Настоящее

Настал этот ужасный день.

— Вы взволнованы предстоящей свадьбой, леди Найя? — Служанка вкалывала декоративные булавки в волосы Найи; каждый укол служил напоминанием о том, что должно произойти. — Лорд Солярис станет замечательным мужем, не находите?

Найя сидела на мягком стуле посреди опочивальни, намеренно избегая собственного отражения в туалетном зеркале.

— Я едва сдерживаю свой восторг, — ответила она с изрядной долей едкого сарказма в голосе.

Служанки тихо суетились вокруг. По одной на каждый палец руки — выводили золотые узоры на ногтях. Две укладывали волосы, открывая шею. По одной у каждой ступни. Все лица были ей знакомы, но Найя не могла припомнить ничего важного о них как о личностях.

Она избегала близости с прислугой. Их легко заменить, а дружба принесла бы лишь новые сердечные муки. И всё же в ней теплилось желание довериться им, в надежде, что это поможет избавиться от узла в груди.

— Вы прекрасны, леди Найя. — Служанка отступила, чтобы оценить румянец на щеках госпожи. Судя по обожанию в голосе, она искренне восхищалась. Найя же слышала лишь жалость. — Самая красивая богиня в королевстве. — Служанка отошла в сторону, открывая зеркало, чтобы Найя могла оценить свой вид.

Малейшее движение головой заставляло украшения в волосах звенеть, и она чувствовала себя детской игрушкой.

С губ сорвался тихий стон. Блеск теней на веках делал зелень радужек ярче, словно утренний лес, покрытый росой. Золотые украшения в волосах выделялись на фоне металлического отлива её серебристых прядей. Она едва узнавала себя.

Однако среди всех аксессуаров особой элегантностью выделялась заколка-бабочка — маленькая, но значимая деталь, которой Найя гордилась. Сияющие, изящные золотые крылья и тонкие цепочки-кисточки приносили утешение, когда касались шеи.

Подаренная отцом, заколка повсюду следовала за Найей. Служанка, должно быть, заметила это и решила добавить её в прическу. Жест напомнил Найе о дорогой ей служанке из далёкого детства.

Найя закусила губу, отвлекаясь от привычной щемящей тоски, осевшей в костях, и поправила платье.

Наряд, который выбрала Мира. Бархат цвета драгоценного синего камня, расшитый латунными цветами вдоль длинных рукавов. Лиф облегал стройные бёдра, подчёркивая изгибы так, что Найе становилось не по себе. Она провела пальцами по глубокому вырезу — ничего лишнего, но достаточно обнажённая диафрагма, чтобы раздразнить воображение.

— Скоро ваш день рождения, — произнесла та же служанка, явно решив завязать беседу.

Найя метнула взгляд на часы, стоявшие на прикроватной тумбочке.

— Полночь ещё не пробила.

Время утекало, подобно облаку, плывущему мимо солнца. Ровно через час она вступит в свой восьмисотый год.

Она стиснула зубы, переводя яростный взгляд на служанку, которая массировала ей ступню, будто ту самую неподатливую глину. Вторжение в личное пространство, заставило Найю сжать кулаки на подлокотниках кресла.

Больше не в силах терпеть, Найя резко отдёрнула ногу.

— Довольно.

Она поднялась и взмахом руки отпустила всех.

— Свободны.

Одна за другой, склонив головы, они выскользнули за двери, вырезанные из аметиста. Радужные блики от мансардного окна отражались на гранях кристалла.

Нечто прекрасное. Редкость в стенах дворца Миры.

Главный зал будет роскошно украшен к торжеству. Сатиновые драпировки, вплетённые в сводчатый потолок. Хрустальные стены, неистово сияющие под мерцающими огнями. И все приглашенные божества, набившиеся в одно помещёние.

Грудь Найи сдавило.

Она снова взглянула на часы.

Почти пора.

Найя спланировала эту ночь месяцами ранее, как последний шанс. От чистого отчаяния.

«Призови их, — однажды сказал отец, — и они всегда придут.»

Истинная слабость божества — любопытство. Её план сработает. Внутри было некое предчувствие, которое подсказывало это. Нужно лишь избежать поимки.

Иначе Мира накажет её.

Тысячей ударов.

Мышцы спины Найи напряглись. Шрамы зажили столетия назад, но тело никогда не забудет агонию, причиненную собственной матерью.

Холодный пот пробежал по позвоночнику. Она зашагала по спальне и отперла окно, суетливо задирая нелепое количество слоев платья до бёдер, и перемахнула через подоконник. Окно выходило в уединённый уголок внутреннего двора, скрытого рядом кустарника.

С грацией утки она споткнулась, вывалилась наружу и приземлилась на булыжник, издав не самый изящный хрюкающий звук.

Найя отряхнулась и зашагала прочь по тропинке.

Досадно, что она не может насладиться ночью. Воздух был пропитан влагой и цветочным ароматом. Над головой проплывал рой медуз, скользя сквозь осколки лунного света, пронзающих толщу моря. Их призрачные щупальца лениво колыхались в воде, освещая теплым светом косяки рыб, путешествующих через пышные стебли леса водорослей, видимые с этой стороны Кайманы — подводного королевства Миры.

Впереди послышалась небрежная болтовня. Найя свернула в сад, а её скрипучие шаги по песку утонули в гуле крови, стучащей в ушах. Дворец был переполнен божествами, и ей следовало избегать чужих глаз.

Найя проскользнула мимо цветущих гибискусов, под полог жёлтых «ангельских труб» и бросилась через мост, куда впадала Река Душ. Она слышала шепот смертных, чьи души спешили по течению в Землю Мёртвых.

Её целью было противоположное крыло дворца. Южное крыло — идеальное место для тайной встречи.

Стражники у входа встретили её выразительным взглядом.

Все они казались ей одинаковыми: свободные белые штаны, лоснящиеся мускулистые груди, золотые цепи, обвивающие бицепсы.

Найя пронеслась мимо, бросив:

— Меня здесь не было.

Они склонили головы.

— Слушаюсь, леди Найя.

Крыло было пустынным, без единого признака жизни. Каждый угол утопал в сумеречных тенях, приносивших утешение. Закрытое, скрытое от внешнего мира Кайманы. Когда-то это крыло принадлежало отцу.

Найя вошла в тёмную библиотеку, встречая запах пыльных книжных переплетов и старой бумаги. Ряды полок и обтянутая кожей кушетка пробудили воспоминания из детства, когда отец учил её читать, а она проводила часы, уткнувшись носом в книгу. Восторг в его глазах, когда он рассказывал о мире за пределами моря, заставлял её мечтать.

Одним из любимых занятий было играть с ним в шахматы. Ей нравилось наблюдать, как на его лбу залегали морщинки сосредоточенности, как рука тянулась к подбородку, когда он обдумывал следующий ход.

Прошли века с их последней встречи, но душевная боль всё ещё была свежа.

Что бы он подумал о том, что она собирается сделать?

Подари мне хоть каплю своей храбрости, Отец.

Найя сделала глубокий вдох, собираясь с духом, прежде чем войти в комнату. В окна пробивался свет уличных фонарей, озаряя помещение.

Имя застряло в горле.

Она облизнула губы, медля.

Страх леденел в венах. Должен быть другой путь…

Время на исходе.

Просто произнеси его имя…

— Лорд Кассиан, Высший Бог Смерти и Проклятий. — Слова сорвались с губ в поспешной путанице. Она выдохнула и опустила плечи. — Приди ко мне.

Сзади раздался резкий звук — бог материализовался в углу комнаты. Его присутствие веяло чёрными клочьями дыма, словно лучи мерцающего тёмного солнечного света, просачивающиеся из чаши и стелющиеся по полу. Воздух сгустился от его ауры, затрудняя дыхание.

Бог прислонился спиной к книжному шкафу, скрестив руки. Найя прижала язык к нёбу, чтобы сохранить невозмутимое выражение лица.

Кассиан был в сшитом на заказ костюме, жёсткая, безупречная ткань подчеркивала его мужественную фигуру. Его черты, острые и точные, были такими, будто сама Вселенная не спешила, высекая их. Окутанный тенями комнаты, он мерцал алебастровой кожей и бледно-золотистыми прядями.

Он был одним из самых красивых мужчин, что ей доводилось видеть. Все Высшие Боги и Богини были такими. Чем больше смертных поклонялись им, тем могущественнее они становились. И среди Высших Кассиан занимал своё место дольше всех. Средние божества редко пытались бросить ему вызов, чтобы занять его трон. Кассиан никогда не проигрывал. Пять тысяч лет он удерживал титул Высшего Бога Смерти и Проклятий.

Первый и единственный Высший Бог своего рода.

Найя склонила голову в знак уважения.

— Ценю ваше время, лорд Кассиан.

— Разве ты не должна готовиться к своей свадьбе, Маленькая Богиня? — Он даже не взглянул в её сторону.

— Именно поэтому я и призвала вас.

Он откинул затылок на полку шкафа, выставляя напоказ изгиб горла.

— Что тебе нужно?

Проклятие, связывающее её с Кайманой, было главным препятствием к тому, чтобы избежать брака по расчету. Она не могла сбежать, если ей некуда было бежать.

Когда она не ответила сразу, его взгляд переместился на неё. По спине пробежали мурашки, стоило ей утонуть в глубине его глаз — двух бездонных золотых траншеях, способных поглотить её целиком.

Она подавила страх, сжав челюсти.

— Я хочу покинуть это место до свадьбы.

Кассиан взглянул на свои часы.

— Ровно через сорок восемь минут?

— Да.

— Делай что хочешь, — сказал он. — Кто тебя останавливает?

Найя не любила играть в игры, а этот бог забавлялся ею.

— Я заперта здесь. — Как будто он не знал. — Это вы прокляли меня.

Он оттолкнулся от стены, разворачиваясь к ней, и поправил и без того идеальный галстук.

— Я проклял тебя столетия назад, и это лучшее, что ты смогла придумать? Умолять меня меньше чем за час до своей омерзительной свадьбы, чтобы я освободил тебя?

Стыд опалил лицо.

— Ваши проклятия не идут в комплекте с инструкцией по их снятию, а молитвы Высшей Богине Судьбы не принесли мне особой пользы.

Кассиан сунул руки в передние карманы отглаженных брюк.

— Тогда, возможно, тебе стоит попробовать помолиться другому богу.

— Лорд Кассиан, прошу вас. Скажите, что я должна сделать, чтобы вы…

— Единственный способ распутать узел одного из моих проклятий, не разрушая его, — согласиться на гораздо худшее, Маленькая Богиня. Ты знаешь правила.

Все имело свою цену.

Усталость дёргала за мышцы Найи. Сквозь стены доносились стоны китов, и она запрокинула голову, глядя сквозь мансардное окно на ясные воды океана, поглощающие Кайману. Умиротворяющий белый шум разбивающихся волн и далёкое щёлканье морских обитателей действовали как колыбельная.

Боги, как она желала другой жизни; иметь мать, которая не поставила бы её в такое положение.

Давняя, иссохшая в глубине души тоска по ласке, всплыла на поверхность. Она давно перестала пытаться утолить эту жажду.

Бог перед ней был единственной надеждой.

Найя опустила голову, глядя на него.

— Хорошо.

Голова Кассиана слегка наклонилась, его внимание обострилось.

— Твоё новое проклятие не будет мгновенным. Оно активируется, когда придет время.

Ни в коем случае. Не будь дурой, Найя.

— Как я узнаю, когда настанет это время? — спросила она.

— Появится моя метка. — Его взгляд скользнул вниз, на её руку, лежащую вдоль тела.

Её пальцы задергались на бедре, её встревожила эта мысль.

— Какое проклятие вы на меня наложите?

Кассиан коротко рассмеялся.

— Ты выглядишь нервной, леди Найя.

Она прищурилась, игнорируя огромное неприятное ощущение в животе, когда он произнёс её имя.

— Спектр ваших проклятий весьма широк. Откуда мне знать, что вы не превратите меня в жабу, не сведёте с ума или не заставите стать невестой вашего подземного царства?

В мгновение ока он оказался менее чем в футе от неё. Его элегантное движение принесло порыв ветра с ароматом цитруса и мяты, и у Найи перехватило дыхание.

— Уверяю тебя, Маленькая Богиня, стать моей невестой будет совсем не похоже на проклятие, — сказал он медленно, словно катая бриллиант на языке. Это выбило Найю из колеи. — А что до условий нового проклятия — лучше тебе жить в неведении до того самого дня.

Сможет ли она по-настоящему насладиться свободой с его, вне всякого сомнения, зловещим проклятием, висящим над душой? Оно может активироваться через несколько дней, через год или даже через сотню лет. Достаточно ли она сильна, чтобы справиться с таким уровнем тревоги?

Возможно, сама тревога и есть проклятие — проводить свои дни, поглощённая постоянным чувством ужаса и паранойи, пока не лишишься рассудка.

Кассиан освободит её, и, невзирая на последствия, она не позволит шансу на свободу ускользнуть из рук.

Однако старая обида подталкивала её мысли. Вопрос, на который у неё никогда не хватало духу — до этого момента, когда нечего было терять.

— Что Мира могла предложить вам в обмен на то, чтобы вы прокляли меня здесь столько лет назад? — спросила она.

Найя не всегда была заперта в Каймане. До проклятия её удерживал страх перед Мирой. Однако после череды потерь и тяжких страданий Найя назло ослушалась приказа и покинула океан без разрешения, чтобы исследовать Землю смертных. Те месяцы свободы стоили Найе тысячи ударов и одного из проклятий Кассиана.

С таким известным и могущественным богом, как он, другие не стоили его времени, если не предлагали достойной сделки.

— По правде, Маленькая Богиня, ты меня восхищаешь. Восемьсот лет, а тебе нечего предложить, — он медленно зашагал вокруг неё. — Ты не Высшая Богиня Ночи, как твоя сестра Марина, не Высший Бог Колдовства и Чародейства, как твой брат Финниан, и не Высший Бог Резни, как другой твой брат, Малик. Даже двое других из тройняшек — средние боги. Но ты… — Он остановился за её спиной.

С пульсом, бьющимся в основании горла, она скосила взгляд, пытаясь разглядеть его через плечо. Кассиан не был богом, которому можно доверять, поворачиваясь спиной.

— Ты — первенец Высшей Богини Моря, властительницы приливов уже более трех тысяч лет, и у тебя нет титула, — он сделал ещё шаг, оказавшись настолько близко, что Найя почувствовала, как тепло его тела соприкасается с её спиной. — Низшая богиня. Ничем не отличающаяся от слуг, которые шныряют по залам твоей матери.

Факт, который раньше наполнял Найю унижением всякий раз, когда ей об этом напоминали.

Первенцы Высших Божеств редко бывали бессильны. Найя провела первую часть детства в молитвах, чтобы всё было иначе. Однако как бы она ни пыталась имитировать шепот воды, подобно матери, или танцевать с природой, подобно отцу, у неё ничего не выходило.

— Соглашайся или нет, — Кассиан обошёл её, его бесконечный взгляд вцепился в её глаза. — Если хочешь выбраться отсюда, ты согласишься на новое проклятие.

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

Бессмертная, смерть не могла причинить ей вреда. Что бы ни принесло проклятие, она была уверена, что справится. Год или даже день свободы стоили того, чтобы избежать целой жизни в страданиях под толщей воды.

— Я согласна. — Слова легли на язык, словно сухие камни.

Вопреки сомнениям, она высоко подняла подбородок.

— Теперь освободите меня, чтобы я могла уйти.

— Как пожелаешь. — Кассиан вынул руку из кармана и протянул её между ними.

Глаза Найи скользнули с его лица на протянутую ладонь. Она была намного больше её собственной. Длинные, сильные пальцы, безупречная кожа, долина линий.

Она понимала: коснувшись его, она скрепит сделку. Во время обмена он наложит метку. Хотя она не будет видна, пока проклятие не активируется.

Ощущение покалывания возникло на задней стороне плеча, где уже была её нынешняя метка. Узор из чёрного кружева, на который она отказывалась смотреть в зеркале, но знала о его присутствии благодаря перешептываниям слуг, когда те замечали его во время купания или переодевания.

Когда она получила его, двое братьев повалили её на колени, крепко удерживая, пока Мира наблюдала издалека. Кассиан тогда стоял над ней, и нежное прикосновение его руки поразило её, учитывая его репутацию.

В этот раз он дал ей выбор — схватиться за него самой. В конечном счете, это было всё, чего Найя когда-либо хотела. Выбор.

Она встретилась с взглядом Кассиана.

— Спасибо, что помогли мне, — искренне произнесла она.

Его глаза потемнели от жара, и сожаление скрутило внутренности.

Прежде чем она успела обдумать свое решение, Найя подняла руку и пожала ладонь Бога Смерти и Проклятий.