– Прежде чем ты что-либо скажешь, знай: мне очень неловко притворяться тобой, – прошептала Марион, как только они с Изабель остались наедине: им выделили смежные покои. Марион схватила руки Изабель, сжала их и заглянула той в глаза: – Даже не представляю, каково это, когда кто-то другой представляется твоим именем и говорит от твоего лица. Меня терзает такое неприятное чувство, будто бы я украла твою личность. Это ужасно. Пожалуйста, прости…

Марион говорила так искренне и пылко, что Изабель тут же стало стыдно от того, что она еще недавно сомневалась в чистоте ее намерений.

– Тебе не за что извиняться, Марион. Ты выполняешь волю моего отца, а теперь еще и приказ самого протектора. Прошу, не мучься чувством вины, мы обе над этим не властны.

– Но ведь это был мой выбор. – Марион покачала головой и по ее щеке скатилась слеза.

– Так давай все отменим! Больше всего на свете я не хочу тобой рисковать. Ведь если завтра ты скажешь королю нечто такое, что ему не понравится, тебя могут казнить.

– Нет, ты не так поняла. Я не хочу ничего отменять и не боюсь последствий. Я ни о чем не жалею и по-прежнему уверена в правильности своего пути. Итан Клемент хорошо меня подготовил. Объяснил, что нужно отвечать королю, как действовать, чтобы быть в безопасности. И верховный протектор тоже не принуждал меня, он позволил мне решить самой, хочу ли я продолжать эту игру или нет.

– В самом деле? – Изабель не смогла скрыть своего удивления.

– Да. Знаешь, за прошедшие дни я изменила свое отношение к Гессу. Поначалу он казался опасным, бескомпромиссным и жестким, но теперь я вижу в нем и другие качества. Недавно он передал мне записку от моей матери и пообещал устроить нам тайную встречу. Стал бы он делать это, будучи всецело плохим? Я ведь ни о чем таком даже не просила. Он сам нашел мою семью. Теперь благодаря сделке с герцогом мои родные больше никогда не будут нуждаться в деньгах. У них есть все, а для меня это самое важное. Поэтому, даже если все пойдет не по плану, ты должна знать: я ни о чем не жалею. Это удача, что мне выпал такой шанс. Но… мне невероятно больно оттого, что мы обе… вынуждены проходить через все это. – Марион всхлипнула, ее плечи опустились.

Изабель обняла подругу, чтобы та не видела и ее слез. Вот только голос предательски дрожал:

– О, Марион! Ты всегда проявляешь заботу о других. Но кто же позаботится о тебе?

* * *

Мигрень, густая и тягучая, словно патока, разбудила Изабель в ночи и теперь растекалась болью по телу. Настойка, выпитая перед сном, больше не действовала. Ворочаясь на подушке, Изабель тщетно пыталась уснуть. В предрассветной тишине казалось, что она вновь слышит отголоски забытых воспоминаний, тот жуткий хор назиданий, от которого закладывало уши.

«Ша-Рэм существовал. Кайрон сказал правду. А отец, получается, лгал? Или же он сам верил в то, что говорил?»

Поутру в покои вошли служанки. Принесли свежую целебную настойку и помогли собраться. Принесенное ими платье было простым, но элегантным, серого цвета с бирюзовым отливом, под стать камеристке.

– Завтрак состоится в парке, – оповестила одна из служанок, расчесывая Изабель волосы и укладывая их в высокую прическу. Другая открыла шкатулку и достала оттуда несколько искусственных роз.

– Пожалуйста, не нужно украшений, – попросила Изабель, и розы отправились обратно в шкатулку.

Блистать сегодня предназначалось Марион. Выйдя в коридор, Изабель низко поклонилась своей «госпоже», отмечая, насколько идеально фиалковое платье село по ее фигуре. Идя к лестнице, они старались не замечать шагающих позади гвардейцев и демонстративно болтали о том, как им понравились покои и какими удобными были постели. В какой-то момент им даже показалось, что поменяться местами отчасти даже забавно. И только редкие смешки выдавали всю их нервозность.

Рядом с лестницей их уже ожидал Юстиан Нотт.

– Доброе утро, милые дамы. Как спалось?

– Все хорошо, благодарим вас за гостеприимство. – Марион старалась загородить Изабель собой, спрятать ее от лишнего внимания и расспросов.

– Мисс Дайер, сегодня король Генворт устраивает в вашу честь «день на свежем воздухе». Отец надеется хоть чем-то впечатлить своих долгожданных гостей. Если же он потерпит фиаско, умоляю, подыграйте ему. – Юстиан заговорщицки подмигнул, прежде чем повести девушек в парк.

Парковая территория представляла собой обширные холмы с прудами и аккуратными прогулочными дорожками, вдоль которых стояли белые ажурные скамьи. Несмотря на ранее утро, здесь было полным-полно людей. Нарядные дамы с кружевными зонтиками в руках и почтенные господа в цилиндрах неспешно прогуливались по розарию и вокруг фонтанов, катались на небольших деревянных лодочках по водной глади, играли в крокет и другие игры. Отдыхающих было так много, что казалось, будто здесь собрался весь высший свет.

Шатер короля виднелся издалека: высокий, кроваво-алого цвета, на длинном шпиле развивается флаг с гербом династии, а по периметру дежурят вооруженные стражники. Туда-то Юстиан и повел подруг.

Генворт Нотт сидел в окружении верховного протектора и приближенных за длинным накрытым столом. Он пальцами рвал жареную птицу, отправляя кусочки мяса себе в рот, и громогласно хохотал над катающимся в бочке карликом.

Изабель шла позади Марион, опустив голову. Когда она позволила себе поднять взгляд, то сразу же поймала пристальное внимание Кайрона. В его глазах мелькнули искры. Каким-то необъяснимым животным чутьем Изабель уловила, что он беспокоится за нее. Зрительный контакт продлился дольше, чем следовало. Кайрон хотел отвести взгляд, но не мог. Даже после всего произошедшего Изабель чувствовала, как все ее существо тянется к нему. Недосказанность звенела в воздухе. Заставляла желать приватной встречи, хотя бы еще одного небольшого разговора, который, быть может, сумел бы облегчить щемящее чувство в сердце или что-то прояснить.

Насильно, с какой-то надрывной болью Кайрон заставил себя повернуться к королю. Генворт Нотт, несмотря на преклонный возраст, выглядел не старше Юстиана. Однако в его взгляде читалось нечто недоброе, непредсказуемо-опасное, что лишь подкрепляло слухи о его неизлечимом безумии. Завидев пришедших, Генворт жестом приказал карлику убираться. Улыбка тотчас пропала с его посуровевшего лица.

– Ваше Величество, – Юстиан поклонился отцу и указал на Марион, – разрешите представить: леди Изабель Дайер.

– Дочь изменника, – брови короля сошлись на переносице, – а вот леди она или нет, сейчас выясним. Говорите, Изабель!

Марион низко поклонилась и начала:

– Ваше Величество, я горячо раскаиваюсь в том, что шла на поводу у отца. С малых лет мне прививали страх перед высшими хищниками…

Король с шумом ударил кулаком по столу, отчего кубки заходили ходуном.

– Не наводите скуку подробностями вашей никчемной биографии! – рявкнул он. Жир блестел на его искривившихся в презрении губах.

Изабель сжала кулаки. Тревога в ней расцветала, а обстоятельства вынуждали сдерживаться. От этого она ощущала себя еще более скверно.

После короткого замешательства Марион сглотнула и предприняла еще одну попытку объясниться:

– Ваше Величество, мне многое пришлось обдумать и…

– Довольно! – вскричал король. Схватив со своей тарелки обглоданную кость, он швырнул ею в Марион. Та отшатнулась, но не в попытке увернуться, а скорее от неверия в происходящее. Она никак не могла понять, где оступилась. Что именно король хотел услышать, если не раскаянье? – Лезьте в бочку, никакая-не-леди! Сейчас же!

Марион обернулась к бочке и нервно дернулась.

– Чего застыла?! Живее, ну! Будешь сидеть там, пока не состаришься!

Король швырнул в Марион еще одну кость, та застряла в ее прическе, что дико рассмешило короля. Вслед за королем принялись смеяться и остальные люди, сидевшие за столом. Кроме разве что Юстиана и Кайрона.

Подобрав подол платья, Марион сделала несколько неуверенных шагов к бочке. Изабель было невыносимо наблюдать за унижениями подруги. Король вел себя как избалованный ребенок, которому дозволялось вытворять самые отвратительные и мерзкие вещи. Но что Изабель могла с этим сделать, если ей было важно оставаться в тени? Лишь вновь посмотреть на Кайрона, на этот раз с надеждой. Почувствовав ее взгляд, Кайрон прочитал то, что девушка проговорила одними губами: «Пожалуйста, помогите ей». Едва заметно кивнул и обратился к королю:

– Возможно, вы забыли о том, что происходит с сознанием этой девушки, мой король.

Кайрон никогда не повышал голос, но стоило ему заговорить, все замолкали сами. Гоготание тотчас прекратилось.

– Ах да, – Генворт почесал подбородок, – она ведь не в себе, так?

– Мисс Дайер мучают сильнейшие мигрени, от которых она не может ясно мыслить. Прошу вас принять этот факт во внимание и проявить великодушие.

Тем временем Марион уже дошла до бочки и теперь сжимала ее края пальцами. Глядя внутрь, Марион едва сдерживала слезы, словно видела в бочке свою погибель. Но даже в этой ситуации она ни разу не позволила себе обернуться на настоящую Изабель.

– Стоять! Я передумал! – прокричал Генворт. – Подойдите ко мне, дочь изменника!

Изабель судорожно выдохнула. О спасении говорить рано, но, быть может, король все-таки прислушается к протектору?

К Марион были прикованы испытующие взгляды. Под пристальным вниманием всех собравшихся она обогнула стол и приблизилась к королю. Без лишних слов опустилась перед ним на колени, склонила голову. Генворт протянул ей руку, и та оставила на ней легкий поцелуй.

– Боюсь, что клеймо предательницы останется с вами навсегда, – король покачал головой, изображая сожаление, – а потому вы будете лишены прежних свобод. Тем не менее вы будете живы, но лишь для того, чтобы исполнить свое предназначение. Вы станете бессмертной хранительницей древнего, великого и знатного рода Дайер. Конечно, ваш дурачина-отец хорошо потрудился, чтобы очернить репутацию дома. Так что отныне ваш долг состоит в том, чтобы очистить эту самую репутацию. Заслужить мое прощение, мою милость, данную вам сегодня авансом. Вы, Изабель, более не человек, а мое орудие для скрепления договоренности с лордом Лероем. Очередная гарантия союза, еще один рычаг для его скрепления. Это понятно?

– Да, Ваше Величество. – Марион побоялась вновь взглянуть на короля и показать ему свои слезы. – Я мечтаю доказать вам свою преданность.

Серьезность схлынула с лица короля столь же быстро, как и появилась.

– В таком случае прошу к столу! – Он весело всплеснул руками, и блестящие от жира губы растянулись в широкой, отнюдь не доброй улыбке.