Для читателей моего поколения «Красавица и Чудовище» неразрывно связана с диснеевским мультфильмом, который вышел в 1991 году. Я живо помню, как впервые увидел эту невероятную экранизацию. Песни, какие умеют сочинять только американцы, до сих пор звучат у меня в голове.

Позже я, разумеется, открыл для себя множество версий этой истории, множество иллюстраций к ней, но ни одна не смогла вызвать во мне те же чувства, создать то же ощущение волшебства, что возникло при первом просмотре. Гораздо позже, погрузившись в изучение истории искусства, я увидел великолепный фильм Жана Кокто и вновь пережил потрясение, отозвавшееся глубоко в моей душе. Чудовище, необычное создание, в котором звериная природа слилась с человеческой, отвергнутое из-за своей внешности, невероятно растрогало меня.

Тогда у меня и возникла идея создать свою версию этой сказки. История о Красавице и Чудовище оставила глубокий след в коллективном бессознательном, однако всякий раз являлась в новом обличье – в зависимости от того, какой художник брался за ее адаптацию. Но в одном я был уверен: мне не хотелось иллюстрировать истории, рассказанные мадам де Вильнев или Лепренсом де Бомон, – они не находили у меня отклика, казались устаревшими и зажатыми в тиски морализаторства.

Изучая материалы, я узнал о семье Гонсалвус. Петрус был первым, у кого зафиксировали гипертрихоз, избыточный рост волос на теле. В возрасте десяти лет Петруса в качестве необычной зверушки подарили королю Франции Генриху II. Тот стал его покровителем, приглашал лучших учителей и дал ему превосходное образование. После смерти Генриха II покровительницей Петруса стала Екатерина Медичи. Желая продолжить исследования, она выдала за него признанную красавицу Франции Катрин Раффлен – ей хотелось знать, как будут выглядеть их дети. У Петруса и Катрин родилось семеро детей, некоторые унаследовали болезнь отца. В 1589 году Екатерина Медичи умерла; семья Гонсалвус впала в немилость при французском дворе. Они стали искать новых покровителей и в 1591 году были приняты в Италии, в Парме, при дворе Фарнезе. Затем записи о них исчезли; их по-прежнему считали вещами или животными, но не людьми. Возможно, эта трагическая история и легла в основу литературных версий «Красавицы и Чудовища», созданных мадам де Вильнев, а затем мадам Лепренс де Бомон. В нашей истории я хотел вернуться к истокам этого проклятия, восстановить историю необычных людей, непонятых и подвергавшихся жестокому обращению, которая заставляет нас задуматься о том, что мы сами знаем о человеческой природе и о звериной сущности.