Слоан

Слоан: Обними своих мальчиков от меня. И себя. Я не могу в это поверить.

Саммер: Я не могу перестать плакать. Я так рада. Мы отправляем тебе объятия в ответ.

Уилла: Я обниму Кейда за тебя, если ты трахнешь Джаспера для меня.

Слоан: Когда я трахну Джаспера, я трахну его для себя.

Саммер: Оооооо!

Уилла: Собственнически. Мне это нравится.

Уилла: Подожди. Ты сказала КОГДА?!

Я счастлива и взволнована одновременно. Я снова в огромном грузовике, но на этот раз за рулем Вайолет. Я сижу на переднем пассажирском сиденье, а все три ее самых близких подруги сзади.

Билли, которая умеет нас всех смешить, заявила, что разгрузка сена — «мужская» работа, и нам всем следует пойти за вином, чтобы выпить его прямо из бутылки. Она немного пугает, если честно.

Она как Уилла.

Под крэком.

А еще есть Мира с ее черными волосами, пронзительными глазами и понимающей ухмылкой. Мне кажется, что она знает все мои самые глубокие, самые темные секреты, просто взглянув на меня.

А Надя, которая немного моложе, такая красивая, что я не могу перестать смотреть на нее. Как будто она сошла с подиума Victoria's Secret и отправилась на ферму.

Они весело болтают сзади, пока мы с Вайолет сидим в компанейской, но ошеломленной тишине спереди. Как будто я не осознавала, какое напряжение я несла на Бо, пока вес не упал.

Теперь я поражена истощением всего тела, которое тянется от кончиков моих рук до кончиков пальцев ног. Я могла бы спать неделю.

— Ты в порядке? — Вайолет смотрит на меня, высокий хвост перекидывается через плечо.

— Да. — Я вздыхаю. — Просто так, так устала.

— У вас, ребята, был долгий путь.

— Так и было.

Долгий — это даже не начало его скрывать. Улыбка дергает уголок ее губ.

— Я всегда задавалась вопросом, когда вы двое заметите друг друга.

Я поворачиваю голову к ней.

— Прости?

— Ты и Джаспер. Вы оба так долго были влюблены друг в друга. Я видела эти объятия. Плюс, я видела выражение его лица в тот день, когда я впервые проболталась о вашей помолвке. А в день вашей свадьбы? — Она фыркает. — Я думаю, он искал повод ворваться туда и вытащить тебя. Бедный эмоционально заторможенный идиот.

Я просто моргаю, в голове роится жужжание.

— Он не эмоционально заторможен.

Я всегда бросаюсь защищать Джаспера, несмотря ни на что.

Вайолет бросает на меня косой взгляд.

— Да, он такой. Я вышла замуж за одного из них, так что я их узнаю, когда вижу.

— Подожди, — говорит Надя. — Разве вы не кузены?

Мира машет пальцем туда-сюда.

— Нет. Он приемный брат.

Я вижу улыбку Нади в зеркале заднего вида.

— Бля. Это горячо.

Я стону, но не успеваю вставить ни слова, прежде чем Билли вставляет.

— Тебе следует его трахнуть.

Я не могу не смеяться. Мое тело трясется от этого, потому что этот сценарий слишком силен. Эмоции слишком сильны. Я в бреду.

Вайолет тоже смеется.

— Билли, это всегда твой совет.

— Я пыталась, — говорю я из-за рук, потому что, прячась, признаю, так кажется легче. — Он сказал, что нам нужно сначала поговорить.

— Но что-то случилось? — Вайолет не может скрыть своего любопытства.

Она всегда была болтливой девушкой.

— Да. — Я опускаю руки, уставившись на крышу грузовика. — Что-то случилось.

Билли задумчиво мычит позади меня. Как будто она собирается дать глубокий совет.

— Тебе следует потребовать, чтобы он тебя трахнул.

Я фыркаю, и на моих глазах появляются слезы другого типа.

Это хорошие слезы, которые появляются от смеха и попыток сдержать его. Я смотрю в зеркало заднего вида на заднее сиденье.

— У меня это сработало, — говорит Мира с кошачьей улыбкой на губах.

— Фу. Не рассказывай мне такие вещи о моем брате, пожалуйста.

Надя отворачивается и смотрит в окно, на ее лице выражение преувеличенного отвращения.

— Ты можешь сделать то, что сделала я, и просто свести его с ума, пока он не сорвется.

Билли снова заговорила.

— Нет. Вытащи Вайолет. Просто пошли ему обнаженку.

Вайолет не смущается заявления Билли, как она могла бы сделать в молодости. Вместо этого гордая улыбка коснулась ее лица, когда она ехала по заснеженной дороге, пока мы не подъехали к Neighbor's Pub, самому захудалому бару и винному магазину, который я когда-либо видела. Мигающая вывеска рекламирует «ХОЛОДНОЕ ПИВО И ВИНО!!!»

Восклицательные знаки и все такое.

Это кажется подходящим тусклым для обновленной версии меня, над которой я работаю.

Мне это уже нравится.

— Или просто сделай то, что я сделала, и заставь его так ревновать, что он потеряет разум, постучит в твою дверь, а затем ударит тебя о кухонную стойку, — добавляет Билли.

Я смеюсь сильнее, как и все остальные, и тепло мерцает в моей груди. Я бы хотела иметь такую дружбу в своей жизни. Думаю, я могу иметь ее с Уиллой и Саммер.

Когда мы вываливаемся из грузовика, настроение становится легче от шуток о моей горячей неразберихе в личной жизни и пылающего пожара в мусорном баке дружбы, отношений, влюбленности на всю жизнь, превратившейся черт знает во что, я спрашиваю:

— Как думаешь, здесь продают лучшее пиво Buddyz?

— Да, черт возьми, они это делают, — кричит Билли через плечо, открывая деревянную дверь.

Вдруг я больше не чувствую себя так плохо из-за всего.

Все, кого я люблю, в безопасности и довольны. У Вайолет здесь счастливая маленькая команда. Они нашли Бо. Между Джаспером и мной сейчас непорядок, но… это мы.

Мы всегда каким-то образом снова оказываемся вместе.

Нам просто нужно перестать бороться с этим.

Муж Миры, Стефан, приготовил нам большой изысканный обед.

За ужином все в просторном доме Билли и Вона явно разделяли мое чувство облегчения.

Вон отпускал шутки, которые значительно подняли настроение.

Коул и Гриффин были тихими, но дружелюбными.

Чувство семьи между всеми друзьями согревало мое сердце.

Вино лилось легко, как и разговор.

Окна столовой выходят на нетронутую ферму, и все дети разместились в огромной, утопленной гостиной, пока на экране все еще идет фильм Диснея.

Там уютно и комфортно, и я могу сказать, что эта группа людей часто собирается вместе. Между ними есть уровень комфорта, в котором мне хочется свернуться калачиком, но я все еще чувствую себя немного отстраненной от всего этого. Я все еще здесь чужак.

Это просто не Честнат-Спрингс.

Я все время поглядываю на Джаспера, сидящего напротив меня, желая увидеть его улыбку, желая увидеть его облегченным и счастливым после недель наблюдения за ним опустошенного вида.

Сегодня он не носит кепку, и поэтому так легко увидеть каждое выражение, которое касается его лица. Я хочу знать, что он в порядке, но я все равно быстро отвожу взгляд, когда его глаза встречаются с моими.

Мои щеки горят, а позвоночник покалывает, и мой мозг погружает меня в прошлую ночь, когда он скользнул пальцами между моих ног и заставил меня кончить сильнее, чем когда-либо.

Я рассказала ему так много, а он мне так мало. Он все еще сдерживался, и это ранило. Я всегда чувствовала, что я его человек, его безопасное место, где он может выплеснуть все, но в последние пару дней мне пришло в голову, что он все еще держит так много под замком.

Он не рассказал мне всего, и это не должно иметь значения. У всех есть эти секреты, я полагаю.

Но это так. Я хочу знать. Я всегда хочу быть тем человеком, который знает о нем больше всего. Это всегда было единственной вещью, которая у меня была с ним, на которую не может претендовать ни одна другая женщина.

Я могу не знать его тело. Я могу не запомнить все его татуировки. Но я знаю его сердце. Я близко знакома со всеми его частями, которые он дал мне за эти годы.

Но их недостаточно.

Я тоже хочу все остальное.

Когда в разговоре наступает затишье, я подавляю зевок. Вайолет, сидящая рядом со мной, похлопывает меня по колену.

— Устала?

Я киваю.

— Да. Думаю, мне пора собиратьсяна ночь.

— Хорошо. Я отвезла твои сумки в маленький домик в форме буквы А возле ручья. Так дети не будут будить тебя в пять утра.

— Идеально.

Билли наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Этот домик стал здесь известен как Хижина Любви.

— Вайолет смотрит на нее равнодушно. — Так мы его называли, когда вы с Воном там жили.

Билли поднимает руки, сдаваясь.

— Ладно. Я просто говорю, что там есть хороший амулет «трахни меня».

Я пытаюсь встать, улыбаясь их выходкам, но замираю и смотрю вниз на дерзкую брюнетку.

— Подожди. Это место кухонной стойки?

Она пожимает плечами с понимающей усмешкой.

— Я помешана на чистоте. Не беспокойся. Я продезинфицировала его.

Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться, но Джаспер привлекает мое внимание с другого конца стола.

— Я пойду с тобой. — Он кивает мужчинам на другом конце стола. — Спасибо за ужин. Он был превосходным.

Мы обнимаемся и желаем спокойной ночи, но все это сливается с тяжелым биением моего сердца, потому что через несколько минут мы просто Джаспер и я идем по тихой ферме под темным ночным небом.

Мы уже были здесь раньше.

Вместе в темноте.

Но никогда не было такого ощущения.

Джаспер вводит код в замок на двери. Напряжение между нами сейчас настолько сильное, что никто из нас даже не смеется над кодом 6969. Я устала и взвинчена разом.

Мы заходим внутрь, и я снимаю обувь, не отрывая глаз от пола. Я приняла душ и переоделась в главном доме, когда мы приехали, но в этом коттедже еще не была.

Это уютная открытая концепция с открытыми деревянными балками. Я предполагаю, что лестничный пролет ведет в спальню. Или в спальни?

Я не уверена, потому что кажется, что там недостаточно места для больше чем одной.

Но никто даже не спросил нас об этом. Так что либо кроватей определенно две, либо моя кузина и ее друзья играют в сваху в чертовой Хижине Любви.

— Милый домик, — рассеянно говорю я, оглядываясь вокруг.

Толстая спина Джаспера напрягается под темно-синей футболкой, которую он носит, когда наливает себе стакан воды из диспенсера на холодильнике. Я на мгновение останавливаюсь, чтобы полюбоваться широкими плечами, его осанкой, всегда такой безупречной, и тем, как она сужается к талии.

К этой круглой заднице хоккеиста.

Я поднимаю голову и смотрю на потолок, весь из деревянных досок и поперечных балок. Промышленные кованые светильники и вентилятор висят надо мной, забавно контрастируя с персидским ковром под моими ногами. Мягкие кожаные диваны обращены к высоким окнам в форме буквы А.

— Ты, должно быть, чувствуешь облегчение из-за Бо, — говорю я, как раз когда Джаспер поворачивается и прислоняется к кухонной стойке. Я рассеянно интересуюсь, не этот ли это счетчик, но решаю не поднимать эту тему прямо сейчас.

— Да. Будет приятно его увидеть. Надеюсь, мы получим больше информации от Харви, когда он прибудет.

Я киваю. Позже в тот же день мы узнали, что Харви улетает на восток в военный госпиталь, куда перевели Бо, чтобы он мог быть с ним.

— Мы вообще останемся здесь? Или сразу направимся обратно?

Его голова наклонена, и выражение, которое он получает, когда выходит на лед, окрашивает его черты. Сосредоточенность. Крайность.

Прищуренный взгляд.

— Я не знаю, Слоан. Чего ты хочешь?

Я тяжело вздыхаю, отводя плечи назад и высоко держа голову, стоя у входной двери.

— На этот раз я хочу, чтобы ты рассказал мне, что у тебя в голове. Я устала, Джаспер. Устала гадать, устала ходить на цыпочках вокруг чувств всех остальных, устала отдавать так много и получать так мало взамен. И не только от тебя, от всех. Можешь просто сказать мне что-то реальное хоть раз? Что ты чувствуешь? Какой у нас план? Мы останемся здесь? Или поедем обратно? Это совсем несложно. И поскольку ты один на расписании с командой, я буду предполагать, что у тебя есть план. Потому что он всегда есть.

Он смотрит на меня, и я продолжаю.

— Ты просто, как обычно, не чувствуешь необходимости говорить об этом. — Я машу рукой перед собой, раздражение просачивается в мой тон. — Или что угодно, если уж на то пошло. Думаю, гораздо лучше для тебя держать все внутри, а затем ослепить меня всем своим дерьмом разом. Так, типа, можно мне знать заранее?

Я вижу, как его челюсть отвисает, пальцы сжимают стакан воды, предплечье рябит, когда он его сжимает. Мы смотрим друг на друга сверху вниз, и я ныряю в эти глаза, которые я так хорошо знаю, желая, чтобы он что-нибудь сказал. Я потратила годы на монологи, пока он слушал, но теперь я больше не буду играть для него эту роль. Раздражение закипает в моей груди, прежде чем вырваться наружу.

— О боже, Джаспер! Скажи что-нибудь, черт возьми!

— Я чувствую, что могу рухнуть под тяжестью нежелания разочаровывать тебя. Я парализован страхом потерять тебя.

Его слова высасывают весь воздух из комнаты. Как удар прямо в живот. Я помню, как ребенком упала с качелей на ранчо и задыхалась.

Он был там... гладил меня по спине и говорил, чтобы я

была спокойна.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он меня обрывает.

— Мысль о том, что я так сильно нуждаюсь в тебе и подвожу тебя. — Он опускает мой взгляд, качая головой. — Это чертовски убивает меня.

— Ты никогда меня не потеряешь, — шепчу я в ответ, желая броситься вперед и прикоснуться к нему, но желая дать ему пространство. Я не хочу, чтобы он загнал его в угол или задушил.

— Я чуть не потерял тебя.

Он делает пару шагов вперед, и я думаю, что он собирается подойти ко мне. Но он ставит стакан с водой на мраморный столик, прежде чем опереться на него руками, как будто этот столик — единственное, что удерживает его от того, чтобы снова пересечь комнату ко мне.

Как будто он пытается держаться подальше от меня.

— На той горной тропе. К маневрам твоего отца. Ему, — добавляет он, опуская взгляд на кольцо на моем пальце, которое явно не помешало мне перейти эту черту с Джаспером.

— Тогда, черт возьми, забери меня обратно! Я мечтала о тебе буквально годы и никогда не знала, что ты видишь во мне кого-то, кроме друга.

Он вздрагивает, но я больше не сдерживаюсь.

— Я так чертовски долго зализывала эти раны, Джаспер. А ты был слишком труслив, чтобы что-то сказать. Так что говори уже. Скажи мне, чего ты хочешь!

Он стонет и на секунду опускает голову, прежде чем устремить на меня свой полуночный взгляд.

— Вот чего я хочу. Вот от чего я зажигаю. Говорить тебе, что делать, и заставлять тебя слушать. Контроль. — Его щеки ярко краснеют под щетиной. — Я старался этого не делать. Но со всем, что произошло в моей жизни, это просто стало… — Он проводит взволнованной рукой по волосам. — Часть меня. Но я не хочу, чтобы ты делала что-то, что заставляет тебя чувствовать себя неловко, просто чтобы дать мне это. Это не то, что тебе нужно. Это не то, чего я хочу для тебя. Я вижу тебя. Я вижу, через что ты прошла. Я видел, как эти мужчины в твоей жизни говорили тебе, что делать, используя тебя как пешку. И я не хочу быть еще одним мудаком, говорящим тебе, что делать.

Во мне разгорается возбуждение, жар проникает в кончик каждой конечности.

— Разве ты не понимаешь, Джас? Я видела все самые темные части тебя, и я все еще здесь. Я все еще хочу большего. Перестань пытаться отпугнуть меня. Это не сработает.

Теперь он выглядит огорченным.

— Я не хочу быть еще одним мужчиной, который...

Моя рука взмахивает передо мной, и я обрываю его.

— Ты говоришь о том, что не должен говорить мне, что делать, что ты не хочешь меня подвести, но мне надоело, что со мной обращаются так, будто я слишком хрупкая или слишком невинная. Я не хочу быть девицей в беде! Так что перестань обращаться со мной так. Я не трофей. Ты ничего не говоришь мне делать! Я говорю тебе, что хочу, чтобы ты взял меня, а ты сидишь здесь, гладишь меня по голове, как дурака, и говоришь мне, что я не знаю, чего хочу. Если мне что-то не нравится, я, черт возьми, скажу тебе. Но ради бога, перестань решать, что мне нравится, а что нет. Что я могу или не могу вынести. Что приятно или нет. Перестань сдерживаться со мной.

К тому времени, как я заканчиваю, мое дыхание становится затрудненным. Говорить то, что у меня на уме, приятно. Я чувствую себя сильной, расстроенной и... живой.

— Сколько раз мне нужно тебе сказать, чтобы ты поверил мне? Прежде чем я услышу это в ответ? — Я качаю головой, не веря этому человеку, которого я знаю так хорошо, но не знаю совсем. — Это всегда был ты, Джаспер. Это всегда будешь ты.

Я тяжело вздыхаю.

— Пожалуйста, скажи мне, что с этим делать.