Ещё в то время, пока мы воевали против демонов, я успел насмотреться на мёртвые лица. Запомнил выражения, которые они принимают.

И я прекрасно видел, что Порох умер от внезапной атаки. Не в бою…

Сейчас Первый держал его голову за волосы, как охотничий трофей. Как какую-то вещь.

Я смотрел на голову друга и не мог пошевелиться, хотя всё моё существо внутри рвалось, чтобы ринуться в бой, призвать тот меч, которым я убил ка-Эрна. Но у меня не получалось этого сделать, как бы отчаянно я этого ни желал. Он подавил меня аурой с тем же успехом, как если бы я проецировал её на кого-то серебряного ранга. Между нами была пропасть в силе.

— Меня разбудили ради этого? — спросил Ор-Рэль.

Голос у него был низким, густым, как смола, и в нём не было ни злорадства, ни даже намёка на эмоции. Я хотел ответить ему. Оскорбить, задеть хоть как-то, но моё тело попросту перестало мне подчиняться.

— Мне сказали, что впервые появился кто-то сильный, достойный личного внимания, и что я вижу? Я ожидал чемпионов, которые хотя бы смогут поддержать войну ради нашего дальнейшего развития. Признаю, ты убил господина одного из новых родов. И что дальше, Ной, глава ничтожного Альянса? Ты знаешь, сколько этих родов в Прайме? Ты не можешь знать. Даже чтобы уничтожить ка-Эрна, тебе нужно убрать несколько десятков планет, к которым у тебя нет доступа, пока не завершится Инициализация. Стереть их. И это лишь один из лишних родов в Прайме.

Он разжал пальцы. Голова Пороха упала на камни — глухой, мокрый звук, от которого у меня внутри что-то оборвалось окончательно. Она откатилась к моим ногам, оставляя за собой тёмный след. Глаза его всё ещё были открыты, и в них застыло удивление. Будто он до последнего не верил, что это происходит на самом деле.

Я смотрел на голову друга и не мог пошевелиться. Я даже думать не мог.

Порох мёртв.

Человек, который прошёл со мной через всё — через гоблинов вонючих, через демонов, через Первых, через ядерный ад Омни-Терры. Который всегда, всегда был рядом, когда мне нужна была помощь.

Теперь он лежит у моих ног, и его голова отделена от тела, и это уже ничего не залечит. Когда исчезает надпись над головой, то это значит лишь одно — смерть. И я понимал, что рано или поздно мы все умрём здесь, но одно дело знать, и совсем другое — видеть это собственными глазами.

— И всё же, — продолжил Ор-Рэль, приближаясь ко мне.

Его аура давила так, что камни под ногами трескались и крошились, и я не мог не заметить, что он здесь не один. Их сотни, если не тысячи. Остальные Первые, все те, с которыми мы сражались или должны были сразиться, — все они были тут. Стояли в улицах и на домах, над телами моих легионеров, не произнося ни слова. Даже если бы тут не было этого чудовища, они бы просто задавили нас числом…

— Я слышал о тебе. Ной. Носитель Зла. Глаза Невеждущей, желающей избавиться от нас. Твой путь залит кровью, но даже у сильнейших рас, лучших, что может выставить против нас Невеждущая, нет ни шанса против Прайма!

Договорив это, он вздёрнул правую руку вверх со сжатым кулаком. Этот жест повторили все остальные Первые, оставаясь при этом молчаливыми.

Он остановился в пяти метрах от меня. Его аура продолжала расползаться, заполняя всё пространство вокруг. Настолько жестокая, жаждущая и всепоглощающая, что даже из моего Аксиоса к нему потянулась энергия. Это существо не было нормальным даже по меркам Системы. Нечто запредельное.

И я до сих пор не могу даже пошевелиться.

Я хочу убить эту мразь. Сделать так, чтобы он захлебнулся в собственной крови, но… моё тело меня не слушается.

— Ты должен гордиться, — сказал Ор-Рэль. — Никто из вашего жалкого выводка не заходил так далеко. Никто не убивал столько Первых. Тебя даже заметили. Лично я. Представляешь, какая это честь для такого ничтожества, как ты?

Я не отвечал. Не мог. Мне оставалось лишь смотреть в ответ и пытаться сделать хоть что-то, но даже чёртова Система перестала отвечать. Ор-Рэль будто бы вытеснил её присутствие или отключил для меня. Лишь Анкх, что до сих пор был сжат в моей руке, но сейчас у него не было видно даже описания.

— Отец! — крик Сима вырвал меня из ступора.

Я сместил взгляд влево. Сын стоял на коленях, окружённых расступившейся сейчас группой Первых. Так же подавлен аурой, как и я. Его одежда была разорвана, тело залито кровью — чужой и своей, — и он прижимал к себе девушку, с которой успел сблизиться за время, проведённое здесь. Она была мертва.

— Мы знаем о тебе всё, — сказал Ор-Рэль, усмехаясь. — И мы уничтожим всё, что тебе дорого. Прайм беспощаден.

Мне понадобилось невообразимое усилие, чтобы выдавить из себя лишь два слова:

— Сим, — еле произнёс я сквозь стиснутые зубы. — Беги!

— Нет! — он попытался вырваться, попятился назад, но стоящий рядом с ним Первый схватил его за шею и приподнял над землёй.

Сын забился, как рыба на крючке, но вырваться из захвата не мог. Его навыки тоже заблокировали…

— Убить, — послышался далёкий голос Ор-Рэля у меня над головой, и следующий миг превратился в вечность.

Первый, державший Сима, поднял его выше. Стоящий у него за спиной коротко замахнулся, и в следующее мгновение сын перестал сопротивляться. Короткий меч, сотканный из ауры, пронзил его Аксиос насквозь. Его голова свесилась под неестественным углом.

Нет.

Нет.

Нет…

Я смотрел на тело сына, которое Первый бросил на землю, как ненужную вещь, рядом с телом девушки. Я не хотел верить в то, что только что произошло.

— Вот и всё, — сказал Ор-Рэль, и в его голосе наконец появились нотки удовольствия. — Теперь ты понимаешь, что такое Прайм. Потерять всё. Прошлое и будущее. Это то, что мы чувствуем каждую секунду уже миллиарды лет, Ной. Бессмертие — это проклятие. Мы ищем избавление, и мы найдём его. Вы показали себя достойно. Может, вам нужно дать больше времени на развитие. Невеждущая повела себя странно. Я пересмотрю администрирование следующего цикла.

Он подошёл к телу Сима, поддел его ногой, переворачивая на спину. Лицо сына было маской застывшей боли и страха на нём. Я не хотел этого видеть, но и отвести взгляд было невозможно.

— Похож на тебя, — заметил Ор-Рэль. — Жаль, что он не успел стать настоящим воином Прайма. Тебе предоставили такую возможность, но ты отверг её. Все твои подданные умерли лишь по вине твоей гордыни, Ной.

— Не трогай его, — прохрипел я.

— Или что? — Ор-Рэль повернулся ко мне. — Ты убьёшь меня? Ты, тот, кто является лишь жалким экспериментом моего рода? Ты, кто едва справился с одним из наших спящих, слабейшим из древних?

Он щёлкнул пальцами.

Из тени за его спиной вышли Первые. Они тащили за собой тела — другие тела. Я узнал их всех. Киотан. Валет. Легионеры. Все.

Все, кто был со мной. Все, кто выжил в этом аду.

Все их тела скидывали в яму, где раньше была ячейка ка-Эрна. Первые продолжали это делать, и я мог лишь смотреть. Не на всех телах были следы. Но я видел, что они мертвы. Системные маркеры отсутствовали у всех.

— Они сражались, — сказал Ор-Рэль. — Дошли до дальнего края наших владений, но так и не увидели одну из миллионов дверей, ведущую на нашу родину.

Он смотрел на меня, ожидая реакции.

Я смотрел на тела.

Армия, мой Легион — разбита, уничтожена, стёрта в пыль. Мои друзья — те, кто верил в меня, кто шёл за мной в огонь и воду, — лежат в пыли, и их глаза уже больше ничего не увидят.

Я даже заплакать не мог. Меня вновь целиком подавили. Единственное, на что меня хватило, — это опустить взгляд на свои руки.

— Правильно, — сказал Ор-Рэль. — Преклонись. Признай поражение. Это единственное, что тебе осталось сделать сейчас. Признай доминацию Прайма.

Я не преклонялся. Делал то единственное, что мог сейчас. Думал.

Мысли были очень горькими, сбивчивыми, и плавали вокруг того, что мы всё же чего-то добились. Убеждал себя в том, что наши смерти будут первым шагом к истреблению Первых. Они нестабильны. Рано или поздно разрушатся изнутри. Если хоть кто-то донесёт информацию до следующих Инициализаций о том, что Первых можно убить, что можно отправиться к ним в мир мифрилового ранга…

Но мой путь закончился здесь. Это уже решено. Мне больше некого защищать. Даже навык Защитник Пустоты уже перестал работать. Не откликается. Даже если бы я мог им воспользоваться — ничего бы не произошло.

Я ничего не могу изменить в сложившейся ситуации.

Но почему я продолжаю верить и надеяться, что это ещё не всё?..

Мой взгляд сфокусировался на том, что было у меня в руке.

Анкх.

Я всё это время смотрел на него. Предмет, который Система дала мне с одной единственной целью. Который я должен был использовать в правильный момент.

Система сказала прямо: «Когда придёт время — ты поймёшь».

Время пришло. И что с того?

Как это может убить всех Первых? О чём вообще думала Система? Что за бред.

И тем не менее.

У этого предмета, когда Ор-Рэль отдалился достаточно, наконец-то появилось описание:

[Анкх] [Адамантитовый]

Позволяет вернуть к жизни одно существо, когда-то существовавшее в пределах Серой Пустоты

Количество использований: 1

[Использовать? Да/Нет]

Совсем недавно это было моим оружием, и я думал, что если бы хотя бы нанести один удар по Ор-Рэлю, то это что-то изменится. Но у Системы, видимо, были другие планы насчёт этого предмета.

Ну и что с того?

От этого ничего не изменилось. Если мне воскресить сына, то что он сможет сделать? Убежать? Это даже не смешно. Даже в том случае, если бы этого всемогущего чудовища, Ор-Рэля Третьего, рядом со мной не было, то это лишь продлило бы его агонию.

Порох… да даже я, если бы меня воскресили, то рядом всегда остаётся эта тварь. И я не могу вспомнить ни одного навыка, который мог бы справиться с ним. Кажется, у кого-то из наших были тяжёлые ментальные атаки, но я сильно сомневаюсь, что они помогли бы. В любом случае пример нагляден в виде очередной братской могилы, организованной Первыми.

Первыми…

А что, если?..

Да нет, это же абсурд какой-то. Полный бред. И слишком глупо, чтобы быть правдой.

Я смогу воскресить его? Того, кого сами Первые называют Злом, о котором даже Ор-Рэль заикнулся в начале разговора.

У меня было множество опасений. И я сомневался в том, что делаю.

Что, если он окажется предателем и всё это — слишком сложная игра в исполнении Первых, чтобы спровоцировать Систему? Зачем им это?

Я ничего уже не понимаю. Я не в себе. Меня параноит. Но я не вижу иного выхода. Как всегда, нужно рисковать. Я могу лишь верить и надеяться в то, что Йон был искренним в своей ненависти к Первым всё это время.

Мысленно вдавив «Да», я подтвердил активацию предмета.

Перед глазами открылось дополнительное меню Системы, отличающееся от всех тех, что я видел ранее. Оно казалось каким-то древним, выцветшим. Похожим на допотопную консоль древнего компьютера. И там было всего лишь две строчки:

[Анкх активирован!]

[Введите имя цели воскрешения:…]

Всё же «Йон» или «Йотун»? Хотя какая разница. Система сама должна понять, что я собираюсь сделать. Тем не менее Йон называл себя Йотуном, это было его истинное имя.

Я ввёл «Йотун», но… ничего не произошло. Системное меню так и продолжило висеть перед моими глазами, лишь немного изменившись:

[Введите имя цели воскрешения: Йотун]

Никакого подтверждения. У меня перед глазами зависла лишь единственная эта строчка. Неужели я ошибся?

Как только я подумал об этом — она исчезла, и я услышал знакомый голос неподалёку от себя. Тот, который я слышал столько раз раньше у себя в голове:

— Ну, дела.

Подняв взгляд, я уставился на новое действующее лицо и прочитал имя над его головой:

[Йотун]

Мне не привиделось, всё же. Мгновение назад — нет, меньше — в том месте ничего не было. Лишь разлитая и всеподавляющая аура Ор-Рэля. Сейчас там по ощущениям было то, что можно описать как камень посреди текущей реки. И он не собирался двигаться, каким бы сильным ни было течение.

Йон внешне был похож на Ор-Рэля. Вытянутое лицо, острые черты, светлее разве что. Выше. Массивнее. Отличался от других Первых одеждами — его накидка была серого цвета. Но если посмотреть издалека — обычный человек. Даже отростков паучьих за спиной нет. Просто огромный.

И что самое важное — он завис в воздухе рядом с Ор-Рэлем Третьим, положив руку ему на голову. Ор-Рэль при этом не двигался, с ужасом в глаза смотря тому, кого Первые назвали Злом.

— Ты знаешь, что сделал твой папаша? — спросил Йон, немигающе смотря в глаза Первому. — Он нарушил правила и сдох, скуля перед смертью. А сейчас сдохнешь ты.

Договорив это, я почувствовал мощнейший выброс энергии — сначала от Йона, затем от Ор-Рэля. Инстинктивно я прикрыл лицо руками от ослепительной вспышки и лишь затем понял, что могу двигаться.

— Убить его! — я услышал вопящий от ужаса и надрывающийся голос Ор-Рэля где-то высоко над собой. — Убить! Любой ценой! Каждый ранивший его получит право создания рода! Умрите, но убейте его!

— Раскричался, — послышался голос Йона. — Шустрый, щенок, но ничего. Сейчас я восстановлюсь немного, и поговорим…

Что случилось потом, я уже не видел. Лишь начало, как тысячи вспышек умений полетели в Йона, но он ответил той же тысячей жгутов, блокирующих умения, распуская их во все стороны. Затем он использовал Перемещение, сместившись куда-то за горизонт.

Первые, будто обезумевшие, рванули следом за ним. Кто-то из них задел меня ногой, споткнулся, но лишь продолжил бежать вперёд, надеясь догнать Йона.

Они меня проигнорировали, словно пустое место. Которым я сейчас и был. Сил не было даже на то, чтобы встать и идти. Я полз на четвереньках к тому, что было огромной частью моего мира. К сыну.

Приблизившись, я прижал его мёртвое тело к себе и ничего не мог, кроме как гладить по голове мокрые от крови волосы и просить прощения, сам захлёбываясь в слезах.

Вокруг меня что-то происходило, но я чувствовал это лишь отдалённо. Шло сражение, постоянно перемещающееся. В какой-то момент я перестал чувствовать ауру Ор-Рэля. Затем с неба вокруг меня начали падать тела Первых, будто Йон решил засеять ими подземный город. Я наклонился вперёд, подминая под себя тело сына, стараясь защитить его от этого водопада, прекрасно понимая, что уже ничего не получится сделать для него. И так и замер в этом положении, перестав следить за тем, что происходит в округе. Пытался не сойти с ума.

Когда-то, когда даже небо над головой потемнело, активность прекратилась. Я почувствовал приближение чужой ауры, хотя у меня бы язык не повернулся назвать его чужим. За то время, проведённое вместе, в одной голове, мы успели уже породниться.

Я поднял взгляд и посмотрел на Йотуна.

Весь залитый чужой кровью, буквально с ног до головы, он протянул мне руку и сказал спокойным голосом:

— Человек.

Я так и остался сидеть, не выпуская из рук тело сына.

— Ной, вставай, мы здесь ещё не закончили.

— Мы? — хрипло переспросил я.

— Да. Мы. Пошли же, сразимся как следует. Я похороню твоих людей достойно, но сначала нам нужно сделать то, что я обещал уже… давно. Встань.

Я почувствовал, как тело сына отстраняется от моих рук, обрамлённое белым прозрачным гробом с синего цвета каёмкой по краям. Затем увидел, как выборочно — лишь там, где лежали тела бойцов Легиона, игнорируя Первых, — это повторяется. Все они появлялись, обрамляя тела, и исчезали в воронках микропорталов, уносясь… куда-то. Йон при этом продолжал смотреть на меня, не убирая руку.

И мне ничего не осталось, кроме как утереться рукавом и принять протянутую руку. Легион жив, пока жив хоть один из них. И я теперь хочу отомстить. Убить каждого Первого. Кроме одного.