По грязевому месиву карета двигалась медленно. Земля неприятно чавкала под копытами лошадей, а ветер завывал все сильнее, кружась над зеленью холмов.

Пребывать в тесном салоне с вампиром казалось непосильной задачей, и от напряжения Анна чувствовала зудящее покалывание по всему телу, словно ее долго лупили крапивой. Это соседство изводило, возрождало самые негативные эмоции, глубоко спавшие где-то в подсознании. На кровопийцу даже смотреть было жутко, но Анна не могла сдержать любопытство.

На шее мужчины не пульсировали вены: показатель того, что он может быть голоден. Грудь его не вздымалась, а значит, прямо сейчас он не дышал, однако Анна знала: вампирам кислород необходим, чтобы разговаривать. Спину и плечи он держал прямо, словно усталость ему чужда. Ногти на руках имели синюшный оттенок. А еще вампир не моргал, и это выглядело абсолютно противоестественно. Казалось, от него исходит такой холод, что оконные стекла вот-вот покроются морозными узорами, а стены – инеем.

Осторожно втянув носом больше воздуха, чем требовалось, Анна ожидала уловить смрад гниения, но никаких неприятных запахов не почувствовала. В новом салоне все еще пахло краской и кожей, немного сыростью, как в лесу после дождя.

«Но где-то там, под одеждой, от него наверняка разит. Покойник не может не источать вонь».

В Святом Писании говорилось, что преисподняя смердит, как и все ее обитатели. А вампиры есть демоны, выбравшиеся на поверхность. И пускай в Писании про них ничего не сказано прямым текстом, зато спрятаны намеки, которые легко прочесть. Всякая магия есть оплот зла. Как и бессмертие тела, и употребление человеческой крови и плоти в пищу. Восставший из мертвых есть антипод человека, его противоположность и самая извращенная суть.

В то время как Анну занимали все эти мысли, вампир продолжал скучающе глядеть в окно. Путь, которым они следовали, был донельзя знаком: этой дорогой воспитанницы монастыря шли до Волингара и обратно. Из-за частых дождей трава здесь была особенно зеленой, а обширные луга, ставшие пастбищем для овец, раскинулись до небес.

Анна отчаянно цеплялась за все привычное. За низенькие замшелые заборы из темного камня, за скрюченные деревца, за молодые маисовые поля и мельницы вдалеке. На какое-то время ее сердце даже успокоилось.

Вскоре показался и сам Волингар с его черными крышами и невысокими башенками. Этот город Анна знала хорошо. Может, все же получится сбежать и где-нибудь спрятаться? Например, в лавке резчика или в пекарне. Вот только, опасно накренившись, карета свернула на главный тракт и кортеж последовал прямиком на юг, прочь от знакомого города.

– Куда нас везут? – решилась спросить Анна без особой надежды.

Гвардеец не ответил, лишь смерил девушку ничего не выражающим взглядом.

– Мы разве не имеем право знать? – осторожно присоединилась Марион, словно прощупывая почву.

– Сидите тихо. Иначе заставлю молчать.

– Извините, а хотя бы короткие остановки на маршруте предусмотрены? – продолжила Марион. – Мы как-никак люди. Если помните, у нас периодически возникают некоторые потребности.

– Постарайтесь унять свои потребности, пока не въедем в лес. Вряд ли вам захочется справлять нужду на открытой местности.

Марион спорить не стала, лишь тихо вздохнула и отвернулась к окну. Наконец-то карету перестало подкидывать на каждой кочке: дорога главного тракта была хорошо обкатанной, просторной и достаточно сухой. Кучер погнал лошадей быстрее.

Ближе к полудню тучи стали рассеиваться. Солнечный свет разливался по лугам, а воздух прогревался, напоминая о том, что сейчас все-таки лето. Когда же показались первые редкие лиственницы и сосны, лошади начали постепенно сбавлять ход. Лес густел, и вскоре кортеж остановился.

– Можете выйти, – сказал гвардеец. – Делайте все быстро и сразу обратно. Сбежать решите – догоню, секунд десять потребуется. Так что без глупостей.

Без всяких предупреждений было понятно: сбежать нельзя. Глупо даже пытаться, только гнев вызовут. Куда разумнее вести себя послушно, усыплять бдительность врагов, дожидаясь наиболее удачного стечения обстоятельств.

Выйдя на дорогу, Марион и Анна увидели, что к кортежу присоединились еще четыре кареты. Прямо сейчас последняя тормозила поодаль, замыкая цепочку. Дверцы остальных карет распахивались, оттуда, осматриваясь, выходили другие девушки. На их лицах читалась растерянность вперемешку со страхом. Хотелось к ним подойти, расспросить, поделиться догадками.

– Идем! – Марион потащила Анну за руку, петляя между деревьев и пней, поросших опятами. Сброшенные сухие иголки хрустели под ногами. – Нам все равно не дадут с ними пообщаться.

– Понять бы, по каким критериям ведется отбор.

Земля здесь была усыпана шишками, а воздух пронизывал насыщенный хвойный аромат. Такой сильный и терпкий, что на мгновение Анне показалось: он вполне способен перебить человеческий запах.

– Меня другое интересует. – Уйдя достаточно далеко, Марион остановилась и серьезно посмотрела на Анну. – Почему они просто не залезут в нашу память и силой не извлекут оттуда правду?

– Вампиры мыслей не читают.

– Откуда ты знаешь?

– Слышала.

– В таком случае загипнотизировали бы нас и убедились, что мы сироты с малых лет! Какой с нас, глупых, спрос? Чего добиться хотят?

– Может, ищут пропавшую наследницу какого-то важного человека? – Анна оперлась о ствол сосны, пальцами провела по коре. – Или похищенную родственницу?

– Странно то, что девушек явно не по внешности выбирают. Как будто сами не знают, кого именно ищут.

– Как ни гадай, вводных мало, – заключила Анна. – Надеюсь, нам хоть что-то сообщат, когда прибудем.

После короткой остановки вереница черных карет снова двинулась в путь. Несмотря на удобные сидения, дорога изматывала. От присутствия вампира девушки чувствовали себя скованно и лишний раз боялись пошелохнуться. Время тянулось медленно. Лес за окном то густел, то редел. Природа одаривала спокойствием, и казалось, что ничего плохого сегодня уже не случится.

Но внезапно все изменилось. Раздались громкие выстрелы и испуганное лошадиное ржание. Карета остановилась так резко, что обе девушки вцепились в сиденье, чтобы не упасть.

– Пригнитесь! – скомандовал гвардеец, после чего откинул край камзола, извлек револьвер и спешно покинул карету.

Марион и Анна опустились как можно ниже, закрывая руками головы, как раз в тот момент, когда шальная пуля угодила прямо в окно и вылетела в другое. Стекла разлетелись на мелкие осколки, градом осыпая напуганных девушек. Вокруг царила неразбериха. Выстрелы участились. Лошади ржали и били копытами землю, карета дергалась, раненые истошно кричали от боли. Марион вцепилась в Анну, едва не плача от ужаса.

– Скоро все закончится, – успокаивала ее Анна. – Слышишь, выстрелы почти прекратились?

– Проверь того! – выкрикнул какой-то мужчина неподалеку.

Рядом послышались быстрые шаги и какая-то возня.

– Здесь живой! – прокричал другой. – В сознании! Пуля едва задела, до допроса точно доживет!

В этот момент взгляды Марион и Анны пересеклись. Кто бы ни победил в этой схватке, будущее оставалось одинаково туманным.