Не помня себя от горя, Изабель разразилась рыданиями. Как только Кайрон стиснул ее в объятиях, у нее не нашлось сил на то, чтобы сопротивляться или нанести удар за допущенные ошибки, коих наверняка накопилось немало. Одну она знала точно. Слезы застилали взор, а спазмы болезненно сжимали горло, не позволяя ни говорить, ни дышать.

Кайрон гладил ее по спине и заверял, что все плохое уже позади, что мятеж подавлен и ее жизни больше ничего не угрожает.

– А зачем мне такая жизнь? – Изабель подняла на него покрасневшие глаза. – И почему вы, декстер лорда и верховный протектор короля, бросились сначала спасать меня, а не Адриана Лероя, Генворта Нотта или трофейную невесту? Уверена, что в меня даже никто не целился!

– Потому что прежде всего я ваш, – тон Кайрона стал строже. – А уже после – декстер лорда или протектор короля.

По какой-то необъяснимой, безумной причине Изабель вдруг стала для него важнее всего на свете. Обернулась бескомпромиссным приоритетом, и это то, с чем никому нельзя спорить. Разве можно упрекать мужчину за такую безраздельную преданность? Пусть даже весь мир начнет полыхать в огне, Кайрон Гесс явится за Изабель, чтобы ее спасти. Без всяких просьб заслонит ее своим телом от жгучих всполохов, лишь бы на ее голове не опалило ни единого волоска. Такова данность. Иной не будет.

– Как же вы допустили весь этот кошмар? – Она сжала кулаки на его груди, ожидая объяснений. – Каким образом мятежники пробрались на торжество прямо у вас перед носом?

– Среди королевской гвардии были предатели.

– Неужели вы не допрашивали их раньше? Вы ведь можете вытащить правду из любого!

– Гипноз не действует на подготовленных людей.

– Хотите сказать, члены королевской гвардии невосприимчивы к гипнозу? – в голосе Изабель читался скепсис. Прежде она, член Ордена «Длань Бога», не слышала ни о чем подобном. – Загипнотизировать можно всех и каждого, разве не так?

– Существует способ, позволяющий выработать своего рода… иммунитет. Тот, кто желает стать неуязвимым к гипнозу, должен регулярно подвергать себя его легкой форме на протяжении длительного времени. До тех пор, пока его психика не научится сопротивляться. Мы называем этот порог «сломом барьера». После того как человек однажды разрушил эту стену, заново ее уже не возвести. Ваш отец знает об этом, а потому при помощи Редара Грейга он подготовил и себя, и своих лучших воинов. Вот почему они могли лгать мне раньше. – Он сделал акцент на последнем слове, давая понять, что теперь языки всех плененных развязались.

Чувствуя себя меж двух огней, Изабель отвела взгляд. Она понимала, что следует после задержания. Если протектор еще не успел допросить пленных, то скоро сделает это. Если кто-то из них сломается, Кайрон Гесс раскроет последние тайны «Длани Бога», выведает местонахождение главного штаба и выяснит, где прячется бывший герцог и глава Ордена, ее отец.

Тяжесть, сковавшая грудь и ребра Изабель, казалась невыносимой. Она могла бы начать умолять Кайрона не продолжать поиски. Остановиться, пока не поздно. Хотелось прямо сейчас выдвинуть свою кандидатуру в качестве посланника мира. Что, если у нее получится убедить охотников сбежать за границу Арданеи и найти где-то там, далеко-далеко, новое пристанище? Ей правда хотелось умолять за них, своих давних соратников и единомышленников. Но более всего ей хотелось умолять за отца. Схватить Кайрона и молить, молить его о пощаде… Но то был еще один спор, который не стоило затевать, потому что ей в нем никак не выиграть.

– Помните, где ваши покои?

– Кажется, да.

– Хорошо. Тогда пойдемте. Я провожу вас.

Шли в тишине. Сначала Кайрон вел по темному узкому ходу, затем, прислушавшись и убедившись в безопасности, открыл потайную дверь, ведущую в вестибюль третьего этажа. Изабель кивком указала нужное направление, прежде чем они продолжили двигаться в сторону покоев. Голова раскалывалась, а скорбь была так нестерпима, что ноги отказывались подчиняться. Изабель приходилось совершить над собой усилие, чтобы не дать волю чувствам. В ее мыслях вертелись страх, горе и отчаяние. Оставалось сделать крошечный шажок до безумия – так ей казалось.

В присутствии одного лишь Кайрона она бы могла дать слабину. Расплакаться, как дитя. Прильнуть к широкой груди в поисках понимания и утешения. Но здесь, в этих чуждых, украшенных гобеленами и золотой лепниной коридорах, нужно сдерживаться. Еще немного, и она сможет спрятаться от посторонних глаз за закрытой дверью, и вот тогда даст волю слезам. Выплеснет всю ту невыносимую боль, что кровавой язвой разрасталась в душе.

– Гесс, вот вы где! – позвал управляющий. – Вас ищет король! Это безотлагательно!

– Я могу дойти сама, – прошептала Кайрону Изабель.

– Не можете. Держитесь рядом со мной.

Управляющий быстрым шагом повел туда, где еще недавно гремел праздник. И чем ближе они подходили, тем больше мертвых тел встречалось на пути. Придворные, красивые и нарядные, которые еще недавно сплетничали, смеялись и пили шампанское, а теперь лежали на полу в неестественных позах, истекшие кровью. Высший свет Арданеи… Залитые багровыми потеками высокие мраморные коридоры, великолепные картины, ковры и навеки запятнанные парадные. Какое все-таки жуткое, беспросветное зрелище.

Шесть лет Раканта не видела такого побоища, но конфликт до сих пор не решен.

Прячась за спиной Кайрона, Изабель вошла в церемониальный зал. Теперь он выглядел иначе: опрокинутая мебель, следы крови и тела погибших, которые еще не успели вынести. Тело Марион все еще лежало на алтаре, ее бледные руки безжизненно висели, с пальцев капала кровь.

– Гесс, наконец-то!

Моргнув, Изабель перевела заторможенный взгляд на короля в окружении нескольких гвардейцев. Тот сидел прямо на полу и отчаянно прижимал к себе раненую Присциллу. Изо рта девочки пузырилась кровь, которая мешала ей нормально дышать. Умирая, Присцилла стонала от боли и хрипела.

– Приказываю вам сейчас же призвать лорда Лероя!

– Детей запрещено обращать, – возразил протектор.

Король поднял на него красные, вытаращенные глаза.

– Мне плевать на вампирские правила и законы! Я сам закон! Закон Арданеи, закон для вас всех! Сейчас же убедите Лероя обратить Присциллу, иначе я за себя не ручаюсь!

Изабель едва держалась. Ей было сложно воспринимать и анализировать происходящее, но вдруг стало казаться, что Генворт Нотт намеренно провоцировал свой же народ. Он сознательно разделил королевство на тех, кто поддерживает союз с вампирами, и тех, кто категорически против, ведь ему самому это выгодно. Так, в любой момент он мог повернуть ситуацию в свою пользу. И если прямо сейчас лорд Лерой откажет ему, король Арданеи в одночасье развернет против него не только свою армию, но еще и как минимум половину королевства. Когда король покажет людям, насколько опасны вампиры и подаст им свою «правду» под правильным соусом, даже самые ярые сторонники бессмертных в итоге примкнут к охотникам.

Положение лорда Лероя отнюдь не выгодно. И если он действительно не желает дальнейшего кровопролития, то подчинится.

– Я поговорю с ним, – произнес Кайрон.

Изабель ждала, что тот мгновенно переместится на Громовой Утес. Однако Гесс просто закрыл глаза и сосредоточенно замер, так, словно диалог с лордом шел у него в голове. Вскоре с характерным хлопком предстал и сам лорд Лерой. Он подошел к тяжело дышавшей Присцилле, опустился перед ней на колени и обхватил пальцами ее запястье.

– Обратите ее. – В приказе короля сквозила невысказанная, но очевидная угроза.

Адриан Лерой посмотрел на него с укоризной, однако тон его был спокоен:

– Вы должны понимать, что обращение дитя совершенно не то же самое, что и обращение взрослого. Нет никаких гарантий, что сердце или психика Присциллы выдержат.

– Довольно болтовни, – яростно отмахнулся король. – Действуйте!

Лорд широко раскрыл рот, обнажая клыки. Прямо сейчас он мог напасть на короля, лишить его жизни и ни один из гвардейцев не успел бы ничего сделать. Однако после убийства монарха нельзя рассчитывать на мир. Народ попросту не сможет впредь доверять вампирам. Всякая смена власти должна быть легитимной и неоспоримой, чтобы не порождать неразрешимых вопросов и новых войн.

Вот почему убийство безумного короля обернулось бы бóльшим безумием, став сильным подспорьем для охотников и подпиткой для возрастающей ненависти к вампирам. Так что сложившаяся ситуация не предполагала простого решения.

Лорду Лерою оставалось лишь подчиниться, а потому он приник губами к запястью девочки, после нескольких глотков отпустил его и одним стремительным рывком хищно впился ей в шею. Присцилла истошно закричала. Ее тонкое, еще не оформившееся тельце задрожало, а затем лихорадочно забилось, пока лорд крепко удерживал ее за плечи. Воздух пропитался удушающей смесью кедра и пороха как раз в тот момент, когда силуэты девочки и лорда скрылись в угольном магическом вихре, переходящем в зловещее пламя.

Отпрянув, ошарашенный король был не в силах отвести от этого зрелища взгляд, точно так же как и остальные собравшиеся. Черные огненные языки взвились вверх до самого потолка. Когда же крик Присциллы оборвался, пламя растаяло и на пол осели мелкие частички праха.

Лорд, наконец, расправил спину.

– В-все прошло удачно? – Король все еще не спешил приближаться к дочери. Та лежала тихо-тихо, будто спала.

– Теперь она дитя-неонат, – ответил Лерой. – И ей крайне необходим авторитетный воспитатель…

– Вернемся к этому вопросу позже, в более подходящее время, – оборвал его король. Встав, он повернулся к гвардейцам для очередного приказа: – Отнесите принцессу в ее покои и охраняйте.

Лерой встал следом.

– Нет более подходящего времени, чем сейчас. Покои принцессы должны охранять только сильные вампиры, но и этого мало.

Король поднял вверх ладонь, вынуждая того смолкнуть.

– Я сказал: позже. Хочу провести время с дочерью. Все свободны.