— В 1863 году английский учёный доктор Джеймс Хант выступил в Королевском научном обществе в Ньюкасле с сенсационным сообщением. Суть этого доклада сводилась к тому, что на основании своей научной работы он пришёл к выводу: негры являются отдельным видом животных, который занимает промежуточную ступень между обезьяной и человеком.

Кроме того, среди белых людей множество народов он причислял к людям второго сорта. В том числе и славянские народы, которые, хоть и являются людьми, но не в полной мере, и представляют собой тупиковую ветвь развития. Данное «учение» не только не освистали, но оно стало весьма популярным, снискав множество последователей. Не потому, что автор оказался невероятно убедителен. Потому, что он таким образом выразил мнение просвещённой европейской общественности.

Эти расовые идеи весьма быстро распространились в королевстве, и ему стали вторить многие другие британские учёные того времени. Они поставили англичан на самую верхнюю ступень расовой пирамиды. Именно на Британских островах зародилась так называемая евгеника — наука, объясняющая, как проводить селекцию человека, чтобы вырастить идеальную расу. Её лидером являлся Фрэнсис Гальтон — двоюродный брат Чарльза Дарвина, придумавший термин «евгеника» и намеревавшийся сделать её «частью национального сознания, наподобие новой религии».

Дополнительному развитию этой теории в 1912 году посвятил свою книгу «Дарвинизм, прогресс в медицине и евгеника» британский «интеллектуал» — биолог и математик Карл Пирсон. Для решения проблемы с «никчёмными расами» в 1932 году создали Британский союз фашистов, лидером которого стал британский аристократ сэр Освальд Эрнальд Мосли. Кстати, эта английская фашистская партия, ставшая самой массовой британской фашистской организацией в межвоенный период, получила признание за год до того, как немецкие социал-демократы победили на официальных выборах.

— Давайте рассмотрим историю этой лженауки и тех, кто её продвигал. В 1907 году Гальтон основал в Великобритании Общество евгенического образования, ставшее первым в мире евгеническим обществом. Евгенику поддержали учёные того времени, и она даже стала преподаваться в университетах. В том же 1907 году в США приняли первые законы о принудительной стерилизации. Вслед за Штатами такие законы приняли некоторые канадские провинции и скандинавские страны.

В Великобритании подобные законопроекты никогда не принимались, хотя и обсуждались в парламенте. Евгеническая идеология поддерживалась английскими политиками. Например, детские пособия называли «хорошей идеей с точки зрения евгеники», так как они заставляют родителей обдумывать количество детей. Это, «несомненно, свидетельствовало о „социальных достоинствах“ самих родителей». Вмешательство государства в деторождение и контроль рождаемости поддерживали многие известные люди: драматург Джордж Бернард Шоу, писатель-фантаст Герберт Уэллс, английский биолог и политик Джулиан Хаксли, лауреат Нобелевской премии Алексис Каррель и другие.

Дальше всех в поддержке евгенических идей зашёл нацистский режим в Германии. В конечном итоге он не только стерилизовал, но и физически уничтожал «нежелательных» людей миллионами. При этом нацисты вместо термина «евгеника» использовали определение «расовая гигиена» — меры, направленные на «улучшение расы». Меры включали в себя как пропаганду здорового образа жизни и многодетности для «высшей» расы, так и принудительную кастрацию, стерилизацию и геноцид «низших» элементов.

Адольф Гитлер знакомился с работами немецких евгеников и использовал их идеи для своей идеологии освобождения от «низших» элементов. Нацисты разработали такие программы, как «Т-4», в рамках которой люди с психическими расстройствами, умственно отсталые и с наследственными болезнями сначала принудительно стерилизовались, а в дальнейшем и физически уничтожались. Во время нацистской программы детской эвтаназии в специализированных детских учреждениях уничтожили по меньшей мере 5 тысяч детей.

В зале зашумели. Несмотря на то, что там сидели люди образованные и подкованные, многие аспекты недавней политики оказались им незнакомы. Помалкивали лишь советская и югославская делегации. Они на своей шкуре ощутили то, во что пытался превратить человечество бесноватый Гитлер. И отлично понимали, что эти идеи никуда не делись. Сидевший в рядах советской делегации Генеральный секретарь ЦК КПСС Машеров думал о том, что ещё совсем не так давно подобные речи освистала бы почтенная публика. Но, во-первых, тут собрались страны, которых напрямую касается или касался «белый колониализм», и потому они свободны в своих устремлениях. Во-вторых, это знаковая международная площадка — идеи отсюда тут же транслируются прогрессивной журналистикой по всему миру.

По сути, эта конференция являлась частью задуманного беспрецедентного наступления на «европейские ценности». Вбить гвоздь между социальными и культурными прослойками населения. Натравить часть элиты на другую. Обнажить всё то мрачное, что накопила европейская цивилизация за сотни лет развития, открыть шкафы со скелетами. Нечестно? Но, пожалуй, наступил момент, когда перемирие заканчивается и начинается война — пока на идеологическом поле. Чем слабее враг, тем легче его повергнуть.

— Социал-дарвинистская расовая идеология национал-социализма однозначно придерживалась максимы, согласно которой на уровне отдельных людей, наций и государств всегда побеждает сильнейший. Это, как утверждали его сторонники, являлось естественным правом. Все противоречащие религиозные и гуманитарные соображения в конечном итоге оказывались противоестественными. Выживать в этой постоянной «борьбе за выживание» люди могли только путём продвижения своих лучших качеств и неизбежного устранения всех тех, кто их ослаблял. Более того, только расово чистый народ мог утвердиться в «борьбе за существование». Для сохранения или улучшения нордически-германской расы необходимо строго соблюдать законы евгеники или, скорее, биологически ориентированной расовой гигиены. То есть продвижение «наследственно здоровых» и устранение «больных». Последние должны «искореняться» во имя естественного отбора. Евгеника, понимаемая таким образом, в конечном итоге стала основой нацистской евгенической политики и возвели в статус государственной доктрины. Принцип «уничтожения жизни, недостойной жизни» служил оправданием для убийства душевнобольных, наследственно больных и людей с тяжёлыми физическими недостатками в рамках нацистской программы эвтаназии.

Гитлер заявил на Нюрнбергском съезде 1929 года, что «ежегодное уничтожение от 700 000 до 800 000 самых слабых из каждого миллиона новорожденных повысит силу нации и никоим образом не ослабит её». Он смог сослаться на научных авторитетов, которые применяли теорию дарвиновского отбора к людям и формулировали утопию «человеческого размножения» посредством расовой гигиены, — таких как Альфред Плёц, основатель немецкой расовой гигиены. В 1895 году Плёц потребовал, чтобы потомство не «оставляли на волю случая, вызванного пьянством». ' Если, тем не менее, окажется, что новорожденный — слабый и неполноценный ребенок, то медицинская комиссия, принимающая решение о выдаче свидетельства о гражданстве, обеспечит ему тихую смерть, скажем, небольшой дозой морфина'.

В 1935 году Гитлер также заявил на Нюрнбергском съезде лидеру рейхсмедиков Герхарду Вагнеру, что намерен «ликвидировать неизлечимо психически больных» — самое позднее в случае будущей войны.

Ликвидация так называемых «обременительных жизней» осуществлялась под вводящим в заблуждение термином «эвтаназия» в начале Второй мировой войны. Петиции родителей в канцелярию фюрера с просьбой о «милосердном убийстве» их детей-инвалидов использовались как внешний повод и как оправдание. В рамках так называемой операции «Т-4» госпитализированные дети старшего возраста, подростки и взрослые с физическими или психическими отклонениями и психическими заболеваниями также регистрировались и подвергались отравлению угарным газом в центрах уничтожения, расположенных по всему Германскому рейху. Эти центры внешне представлялись государственными учреждениями по уходу. Канцелярия фюрера также отвечала за подготовку и проведение этой операции по убийству.

— Детей, поступавших с разрешением на «лечение» от Комитета рейха, как правило, не убивали сразу. Но некоторые из них служили объектами научных исследований в течение нескольких месяцев. Например, существовало тесное сотрудничество между Вальтером Шмидтом, заведующим «Детским отделением» государственного санатория Эйхберга, и Карлом Шнайдером, директором психиатрической клиники Гейдельбергского университета. Эти жертвы проходили длительное клиническое наблюдение в Гейдельберге, а затем их перевезли в Эйхберг, где убили и извлекли мозг. Документировано обследование 52 детей-инвалидов, по меньшей мере 21 из которых убили в Эйхберге. Затем Шнайдер получил подготовленные мозги для своих гистопатологических исследований.

Среди бенефициаров программы «эвтаназии» детей находился Институт исследований мозга им. Кайзера Вильгельма (KWI) в Берлине-Бухе (его преемником теперь является Институт исследований мозга им. Макса Планка во Франкфурте-на-Майне). Глава отдела гистопатологии мозга Юлиус Халлерворден собрал в KWI более 600 мозгов жертв «эвтаназии». В Бернбургском центре уничтожения он препарировал тела детей, переведённых из государственного учреждения Гёрден в Бернбург для уничтожения. Врач, проводивший там газовую атаку, Генрих Бунке, прошёл специальную подготовку по препарированию мозга в KWI.

Однако в некоторых педиатрических отделениях также имелись прикреплённые научно-исследовательские отделы, где проводились клинические испытания, диагностические эксперименты и анатомические исследования. Даже после войны Генрих Гросс, бывший заведующий детским отделением «Ам Шпигельгрунд» в венской психиатрической больнице «Ам Штайнхоф», проводил патологоанатомические исследования образцов мозга, которые всё ещё хранились в фондах бывшего детского отделения. Несколько научных статей Гросса в 1950-х и 1960-х годах основывались на этом материале.

По рядам слушателей прошёл шум. Оратор понял правильно.

— Как видите, изверги в белых халатах медиков, а также учёные не понесли должного наказания. Только пять лет назад в Варшаве создали организацию, которая занялась исследованиями этих преступлений против человечества. И первый список тогда же отправили властям ФРГ. Но им отказали.

С мест закричали, гневно потрясали руками — люди южных народов, чересчур эмоциональны. Кто-то из хозяев поднялся с места и призвал к спокойствию.

— Но нельзя заявить, что все преступники смогли уйти от наказания. Виктор Брак, глава Главного управления II организации «Сила через радость», и Карл Брандт, генеральный комиссар здравоохранения и медицинских услуг и «комиссар эвтаназии», были приговорены к смертной казни и казнены на Нюрнбергском процессе над врачами. Однако обвинения там касались не столько убийства детей, сколько экспериментов над взрослыми заключёнными в нацистских концлагерях, принудительной стерилизации и убийства больных в рамках операции «Т-4». Судебные процессы по делам об эвтаназии в немецких и австрийских судах касались убийств детей и взрослых на территории рейха, а также в районах, оккупированных вермахтом. Убийства в детских домах рассматривались, в частности, в региональных судах Дюссельдорфа, Магдебурга, Гёттингена и Гамбурга. Ряд лиц, замешанных в этих преступлениях, казнили или осудили на долгие сроки. Но не всех.

С места поднялся член советской комиссии и вышел к свободному микрофону:

— Советским Союзом предложено создание Международного трибунала по преступлениям против человечества. Сегодня об этом заявят официально. Мы уже не раз сталкивались с тем, что давние преступления в отношении стран бывших колоний не расследуются. Также не преследуются военные преступники в Соединённых Штатах и Израиле, а также ряде европейских стран. По нашему мнению, пора положить конец мнимой безнаказанности. Трибунал будет действовать вне юрисдикции международных организаций, присоединение к нему — добровольное.

Кто-то выкрикнул:

— А что он сможет после вынесения приговора?

— Будет требовать выдачи для наказания. Место нахождения Международного трибунала ещё обсуждается. Это должна быть нейтральная страна, но такая, что сможет выдержать давление сильных государств. А также не побоится держать у себя преступников и даже проводить казни.

— Израиль с вами не согласится.

Советский представитель пожал плечами:

— Спецслужбы этой страны уже не раз показывали пример внесудебных расправ на чужой территории.

Намёк ясен и беспрецедентен. По сути, такое наказание смахивает на терроризм. Но с другой стороны, если трибунал поддержит внушительное количество государств, то он станет легитимным. Да и людей можно арестовать в разных частях мира, да и давление оказывать. Такой подход точно более эффективный.

— Только не думайте, что всё сводится к одному Гитлеру. Швеция на протяжении десятилетий стерилизовала тысячи «бесполезных» граждан. Таким образом шведы боролись за чистоту своей расы. Швеция стала первой страной в мире, которая ещё в 1922 году основала расобиологический научно-исследовательский институт. То есть институт, в котором доказывалось преимущество арийской расы над остальными — над цыганами, африканцами, евреями, славянами и т.д., которые считались неарийцами или недочеловеками (undermänniskor). Руководителем института назначили Германа Люндборга.

Он восхищался шведской расой и считал, что люди других наций (недочеловеки) портят шведскую нацию и поэтому должны подвергнуться насильственной стерилизации. Это называлось расгигиеной. Согласно расгигиене, рожать нужно только тем представителям нации, которые выглядят согласно арийским расовым признакам, то есть являются «чистыми» представителями этой расы, и таким образом эту расу усилить.

Его сотрудники основывали свои выводы на измерениях параметров черепа. Эти выставки и лекции пользовались в Швеции огромной популярностью. В фотодокументах 30-х годов можно видеть, как сотрудники расобиологического института производят измерения черепа у различных представителей населения, чтобы решить вопрос об их принадлежности к высшей арийской или же низшей, ундеррасе.

Вот это известие стало для многих присутствующих шоком. Открылся настоящий «скелет в шкафу». Только советская делегация выглядела спокойной. Ещё бы — эти данные не так давно полностью использовались, как рычаг давления в переговорах с правительством Швеции. Представителям «передовой» страны евросоциализма неудобно выглядеть настоящими извергами. Но всему есть предел. Вот и сейчас закончились сроки, и можно использовать убойный материал под иным соусом. А сколько всего спрятано в древних замках или ватиканских хранилищах!

Машеров вспомнил, как пару лет назад из Информбюро принесли целый ящик с папками компромата. Он тогда глаза вытаращил и немедленно поехал к Брежневу. Тот осадил его и заявил, что всему своё время. А папочки нужно постоянно наполнять. Теперь новому Генеральному становилось понятным, как решались некоторые щекотливые проблемы. Так что эта конференция — уже его рук дело. Генсек решил, что пора выпустить наружу часть убойного материала. И в этом его дружно поддержали сотрудники АП и Информбюро. Что говорило о своевременности решения.

— Не побоюсь утверждения, что именно учение о расах шведских учёных стало одним из столпов гитлеровской идеологии. Оно же стало основой стерилизации неарийцев в самой Швеции, которая продолжалась значительно дольше, чем в остальных странах, — как сказано выше, вплоть до второй половины 70-х годов. Уничтожение народов, концентрационные лагеря, жестокие эксперименты на людях — всё это использовалось и до гитлеровского режима и стало результатом идей, существовавших в течение уже нескольких столетий. Но они получили научное обоснование в шведском научном центре, в университетском городе Уппсала, в 1922 году. А фашистский режим ввёл в систему то, что уже применялось и до него и оправдывалось этими научными шведскими изысканиями. Как ни странно, но именно социал-демократическое правительство Швеции, правившее в стране между первой и второй мировыми войнами, законодательно разрешило стерилизацию людей без их согласия. И шведские власти так официально и не признали до сих пор, что насильственная стерилизация в стране действительно проводилась вплоть до 1976 года.

В общей сложности с 1934 по 1975 годы в Швеции подвергли добровольно-принудительной стерилизации около 62 тысяч человек. А в 30-х годах шведы готовы пойти дальше и принять закон об обязательной стерилизации проституток, бродяг и всех тех, кто, по мнению правящей элиты, предрасположен к антисоциальному поведению. Стерилизация стала частью программы всеобщего благоденствия в Швеции, когда государство напрямую вмешивалось в семейную жизнь граждан. И потому такое поведение вызывает множество вопросов: что есть морально и гуманно? Коллеги, по этому поводу встретимся на послеобеденной встрече.

Участники не торопились расходиться, брали со столов распечатанные для них материалы. Они выпускались на трёх языках: английском, русском и испанском. Второй давно вошёл в число международных языков — на нём говорили от Берлина до Ханоя, от Турку до Солсбери. Но Машерова уже ждали в другом месте. Пользуясь площадкой конференции, здесь запланировали переговоры. Они прошли к лифтам. Здание отлично охранялось, потому Генсека сопровождали лишь два личника.

Они поднялись на последний этаж огромного комплекса, в котором располагались службы Движения неприсоединения. Организация в последнее десятилетие здорово выросла. Да и влиянием уже соперничала с ООН. А уж по возможностям — тем более. На Совете Безопасности зачастую не могут прийти к консенсусу, да и средств давления у Организации Объединённых Наций не так много. Движению неприсоединения ничего не стоило, кроме экономического эмбарго, послать и войска. Принудить некоторых нерадивых политиков к миру силовым путём.

Потому к ДН всё чаще обращались лидеры развивающихся стран как к международному арбитру. Ведь в нём присутствовали как социалистические страны вроде Югославии, Кубы и Никарагуа, так и исповедующие капитализм мощные державы вроде Индии, Ирана и Египта. Лидеры нескольких континентов являлись членами ДН. Недавно в движение приняли Родезийский Союз. Международной комиссией это государство признали лишённым элементов расизма и апартеида. Всеобщие выборы, возможность бесплатного начального образования, один из лучших в Африке индексов жизни. На эту страну можно равняться. Даже в ЮАР шли отчаянные споры по родезийской модели. И, как ни странно, больше всего этому мешали местные чёрные радикалы-активисты.

Машеров размышлял о предстоящих переговорах. Недавний ракетно-авиационный удар по базам Туниса, а затем масштабный десант опрокинули весы политики в Северной Африке. К вторжению немедленно присоединились силы Египта и Марокко. Они создали мнимую легитимность операции. Мубарак хотел расширить сферы влияния и вставить палки набирающему очки лидеру Ливии. Марокканский король по просьбе арабских монархических режимов пожелал уравновесить растущее влияние Египта. Алжир немедленно объявил о нейтралитете и предложил убраться из страны всем чужим военным. Это, конечно же, касалось французов.

Они и так понесли прямые потери. Военные советники, а также рота парашютистов, обнулённая советскими морпехами. Такое сложно забыть. Но скандал во французских СМИ на эту тему не раздували. Тогда пришлось бы пояснять, что там вообще делали французские солдаты. Для такого обычно использовали Иностранный легион. Но тот сейчас отступает в южном Конго. Родезия с Африканским корпусом ведут войну за полное освобождение Катанги деловито и успешно. И вот сейчас север Африки, который французы до сих пор привыкли считать своим, начинает у них уходить. Так что стоит ждать ответных шагов.

Но кто мог подумать, что они будут так скоро и в таком месте. Делегация уже повернула к нужному залу, когда впереди внезапно показались трое в рабочих комбинезонах, которые быстро выхватили оружие. Генерального как главную цель они увидели сразу. Машеров был высоким человеком, но его личники среагировали профессионально. Стоящий справа выскочил вперёд, выхватывая из-под полы компактный пистолет-пулемёт. Именно его плотный огонь сбил прицел террористам. Но и сам Генсек не оплошал — тут же нырнул вниз. Второй личник за одно мгновение открыл «дипломат», который превратился в крепкий щит, прикрывший Генерального. Но сам в следующее мгновение вскрикнул от попаданий пуль.

Всё решилось за несколько секунд. Первый личник успел феерически быстро перезарядиться и начал стрелять прицельно. Следом подоспела охрана, стоявшая у входа в зал переговоров, загудел ревун тревоги. За пару секунд они вместе добили террористов. Те находились в бронежилетах, но охранники целились в головы и довольно метко. Затем все кинулись к Машерову. Тот лежал на полу, ничего не понимая. Щит упал на него, едко пахло порохом и… кровью. Этот запах он помнил ещё с войны.

— Я в порядке!

— У вас кровь, Пётр Миронович.

— Ерунда, царапина. Что с ним?

Он указал на спасшего его личника. Прибежавший на шум глава охраны уже осматривал того.

— Ранен. Пули, видимо, непростые — броник пробили. — он уже кричал в рацию. — Реанимацию сюда быстро. Тут есть врачи?

Югослав из местной охраны отодвинул его и достал медицинскую сумку.

— У нас дежурят врачи — сейчас будут. Есть хороший медпункт. Так, вроде жизненно важные органы не задеты. Вы пока посадите Генерального секретаря к стенке — у него рана в плече. Сейчас вколю вам обезболивающее и закрою рану.

Только сейчас Машеров почувствовал боль. Сначала на адреналине вовсе не ощутил её. Его закрыли со всех сторон, но он успел увидеть страшную картину. В луже крови лежали два тела. Он знал этих людей — переговорщиков от разведки и МИДа. Чуть в стороне скорчился личник, что спас их всех. Одна из пуль попала ему в ногу. Да и в бронежилет наверняка прилетело. К ним бежали люди, мелькали чёрными костюмами охранники.

— Медика к Генеральному!

— Вы сначала Анатолия спасите, и Николай ранен.

— Пётр Миронович, ими уже занимаются. Толика сейчас повезут вниз, в медсанчасть. Каталку сюда! Вертолёт вызвали?

— Он зачем?

— Доставим вас в посольство. Здесь небезопасно.

Машеров выдохнул. Не так он планировал своё присутствие в дружественном Белграде. Хотел повидаться с Тито. И насколько сложно будет его преемнику после такого нападения в центре столицы?

— Садитесь на каталку, Петр Миронович. Держать лифт! Всех посторонних убрать, местную охрану также. Чего? Морду набей, но убери. Потом извинимся!

— Зачем уж так?

— У нас своя задача, а у них своя. И они с ней не справились. Так что, Пётр Миронович, от лица службы безопасности требую прекратить на время зарубежные встречи.

Генсек поморщился:

— Хорошо, я подумаю.

А подумать было над чем. Кто атаковал и с какой целью? И как теперь лучше ответить? Они и так уже активизировали резервы и ведут наступление по многим фронтам. Или это и есть ответ мировой закулисы? Или у неких спецслужб сдали нервы? Есть над чем работать.

— Сюда. Едем на крышу — вертолёт прибыл.

— Вадим Петрович, после оказания мне медицинской помощи вызовете все заинтересованные лица в посольство.

— Может, потом, Пётр Миронович.

— Время дорого, — в голосе Генсека появилась сталь. Он снова был на войне. Выполнять!

— Есть!

Информация к размышлению:

Но мало кто знает, что в 1920-е годы эта наука (а её тогда называли именно наукой) переживала настоящий бум в молодой Советской России. Над улучшением человеческой породы работали лучшие умы страны — биологи, антропологи, психиатры, генетики. И методы они предлагали… необычные. От поддержки талантливых производителей до запрета алкоголя. И почти никто — до поры до времени — не говорил о насильственной стерилизации. В 1920 году в Москве, в Институте экспериментальной биологии на Сивцевом Вражке, появился Отдел евгеники. А следом — Русское евгеническое общество. Отцом-основателем стал директор института, человек с необычной биографией: сын бухгалтера меховых королей Сорокоумовских, выходец из старообрядческой среды. Николай Кольцов. Биолог, каких поискать. Коллеги писали о нём: первым разработал гипотезу молекулярного строения и матричной репродукции хромосом (тех самых «наследственных молекул»), предвосхитив главнейшие положения современной молекулярной биологии. И первым из русских учёных привнёс физико-химический метод в биологию. В 1922 году под редакцией Кольцова вышел «Русский евгенический журнал». В Петрограде тем временем заработало Бюро по евгенике при Комиссии по изучению естественных производительных сил СССР. Оно занялось тем, что сегодня назвали бы обычной генетической работой: анкеты, обследования, экспедиции, популярные брошюры, публичные лекции и даже консультации для желающих вступить в брак.

рограммный труд Кольцова назывался смело — «Улучшение человеческой породы» (1923). Главная идея: надо создавать новый тип человека — HomoCreator, человека созидающего. И вот тут — внимание. Кольцов не предлагает ни стерилизовать «неудачников», ни помещать их в концентрационные лагеря, ни отстреливать. Он ратует за поддержку самых талантливых: создавать для них благоприятную среду, поощрять многодетность, помогать с жильём и работой. А главной опасностью для развития добрых генов русский учёный считал… ограничение рождаемости. «Этот новый человек — сверхчеловек, „Homo creator“ — должен стать действительно царём природы и подчинить её себе силою своего разума и своей воли. И если при этом он не всегда будет чувствовать себя счастливым, будет порою страдать ненасытимой жаждой всё новых и новых достижений, всё же, я полагаю, эти страдания святого недовольства — невысокая цена за ту мощь и за кипучую работу, которые выпадут на его долю». Кольцов писал: ни война, ни революция не имеют такого пагубного значения для евгеники, как сознательное ограничение потомства. Именно эта «скрытая бескровная» угроза подтачивает здоровье нации. Не отбор слабых, а отсутствие поощрения сильных — вот что ведёт к вырождению

Коллега Кольцова, биолог и генетик Юрий Филипченко, смотрел на вещи жёстче. Он считал: естественный отбор в человеческом обществе больше не работает. Его нужно заменить искусственным. В этом и есть задача евгеники. Филипченко разделял евгенику на поощрительную (поддержка лучших) и отрицательную (запрет на размножение неудачных особей). И если первая особых споров не вызывала, то вторая… «Отрицательный подбор применить к человеку в конце концов не так уже трудно, если прибегнуть для этой цели к тому достаточно мощному принудительному аппарату, которым располагает всегда государственная власть, и удержать от размножения нежелательные элементы общества при помощи известных законов или иным более действительным путём». Филипченко прямо указывал на американский опыт. В США в нескольких штатах уже тогда применялась стерилизация преступников, слабоумных и идиотов. И это, по его мнению, была эффективная мера. «Каждое человеческое существо имеет право на свою долю личного счастья, но не каждый имеет право быть отцом или матерью. Эта точка зрения иногда вызывает сильный протест, но это объясняется только нашим недостаточным знакомством с законами наследственности». Филипченко был убеждён: дело в невежестве масс. Просветишь людей — и они сами поймут, что стерилизация — благо.

Влияние на русских евгенистов оказал и английский математик Карл Пирсон — основатель биометрики, человек, который пытался применить статистику к эволюции. Он писал: «Интеллигентный средний класс есть позвоночный столб нации; из него выходят мыслители, вожди, организаторы последней. Члены этого класса не растут, как грибы, но представляют собой продукт длинного процесса подбора». Проблема, по Пирсону, в том, что именно интеллигентный класс сознательно ограничивает рождаемость. А значит, нация сама себя лишает будущих лидеров. «Воздержание и ограничение могли бы быть в высшей степени положительным социальным фактором, если бы они в первую голову уменьшали плодовитость неприспособленных; но если они начинаются с противоположного конца, они более чем бесполезны, они национально разрушительны по своим последствиям». Его цитировали, переводили, обсуждали. Идея о том, что «средний класс» — это элита, которую нужно беречь, легла на благодатную почву.

Самые радикальные предложения звучали из уст Михаила Волоцкого. Он открыто ратовал за легализацию стерилизации в СССР и внимательно изучал опыт американского штата Индиана. Волоцкой цитировал индианский закон: комиссия из врачей могла признать «недопустимым, чтобы заключённый (закоренелый преступник, идиот, насилователь, слабоумный) имел потомство». И тогда врачам предписывалось «совершить для предотвращения деторождения такую операцию, какая будет признана наиболее безопасной и действительной». Волоцкой защищал эту практику с удивительной страстью: «При оценке метода половой стерилизации будем прежде всего иметь в виду, что производство операций никоим образом не должно и не может преследовать какие-либо карательные цели. В самом деле, кому может придти в голову за что-то карать таким странным образом тех несчастных…» По его логике, стерилизация — это помощь и несчастным, и обществу. Одним — избавиться от бремени родительства (которое они всё равно не потянут), другому — от размножения биологического балласта.

Это главный вопрос, который задаёт себе любой историк, знакомящийся с материалами «Русского евгенического журнала». В СССР 1920-х годов всерьёз обсуждали стерилизацию, «нежелательные элементы», «вырождение расы». Звучит как прелюдия к нацизму. Но есть три важных отличия. Первое. Русские евгенисты почти никогда не связывали «плохую наследственность» с национальностью или расой. Для них «нежелательные элементы» — это душевнобольные, эпилептики, хронические алкоголики. Но не евреи, не цыгане, не славяне. Классовый подход марксизма (в 1920-е ещё относительно мягкий) не давал скатиться в расовую теорию. Второе. Споры были ожесточёнными. Кольцов против Филипченко. Сторонники «позитивной» евгеники против поборников «негативной». Не было единой доктрины — была научная дискуссия. Пусть жёсткая, пусть циничная, но дискуссия. Третье. И самое важное. В СССР не успели ничего реализовать. В 1930-е годы генетика была объявлена «продажной девкой империализма», институты закрыли, учёных репрессировали. Сам Кольцов подвергся жестокой критике. Евгеника в СССР пала не от того, что была бесчеловечной. Она пала от того, что была немарксистской.