Все свободное время, пока Эван отсиживался в хостеле, ожидая результатов экзамена, он посвящал поиску работы. Сомнений в том, что ему уже никак не получить двойную стипендию, не осталось. Сложность состояла в том, что подавляющему числу работодателей требовался опыт, а опыта у Эвана не было ни в чем, кроме изобразительного искусства.

Устав перебирать вакансии, Эван выключил телефон. Погода стояла отличная, так что он решил пройтись. Покинув душный хостел, Эван побрел в сторону центра, обращая внимание на каждое вывешенное объявление. Здесь их клеили где ни попадя – на фасадах, на столбах, на дверях небольших магазинов. Вдруг подвернется удача? Иногда очень хотелось верить в счастливые случайности, предначертанные самой судьбой.

Эван несколько часов обходил все попутные торговые точки, интересуясь, не требуются ли им помощники, чувствуя себя все более паршиво. Идея оказалась провальной. Частные магазинчики и бары в новых сотрудниках на полставки, да еще и без опыта не нуждались. Эффект от очарования столицей померк. Эван понимал, что пробыл в Маунтен-Хилле слишком мало и еще ничего, по сути, не видел, но не мог избавиться от мерзкого чувства, что он здесь чужой. Ненужный. Лишний. И хотя мегаполис предлагал много удовольствий, Эван не мог себе позволить даже стаканчик кофе навынос – уж слишком дорого в его ситуации.

Бесцельное шатание привело его на особенно шумную улицу: из-за ремонта дороги здесь вовсю работали перфораторы, и пыль летела во все стороны. Эван ускорился, чтобы быстрее проскочить этот отрезок пути, как вдруг ему позвонила мама. То был ее особый талант – звонить в самое неподходящее время.

Остановившись, Эван замешкался, прежде чем ответить. Он смотрел на экран телефона с ее фотографией и понимал, что прямо сейчас придется лгать. На душе неприятно заскребло. Наконец он нажал зеленую кнопку и как можно более счастливым тоном ответил:

– Привет, мам!

– Сынок, тебя не слышно! – раздалось в динамике.

Спасаясь от уличного шума, Эван свернул в узкий переулок между домами. В нос сразу ударил запах помоев – здесь расположился целый ряд огромных мусорных баков с жужжащими над ними мошками. Да уж, такое не печатают на открытках.

– Вот так слышно? – Он широкими шагами продвигался вперед, прочь от шума и вони, всеми силами стараясь не вляпаться в полусгнившую кожуру банана или лужу нечистот.

– Да, теперь получше.

– Как ты, мам? Я соскучился.

– Я тоже очень соскучилась, сынок. – Ее голос был мягким и нежным. Она всегда говорила с такой ощутимой любовью, от которой согревалось сердце. Эван просто не мог волновать ее сейчас. – У меня-то все по-старому. В Нью-Фолле, сам знаешь, никогда ничего не происходит. Конечно, без тебя трудно, но мне все постоянно звонят и спрашивают, что нужно, чем помочь.

– Тебя кто-нибудь навещает?

– О, постоянно, – заверила его мама. – Вчера приходила миссис Пэркинс, принесла запеканку, а потом мы почти пять часов разгадывали кроссворды. До этого заглядывала миссис Мейер с дочерью. Они помогли убраться, постирать и вывесить шторы, а то что-то совсем они запылились… Все о тебе спрашивают. Называют большой гордостью маленького Нью-Фолла! А мне так приятно! Мой любимый сыночек без пяти минут студент Беллстрида! Даже не верится.

– Хорошо, что все в порядке. Ты сразу звони, если что-то понадобится.

– Да что мне может понадобиться? Главное, чтобы у тебя все получилось. Только этим и живу. Радуюсь, что ты наконец-то вырвался отсюда в большой мир. У тебя сейчас происходит столько всего интересного! И жизнь только начинается… Как тебе столица? Чем сейчас занят? Скорее рассказывай!

– У меня все отлично. – Едва Эван это сказал, как тут же почувствовал, что один ботинок приклеился к асфальту. Приподняв носок, он обнаружил, что вляпался в особенно прилипучую розовую жвачку. – Столица полна сюрпризов…

– Радостных, я надеюсь?

– А как же. – Оторвав ботинок от жвачки, Эван попытался почистить его об асфальт. Жвачка вцепилась мертвой хваткой.

С этой маленькой безобидной лжи началась и более крупная. Эван заверил маму, что у нее нет повода для тревог. Солгал, что его работа на вступительном экзамене была лучшей и теперь двойная стипендия точно у него в кармане.

– Не сомневалась в тебе, дорогой! – Из динамика вновь раздался радостный голос матери, и Эван почувствовал комок в горле.

В завершение разговора он пообещал, что сможет начать копить деньги на операцию и каждый месяц будет поддерживать ее материально. Пообещал, что они обязательно выкарабкаются из нищеты, а впоследствии, может быть, даже и из Нью-Фолла. И пока Эван говорил, он и сам горячо в это верил. Он клялся хорошо учиться, сжимая телефон так крепко, что становилось больно. Нужно было успокоиться, чтобы не вызвать подозрений. Малейшее изменение голоса – и мама сразу поймет: что-то не так. Начнет задавать вопросы, тревожиться. И что тогда он ей скажет?

Когда они попрощались, Эван выключил телефон и судорожно выдохнул. Он и сам не заметил, как давно уже вышел на следующую, более тихую улицу. Убрав телефон в карман брюк, Эван посмотрел вперед и встретился взглядом с высокой красивой женщиной в белом костюме. Проходя мимо, она улыбнулась ему. Вот так вот просто.

В это мгновение в сердце Эвана снова зажглась надежда. Остановившись, он смотрел на гудящий город, и оказалось, что, несмотря на темные закоулки, полные мусора, в столице повсюду встречалось и счастье. Много счастья. Увидеть его можно было невооруженным глазом практически на каждом шагу. Люди Маунтен-Хилла улыбались, и ему тоже захотелось улыбаться. Как бы ни было сложно, сегодня вечером он выбрал быть счастливым.

Лучи закатного солнца нежно касались прогретого асфальта. Пока он шел вдоль домов и несмолкающего потока автомобилей, город снова казался ему прекрасным и полным возможностей. Когда мимо Эвана прошли две смеющиеся подружки со связками блестящих воздушных шаров и одна из них ему помахала, внутри словно зацвели подснежники. В этот момент он твердо решил, что не вернется в Нью-Фолл, что бы ни случилось. Несмотря на неудачи, он продолжит искать работу. Ведь, как известно, кто ищет – тот найдет, верно?

Усевшись за столик крохотной, но до невозможности уютной кофейни, Эван снова полез на сайты с вакансиями, откликаясь на каждую. Вот только среди предложений не было ничего интересного – одни официанты, промоутеры да менеджеры по продажам. Пролистав несколько страниц, Эван задержался на объявлении: «Срочно требуется помощник ювелира. Опыт не важен, главное – хороший вкус и творческая жилка».

– А вот это уже любопытно, – решил Эван и откликнулся, на этот раз с азартом.

Прошерстив все новые вакансии на сайте, он вышел на улицу и побрел куда глаза глядят. Так, в бесцельном шатании по городу, в поисках подработки и в томительном, нервном ожидании прошло еще два дня, прежде чем Эван получил заветное электронное письмо.

Уважаемый мистер Грейсен!

С радостью сообщаем вам, что вы зачислены в Университет искусств Беллстрид! Наши профессора высоко оценили все заявленные вами работы. Мы отметили выработанный у вас узнаваемый стиль, оригинальный взгляд, а также профессиональную технику исполнения. Поздравляем! Ваша третья экзаменационная работа набрала 9 баллов из 10 возможных. В связи с этим весь последующий учебный год вы будете получать стипендию.

Ваша заявка на проживание в кампусе Беллстрида одобрена, заезд в общежитие возможен с момента получения вами данного письма. Расписание мероприятий для первокурсников – во вложении. Пожалуйста, ознакомьтесь с ним внимательно. Вы сможете узнать больше о кампусе и о том, какие возможности и поддержку предлагает университет.

С уважением,

ректор Университета искусств

Беллстрид Анжела Дьюэтт

К письму был приложен список необходимых для обучения вещей, большинство из которых университет предоставлял своим студентам бесплатно на все время обучения.

Несколько раз перечитав долгожданное письмо и просмотрев все вложенные материалы, Эван отключил телефон, растянулся на кровати и уставился в потолок. Любой другой на его месте сейчас бы прыгал от радости. Конечно, в глубине души он и правда был счастлив, но ведь ожидания были иными. Амбиции, что б их.

* * *

Предрассветную тишину нарушало только щебетание ранних птиц, проезжающие мимо редкие такси и звук колесиков чемодана, который катил за собой Эван. Ему не терпелось переехать из неуютного хостела в общежитие, начать обустраиваться, вникать в правила университета и скорее стать его частью.

Университетский городок Беллстрида был разделен на три обособленных округа, называемых контрадами. Они названы в честь животных-покровителей: кошки, лисицы и совы. Каждая из трех контрад была украшена в соответствии со своей символикой – скульптурами и статуэтками, фресками, мозаикой и фигурными кустами с изображением зверя-талисмана. Эван читал, что на кампусе в каждой контраде обитают настоящие животные в специально отведенных для них жилищах, так что даже у новичка перепутать свою контраду с чужой никак не выйдет.

Распределение по контрадам происходило перед заселением в кампус, и Эван гадал, какое же из трех животных станет его талисманом на последующие пять лет. Не то чтобы была какая-то разница, и все-таки он знал, что контрада совы выигрывала годовой кубок чаще остальных. А еще он постоянно думал о той, чье имя до сих пор не знал. Об «особом случае», об этой чертовой мисс Вуд, что вырвала из его рук двойную стипендию. Да, заслуженно, но все-таки вырвала.

Подходя к широкой каменной лестнице университета, Эван все четче понимал, что не хочет оказаться с ней в одной контраде. Ему хотелось забыть о существовании мисс Вуд. Но раз уж этому не суждено осуществиться, то хотелось бы видеть ее настолько редко, насколько это вообще возможно. Она уже пробудила в нем все самое худшее. Всего за пять часов мисс Вуд смогла разрушить его планы, так что же она сможет учинить за целый учебный год? О нет. Лучше уж ей оказаться в другой контраде. Союзниками им никак не стать, так, может, из их соперничества выйдет что-то хорошее?

– Добро пожаловать в Университет искусств Беллстрид! – Высокий рыжеволосый парень со значком старосты вернул Эвана в реальность. В руках он держал планшет. – Собираешься заселиться в кампус?

– Спасибо. Э-э, да. Только пока не разобрался, где здесь что…

– Для того я и дежурю сегодня, чтобы помогать новичкам, – бодро ответил парень, указав на блестящий синий значок с заглавной буквой «Б». – Меня зовут Джон Стенбек. А тебя?

– Эван Грейсен.

Джон включил свой планшет и поискал Эвана в списках:

– Есть такой. Идем!

И, развернувшись на каблуках, Джон широкими шагами направился в сторону внутреннего двора. Эван поспешил за ним, волоча за собой чемодан, у которого внезапно начало заедать колесико.

Когда они огибали уютный внутренний дворик с небольшим фонтаном, Эван невольно бросил взгляд на скамейку под пышным кустом, где несколько дней назад он столь бездумно подошел к мисс Вуд. Ему было крайне неприятно вспоминать об этом позорном эпизоде. Сморщившись, он тряхнул головой и крепче сжал ручку неподатливого чемодана.

Вдвоем они прошли через высокую арку, ведущую в университетский городок. Эван благоговейно вздохнул, когда воочию увидел аккуратно подстриженные живые изгороди, яркие клумбы и внушительную мраморную скульптуру: лисица, кошка и сова, кружащиеся вместе, словно в танце. Композиция возвышалась над их головами, приковывая внимание филигранностью исполнения. У совы выделялось каждое перышко, у кошки и лисицы отчетливо просматривалась текстура шерсти. Скульптор уделил внимание даже изогнутым коготкам животных.

Джон остановился, позволяя Эвану рассмотреть скульптуру и насладиться столь долгожданным и ценным первым мгновением пребывания в кампусе.

– Здорово, правда? – довольно произнес рыжий, уперев руки в бока и глядя на Эвана с широкой улыбкой.

– Очень здорово! – согласился тот, любуясь скульптурой, осенними деревьями и медленно кружащимися желтыми листьями.

Теплый воздух приятно пах сыростью после дождя. Отсюда же расходились три дорожки, каждая из которых имела свой указатель на одну из трех контрад.

– Теперь здесь твой дом, приятель, – подметил Джон. – Ты полюбишь его.

– Уже полюбил, – искренне отозвался Эван.

– О как. Неплохо, – оценил Джон. – Значит, готов узнать свою контраду?

– Готов.

Староста вновь поманил за собой, свернув направо, в отдельно стоящее здание. Там, возле двери, уже был чей-то чемодан.

– Здесь работает методист, – рассказывал Джон, не сбавляя шага. – Он занимается всякой бюрократической волокитой, составлением расписания и ведением документации по учебной работе. Если понадобятся какие-то справки или возникнут вопросы с расписанием, тебе сюда.

– Окей. – Эван едва поспевал за долговязым старостой.

Как только они подошли к дверям, Эван поставил свой чемодан рядом с вещами другого студента. Открыв дверь и войдя внутрь следом за Джоном, Эван оказался неприятно удивлен: в небольшом, отделанном деревом помещении уже сидела мисс Вуд. Он сразу узнал ее затылок. Коричневый свитер в оранжевую полоску, вельветовые штаны, старомодная сумка и пышная копна каштановых волос, разумеется, снова при ней.

Оглянувшись на вошедших, она тоже не смогла скрыть удивления. За долю секунды выражение ее лица поменялось несколько раз. Сначала глаза девушки округлились, а челюсть отвисла. Затем, спохватившись, она быстро поджала губы и сощурилась. После чего ее брови грозно устремились вниз, придавая ей весьма устрашающий вид. И наконец, хмыкнув, она презрительно отвернулась. Напряжение, повисшее в воздухе, можно было ощутить почти физически.

– Пару минут, пожалуйста. – Методистка в форме синего цвета, сидевшая за длинным письменным столом, вежливо обратилась к вошедшим. – Мы почти закончили.

– Ага, ждем! – Кивнул ей староста, а сам повернулся к Эвану и прошептал: – Давай дальше сам. Мне нужно бежать, лады?

Не успел Эван ответить, как Джон подмигнул ему и пулей вылетел из кабинета, будто опаздывал на самолет.

– Итак, мисс Вуд, – вежливо сказала методистка, – мы заполнили все необходимые документы и теперь можем приступать к выбору контрады. Вы готовы?

– Готова, – подтвердила девушка, выпрямив спину.

Методистка придвинула к мисс Вуд большую красивую шкатулку с выпуклым золотым гербом университета. Выполненная из металла, она сплошь была покрыта ярко-синей глазурью, поверх которой лозой вились золотые узоры с крохотными листиками.

Когда методистка, улыбаясь, откинула перед мисс Вуд крышку шкатулки, та едва слышно выдохнула, выдав тем самым свое волнение, а затем быстро погрузила пальцы в содержимое шкатулки и вытащила оттуда небольшой золотой шарик.

– Откройте его, – с легкой улыбкой попросила методистка.

Шарик оказался пластиковым, и едва мисс Вуд надавила на него пальцами с двух сторон, он легко поддался, раскрывшись точно две ореховые скорлупки. Оттуда что-то крошечное упало в ладонь студентки. Приглядевшись, она подняла голову на методистку, демонстрируя ей улов.

– Контрада кошки. – Методистка улыбнулась еще шире, занося новую информацию в компьютер. – Пожалуйста, мисс Вуд, подождите на скамейке у входа. Ваш пропуск и ключи от комнаты скоро будут готовы.

Девушка выразила благодарность и, поднявшись, гордо прошла на улицу. Эван успел уловить исходивший от нее легкий карамельный аромат.

«Кресло еще хранит тепло ее тела», – пронеслось в сознании Эвана, и ему вновь не понравились собственные мысли. Почему он вообще подмечает такие детали? Как будто ему есть какое-то дело до того, как она пахнет. Чувствуя в столь важный момент лишь раздражение, Эван впился ногтями в подлокотники кресла, чтобы угомонить разлетающиеся мысли.

Все это время методистка говорила с ним. Но до Эвана долетали лишь обрывки: поздравление с зачислением и какие-то торжественные напутствия.

– Что ж, – подвела итоги методистка, – планшет я на вас зарегистрировала, на учебном портале ваш аккаунт создала, комплект с университетской формой вашего размера… – она щелкнула мышкой, глядя в монитор, – тоже подтвержден. Можно перейти к выбору контрады. Прошу вас. – Методистка указала на шкатулку с золотыми шариками, которую даже не стала закрывать после ухода мисс Вуд.

Однако Эван медлил.

– Что-то не так? – удивилась девушка.

– Вообще-то да, – неуверенно сказал он. – Я могу как-то повлиять на выбор контрады? Или перевыбрать, если содержимое капсулы мне не подойдет?

Методистка удивилась еще больше:

– Простите, мистер Грейсен, но я не понимаю вас. Все контрады университета находятся в абсолютно равных условиях. По сути, нет никакой разницы, куда вас определят.

– И все-таки у меня есть… кхм. Предпочтения.

– Какие же?

– Мне хотелось бы исключить контраду кошки, если это возможно.

– Что же не так с контрадой кошки? Вы их не любите?

– Дело не в этом. Я люблю животных. Любых. – Парень замялся, не зная, как завуалированно объяснить свою просьбу. Пока он молчал, в глазах методистки промелькнула догадка. Лицо ее переменилось с удивленно-непонимающего до слегка озадаченного.

– К сожалению, мистер Грейсен, я не знаю, как вам помочь. Капсулы специально устроены таким образом, что открываются лишь единожды. Помимо этого, они не имеют снаружи никаких опознавательных признаков, и даже я понятия не имею, какая фигурка находится внутри.

– Может быть, они различаются в весе? – с надеждой предположил Эван.

– Возможно, но я ведь их не взвешивала. Честно говоря, в моей практике это первый подобный инцидент. – Она снова дежурно улыбнулась. – Вам придется выбирать, как и всем.

Что ж, по крайней мере, он рискнул спросить. Полагаясь на удачу, Эван потянулся к шкатулке и вытащил из нее увесистый золотой шарик. Надавил на него пальцами, разделяя на две равные половинки, в одной из которых лежала крохотная фигурка совы. Облегченно выдохнув, парень откинулся на спинку кресла.

– Вот видите. – Методистка, видимо, тоже испытала облегчение. – Это не кошка.

«Не кошка», – довольно повторил про себя Эван, убирая серебряную фигурку совы в карман.