Эван спал как никогда крепко, а его сны впервые за долгое время наполняла блаженная легкость. Она, заполонив светом пространство, будто исцеляя, разом прогнала все кошмарные видения, то и дело маячившие на задворках сознания. И хотя Эван проснулся раньше обычного от какого-то шума, он чувствовал себя выспавшимся и бесконечно счастливым. На протяжении целого года он засыпал и просыпался с мыслями об Эйприл, но сегодня все было совершенно иначе. Сегодня его ждала совсем иная реальность и совсем другой, новый мир. Не спеша покидать царство грез, Эван сладко улыбнулся в подушку.

В комнате слышалась какая-то возня. Открыв глаза, Эван повернулся в кровати и увидел, что сосед собирает вещи. Два больших раскрытых чемодана, лежавшие на полу, стремительно заполнялись одеждой, в то время как полки шкафа, наоборот, непривычно пустели.

– Тэхен… – сдавленно начал Эван, садясь в кровати, но тут же запнулся.

– А, Эван, привет, – отозвался Тэхен, сгребая в охапку все свои футболки. Те оправились прямиком в чемодан вслед за остальными вещами.

– Слушай, тебе вовсе не обязательно…

– Обязательно. – Выпрямившись, Тэхен посмотрел на Эвана. В его синих глазах не было горечи или обиды, только непоколебимая решительность. – Я тебя ни в чем не виню, ты не думай. Просто вчера мне было о чем поразмыслить, и я четко осознал, что не смогу жить бок о бок с тобой после всего случившегося. Так что да, я съезжаю. – Шумно вздохнув, он пожал плечами. – Чем скорее это произойдет, тем лучше. Я уже обо всем договорился, дело за малым.

– Ты с кем-то поменялся?

– Нет. Нашлась спальня всего с одним жильцом, так что я подселяюсь к нему.

Эван больше ничего не сказал. Он просто сидел и смотрел, как собирается бывший друг. Если Чонгу решил, он уже не передумает. Да и держать его нет никакого смысла.

И хотя Тэхен заверял, что не в обиде, какая-то сдавливающая грусть повисла в воздухе. И сейчас они оба мысленно напоминали сами себе: иногда все же приходится чем-то жертвовать ради самих себя, ради спокойствия или лучшего будущего.

К восьми часам комната опустела. Без вещей Тэхена она снова казалась пустой и необжитой, а кофейный запах почти полностью выветрился. Словно и не было семи месяцев, проведенных в одних стенах. Но горечь от потери друга напрочь затмевала радость оттого, что сегодня он снова увидит Эйприл. Более того – он сможет ее обнять. Не таясь и не боясь быть отвергнутым или непонятым. И эта сладкая, согревающая, наполняющая светом радость попросту не оставляла места ни для чего другого.

В то утро Эван и Эйприл, встретившись в парке кампуса, бросились друг к другу в объятия, словно не виделись целую вечность. Они никак не могли нацеловаться и чуть не опоздали на занятия. В главный корпус так и отправились рука об руку, улыбаясь как ненормальные. Ребята то и дело ловили на себе взгляды шокированных студентов Беллстрида. Те никак не могли понять, почему эта буйная парочка, оравшая друг на друга весь год, каким-то удивительным, непостижимым образом сошлась. В то же время каждый про себя отмечал: пара получилась чертовски красивой.

Даже Мия Бенсон многое поняла для себя в тот день. Наконец-то все встало на свои места, и недосказанность, терзавшая ее все это время, наконец ушла. Ей вдруг открылась простая истина: он отверг ее, потому что любил другую. А на это никак нельзя сердиться. Так что Мия искренне улыбнулась Эвану, когда тот прошел мимо, держа любимую за руку. Коротко кивнув Мие, Эван улыбнулся ей в ответ.

Оставив на время Эйприл в коридоре, Эван вошел в уборную и нос к носу столкнуся с Уиллом.

– Эван, дружище, что с твоим лицом?! – выпалил Уилл.

– А что с ним? – не понял Эван, заглядывая в зеркало, но не обнаруживая ничего странного.

– Посмотри на себя! Ты же счастлив! – Проницательные глаза Уилла смотрели с пониманием.

Не затягивая, Эван подтвердил догадку друга о том, что они с Эйприл теперь действительно вместе. Выяснилось, что вчерашнее свидание Уилла с Софией тоже прошло удачно и они воссоединились.

– Поверить не могу, что мы обзавелись девушками мечты в один день! – говорил Уилл, пока они шли на занятие по композиции. – Неужели астрологи правы и звезды действительно могут сложиться удачно?

– Осторожней, Уилл, – хохотнул Эван. – Так недолго и конспирологом стать.

* * *

С тех пор как Эйприл открылась Эвану, они оба знали, каким должен стать их годовой творческий проект. Как знали и то, что помощь психолога им больше не потребуется.

Они впервые вошли в кабинет с темно-зелеными стенами в обнимку, предвкушая удивление Шарлотты Фостер.

– Добрый вечер, мадам Фостер, – хором произнесли они, не сговариваясь.

– О, – изрекла та, лишь немного приподняв тонкие брови. – Быстрее, чем я думала. Что ж, молодцы!

Пара переглянулась. Реакция психолога оказалась не совсем такой, как они ожидали.

– Полагаю, проблемы с годовым проектом закончились? – продолжила Шарлотта, улыбнувшись и переводя взгляд с Эвана на Эйприл. Та от смущения залилась румянцем.

– Верно, – сказал Эван, крепче прижимая к себе девушку за талию. – Но мы бы хотели, чтобы это был сюрприз.

– То есть? – не поняла Шарлотта.

– Мадам Фостер, – с волнением начала Эйприл, – если можете, пожалуйста, попросите декана не вызывать нас на консультации до защиты. Уверяю, у нас все получится и без ее контроля.

– Не сомневаюсь. – В глазах Шарлотты заплясали веселые искорки. – Уверена, вы нас удивите. С Ирмой я договорюсь, не переживайте. Что-то еще?

– Да. – Эван коротко кивнул. – Можно ли забрать портрет Эйприл, который я написал?

Продолжая улыбаться, Шарлотта указала ладонью на большой шкаф.

– Конечно, – мягким тоном сказала она. – Портрет мисс Вуд прячется в шкафу.

Забрав картину, Эван и Эйприл еще раз горячо поблагодарили мадам Фостер, прежде чем уйти. И хотя новые сеансы, как они точно знали, более не потребуются, встреча с психологом вскоре снова должна была состояться, но уже в совершенно иной обстановке.

Спустя две недели Шарлотта Фостер получила конверт. Открыв его, она извлекла открытку: бархатистую, темно-синего цвета с изящным золотым узором по контуру. Текст гласил, что Шарлотта приглашена на презентацию годового проекта Эвана Грейсена и Джейн Эйприл Вуд.

Место проведения сначала удивило Шарлотту, однако вскоре она что-то поняла и широко улыбнулась. Женщина была твердо уверена, что эта невероятная пара покажет нечто потрясающее. Иначе и не могло быть.

* * *

В середине мая уже стояла настоящая летняя жара, и территория славного Университета искусств в очередной раз преобразилась. Парки и внутренние дворы Беллстрида теперь застилал аккуратно стриженный газон, на котором любили резвиться лисы. На деревьях распустилась ярко-зеленая молодая листва. Среди ветвей скрывались щебечущие птицы, а по ночам – здешние совы. Солнечного тепла стало так много, что большой толстый кот блаженно спал, развалившись прямо посреди дороги.

– Он точно самая настоящая Тапочка! – сетовали спешащие студенты, обходя его. – Валяется где ни попадя!

Как и всегда, к концу весны студенты Беллстрида переживали настоящий творческий подъем. Объединяясь, студенты всех факультетов презентовали профессорам и всем желающим свои годовые проекты.

Театралы приглашали на зрелищные спектакли, декорации к которым помогали изготавливать студенты художественного факультета. Сценарии писали литераторы. Невероятные постановки с элементами циркового искусства устраивали студенты с факультета хореографии под аккомпанемент университетского хора и оркестра. А в главном холле под купольным витражом развернулась целая галерея потрясающих картин и скульптур, которые приковывали взгляд. Но самую впечатляющую работу, пожалуй, проделали двое первокурсников.

Впервые за долгое время заброшенный корпус Беллстрида наводнило так много людей. И впервые он выглядел настолько ухоженно и стильно. Весь бурьян был выкошен, а ровные дорожки из деревянных досок протянулись до самого входа в здание из красного кирпича. На всем пути были расставлены банки с зажженными свечами, а деревья оплетало множество гирлянд. Одновременно пространство наполнялось потрясающе красивой музыкой.

Ступая по коридору, декан художественного факультета Ирма Митчелл думала о том, что ни разу ни один из студентов не совершал ничего подобного. Были бесконечные картины, скульптуры, рельефы, короткометражные фильмы и много чего еще. Но до организации целого арт-пространства еще никто не додумался. И пускай Ирма Митчелл еще не видела сам проект, она уже понимала: он совершенно точно будет особенным.

Счастливые Эван и Эйприл встречали гостей так, словно то была вовсе не защита годового проекта, а самая настоящая вечеринка. К слову, ее они и готовили. И, как подобает хорошим организаторам, они позаботились о том, чтобы напитков и закусок хватило на всех. Среди гостей были не только преподаватели и студенты, но и другие работники Беллстрида: и садовники, и повара – все-все-все. Никто не мог пропустить столь громкое событие. Шарлотта Фостер тоже была здесь, чрезвычайно гордая за своих любимчиков.

От красоты у пришедших захватывало дух: на ярких разрисованных стенах, изображающих сцены студенческой жизни, были развешены сочинения, прочитав которые каждый убеждался, что все они – о любви. Одна из стен была полностью покрыта портретами Эйприл, выполненных в разных техниках и разными способами, а в центре висела совершенно потрясающая картина в золотой раме, написанная маслом.

Но венцом пространства была фантастическая инсталляция в самом центре помещения. Две воздушные фигуры – он и она, – каким-то образом сотканные из нитей. Фигура девушки – белая. Фигура парня – черная. Легкие вкрапления серебряных брызг переливались в свете множества свечей и золотых мерцающих лампочек. Девушка из белых нитей стояла на носочках рядом с парнем и касалась его сердца, зажигая в нем свет. Он же безотрывно смотрел на любимую, и тот свет пылал в нем точно осколок яркой звезды.

– Мистер Грейсен, мисс Вуд, расскажите о вашей технологии, – попросила Митчелл, не в силах понять, что за волшебство она видит перед собой.

– Что ж… – Эван улыбнулся и, подойдя ближе к инсталляции, продолжил: – Для начала, чтобы создать эти фигуры, нам предстояло изготовить твердую форму. Мы использовали скотч, наматывая его несколькими слоями друг на друга.

– Это было очень весело! – хохотнула Эйприл, вернувшись к воспоминаниям. – Приняв нужную позу, мы поочередно обмотали друг друга скотчем так, что нельзя было двигаться. Как будто в гипсе!

– Точно, – улыбнулся Эван. – Затем, разрезав на куски плотный кокон, нам предстояло собрать части, чтобы получились две призрачные фигуры. Сначала мы хотели их так и оставить, но смотрелось небрежно… А потом Эйприл пришло в голову обмотать их клеевыми нитями. Когда же нити просохли, мы извлекли скотч.

– И только в самом конце мы распылили из баллончика серебряную краску, – добавила Эйприл, обнимая Эвана.

– Вот как… – изумленно протянула Ирма Митчелл, рассматривая инсталляцию. – А в районе сердца, – она указала на грудь мужского силуэта, – вы поместили светодиоды?

– Да! – хором ответила пара.

– Знаете, мне многое довелось повидать. – Декан повернулась к ребятам. – Но такое вижу впервые. Вам удалось меня удивить. Это потрясающе. Уверена, что такую совместимость еще никто не видел.

И определенно еще никто не слышал от самого строгого декана Беллстрида большей похвалы. В этот особенный триумфальный вечер Эван Грейсен и Джейн Эйприл Вуд ясно поняли одно: пускай у каждого из них были свои травмы, вместе они способны преодолеть все свои страхи. И перевернуть не только миры друг друга, но и мир искусства. Они даже знали, с чего начать.

* * *

Ювелирная лавка мистера Сингха совместными усилиями изменилась до неузнаваемости, превратившись в полноценный, хоть и крошечный музей. Теперь вход в нее был открыт для посетителей. А их становилось все больше и больше. Молва о чудесном музее с ювелирной мастерской внутри расходилась быстрее, чем можно было ожидать. Людям не терпелось собственными глазами увидеть процесс изготовления украшений и полюбоваться работами двух талантливых мастеров – мистера Бехара Сингха и его молодого помощника Эвана Грейсена.

Впрочем, из газет и многочисленных публикаций в интернете люди знали и то, что ответственной за организацию этого музея была некая мисс Вуд, студентка престижного Университета искусств Беллстрид. Именно ей удалось превратить небольшой клочок пространства в сказочный островок, который не хочется покидать. В миниатюрном музее играла приятная расслабляющая музыка, звучало пение птиц и даже аромат стоял особенный – свежий, цветочный и по-восточному немного пряный.

Ювелирные украшения здесь расположились под куполами из стекла, чтобы можно было рассмотреть их со всех сторон, а сдержанная подсветка позволяла выделить мельчайшие детали. А еще здесь было невероятно много пушистого мха и растений, мимо которых то и дело сновала милая собачка с забавным именем Карамелька.

* * *

Очередной учебный год подошел к концу. Настал день весеннего марафона, и на этот раз студентов ждала викторина с вопросами о Беллстриде, на которую Эван и Эйприл единодушно решили не ходить. Они никак не могли насладиться друг другом. Пока весь Беллстрид собрался в актовом зале, Эван лежал в своей комнате, накрывшись одеялом и прижимая к себе дрожащую Эйприл. Он целовал ее, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Крепко обняв Эвана, девушка гладила его плечи, и жар от ее прикосновений разжигал огонь внутри него.

Эван уткнулся лицом в изгиб между ее шеей и плечом и принялся покрывать чувствительную кожу неспешными, нежными и долгими поцелуями. Эйприл трепетала, упиваясь тем, как его ласковые руки гладили ее разгоряченное тело, заставляя умоляюще шептать и захлебываться от удовольствия. Эван не настаивал. Она сама отчаянно тянулась навстречу, принимая свои желания. Позволяя им осуществиться.

Эван никогда не думал, что будет способен желать кого-то настолько сильно, невыносимо, неистово. Он никогда не думал и даже не мечтал о такой близости. Не только физической, но и духовной. Теперь между ними не осталось тайн. Лишь ясное понимание, чего они оба хотят. И отчаянное стремление дать это друг другу. Он целовал ее жадно, и Эйприл отвечала ему с не меньшим пылом.

«Моя… Моя!» Испытывая пьянящее головокружение, Эван медленно вошел в нее, а его ладони сомкнулись на ее запястьях. Он впитывал ощущение близости с ней. Медленно. Очень медленно. Словно они пытались сохранить этот момент в памяти. Издав прерывистый вздох и закрыв глаза, девушка выгнулась, двигаясь навстречу, чувствуя его дыхание на своей коже. Сосредотачиваясь на ощущениях. Он двигался именно так, как ей хотелось. Они были связаны. Он был над ней, вокруг нее, внутри нее… Это было прекрасно. Их пальцы были переплетены, и они шептали друг другу признания, испытывая жгучее благоговение.

– Я люблю тебя. – Она сжала его руку так сильно, что ей самой стало больно. – И я хочу всю жизнь показывать тебе свою любовь.

Воздух нагрелся. Пока он чувствовал ее скользящие руки на своей спине, их дыхание становилось короче и прерывистей, а мышцы – напряженней. Пока они синхронно двигались, мир вокруг расплывался и становился теплее. Не существовало ничего, кроме Эйприл, ее рук, ее взгляда. Эван изучал ее, скользя пальцами по изгибу ее позвоночника. Он целовал ее в шею и вдоль ключиц, запоминая, как она реагирует, как напрягается, сдерживая дыхание, как ее пальцы впиваются в его плечи и властно спускаются по его спине. «Моя» – он чувствовал это в ее прикосновениях и запутывался пальцами в ее волосах, пока оба не начали задыхаться.

Как раз в тот момент, когда они достигли пика, в соревновании контрад победила контрада лисы. Может быть, как раз потому, что в этом учебном году контрадам совы и кошки досталось по одному особенному первокурснику. Прижимаясь к любимой, Эван заговорил:

– Эйприл, поехали со мной на каникулы в Нью-Фолл?

Девушка широко распахнула глаза, вглядываясь в его лицо.

– Это, конечно, не столица, – поспешил добавить он, – но поблизости есть лес и озеро с чистой голубой водой. Летом оно хорошо прогревается, так что из воды выходить не хочется…

– Эван Грейсен, – оборвала его та, – я отправлюсь за тобой хоть на край света. И не важно, будет там теплое озеро или нет. Твоего тепла мне будет достаточно.

С этими словами она вновь прильнула к его мягким губам. Впереди их ждало целое лето.