовало невероятно.

Утром я вернулся в кузню ещё затемно, ведь баронский заказ никуда не исчез, как и угроза получить продолжение воспитательных мероприятий.

Привычными движениями разжёг горн и подготовил инструмент. После чего принёс добытые в руинах металлические пластины.

Материал выглядел значительно лучше местного железа. Если верить памяти Сержа, подобный металл стоил очень дорого.

Разогрев первую пластину до ярко-красного свечения, я попытался распрямить её на наковальне. Металл очень активно сопротивлялся. Каждый удар молота оставлял куда меньший след, чем должен был.

— Ага… Вот в чём дело, — пробормотал я, поняв, что материал просто очень высокого качества.

После долгих мучений удалось превратить пластину в более-менее ровную заготовку, а её, в свою очередь, разрубить на несколько частей.

Нагрев отрубленную пластину, я приступил к процессу ковки. Барон заказал трёхгранные наконечники со втулкой под древко. Не самая простая форма, особенно если нужно изготовить их тысячу.

Запоров несколько заготовок, я всё же приноровился и смог изготовить первый нормальный наконечник, а дальше началась работа по шаблону.

Нагрев, несколько ударов разной силы, формирование граней и втулки. Приходилось разогревать повторно и подгонять размеры под стандарт.

Через пару часов я отложил молот и пересчитал результаты. В наличии оказалось всего пять нормальных наконечников.

Я посмотрел на маленькую кучку готовых изделий, потом на пустое пространство рядом.

— Эдак я за оставшиеся дни, дай боги, десять процентов от заказа выполню, если спать не буду, — вздохнул я.

Ситуация выглядела откровенно паршиво. Проблема заключалась даже не в количестве работы, а в металле. Он оказался настолько прочным, что его едва удавалось обрабатывать даже раскалённым, а ведь большая часть добытых в руинах пластин ещё ждала своей очереди.

Я задумчиво покрутил в руках очередную заготовку. Что-то здесь было не так. Слишком уж хороший металл для обычного куска древнего конструкта.

Словно раньше его обрабатывали каким-то способом, о котором местные кузнецы давно забыли, а в нашем мире и не вспоминали.

И если я не найду способ ослабить металл, то очень скоро барон напомнит мне о существовании плетей или чего похуже. Самым явным решением было «отпустить» металл, но это время, плюс опять же время на повторную закалку.

Я ещё раз посмотрел на пять готовых наконечников, потом на груду металла возле горна и задумчиво почесал затылок. Что-то в этой истории не давало мне покоя.

Я прикрыл глаза и попытался восстановить разговор с посланником барона.

Он говорил о количестве, форме, сроках, но… ни слова о металле. Я даже открыл глаза от неожиданности.

— Погоди…

Память услужливо прокрутила тот же разговор ещё раз.

Речи о качестве и составе не было, только форма и количество.

— Да нет, бред, — отмахнулся я от пришедшей мысли.

С другой стороны, я прекрасно понимал собственное положение. Тысячу наконечников выковать я не успею. Ни за пять дней, ни за месяц. Даже если перестану спать, забуду про еду и если каким-то чудом спина перестанет болеть.

Я взял один из изготовленных наконечников и покрутил его в руках. Работа неплохая: ровные грани, нормальная втулка, только толку от этого было немного.

Я мысленно разделил тысячу на пять, и получившийся результат мне категорически не понравился.

— Да меня раньше прибьют, — честно признал я.

Причём не барон. До барона ещё нужно дожить. Сначала меня прикончит собственная спина.

В этот момент взгляд зацепился за отвратительные наконечники, изготовленные прежним Сержем. Все одинаково кривые, разного размера и явно сделаны вручную. И тут меня снова осенило.

— А ведь никто не ждёт, что они будут коваными.

Я медленно поставил наконечник на верстак и начал осматриваться по сторонам уже совсем другим взглядом.

Кузница внезапно превратилась из места работы в мастерскую, где предстояло организовать маленькое производство. А это была задача значительно ближе к моей прежней профессии.

— Ну что ж, — пробормотал я. — Если уж судьба решила сделать из инженера деревенского кузнеца, то пусть потом не удивляется последствиям.

Где-то глубоко внутри впервые за всё время после пробуждения появилось ощущение, что ситуация не совсем безнадёжна. Правда, оставалась вероятность, что моя гениальная идея закончится ещё одной порцией плетей, а то и вовсе виселицей.