Все мои попытки успокоиться ни к чему не приводили. Кайла фон-Морис, моя потерявшаяся жена. Теперь — посланник от Первых.

Мысль об этом вгрызалась в голову подобно раскалённому сверлу. Мои пальцы сжимались в кулаки с достаточной силой, чтобы рвать металл, но даже физическая боль не могла остановить поток мыслей. Этот холодный, всепоглощающий гнев был готов вырваться наружу в любую секунду.

Я пытался дышать ровно, думая о чём угодно, но только не о той синекожей женщине, которая когда-то носила под сердцем моего ребёнка.

Бесполезно.

Лишь когда по стене коридора, по которому я шёл, прошла длинная, почти метр глубиной трещина, разрезав пополам постер с очередной пропагандой от Легиона, — я понял, что теряю контроль окончательно.

Каменная крошка посыпалась на пол, осветительные панели моргнули, и в тот же миг я кожей, каждым нервом, каждой молекулой своей искалеченной и перерождённой сущности почувствовал, как находящимся в здании людям срочно куда-то потребовалось.

Плевать на этот постер, на трещину в стене, на то, что здание может рухнуть на голову. Всё равно тут скоро всё взлетит на воздух. Не сейчас, но скоро. Это место станет лишь одним из миллионов пепелищ.

Уже совсем скоро.

Сейчас не время проявлять собственные эмоции. Я не имею права. Сначала я выслушаю всё, что она хочет сказать. Сейчас я — машина. Инструмент Альянса, именованный Императором.

Я не знаю, что будет «после». Я вообще перестал загадывать дальше, чем на пять минут вперёд. И не знаю, откуда такая злость. Снова энергия наружу рвётся — та самая, запретная, что течёт в жилах каждого системщика? Или что-то первобытное, древнее, записанное в генах? Чистая, беспримесная злость на женщину. На ту, кто была готова родить моего ребёнка. Кто смотрела на меня тогда, в клетке, с вызовом. А потом сбежала… теперь я наконец понял куда. И понял, почему мои редкие попытки использования маяка для её поиска ни к чему не приводили. Она была не просто за горизонтом или за океаном. Она была в другом измерении, столь далеко, что я не смог бы достать её в принципе.

Пересилив себя, я сделал ещё один шаг. Потом второй. Коридор кончился, сменившись широким пролётом. Охрана у входа в помещение расступилась молча. Четверо мужчин и две женщины, все — мифриловые ранги. Они просто молча отошли в стороны, опустив взгляды. Они чувствовали ауры и знали, что сейчас у меня внутри.

Пара дверей. Тяжёлых, герметичных, с гидравлическими приводами. Несколько секунд ходьбы по короткому коридору, где каждая плитка пола была заминирована. Дальний блок. Отдельная, усиленная комната без окон, выбитая в скальном основании под фундаментом. Для… особых случаев внутренней безопасности. Здесь не было кроватей, столов или стульев. Только голые стены, покрытые слоем силового поля в три переплетения, и пол, испещрённый системными синими линиями.

Отдел Пороха, и комментировать тут особо нечего — каждый, кто попадал сюда, либо выходил, рассказав всё что нужно и больше, либо не выходил вообще.

Без системных приблуд и статичных построек не обошлось, конечно. Я ощутил их сразу — ментальные щиты, блокираторы телепортации, подавители ауры. Целая симфония сдерживания. Кивнув смотрителю — пожилому мужчине с лицом, изрезанным шрамами, и пустыми глазами палача, убившего вряд ли меньше моего, — чтобы он убрал силовое поле, я прошёл вовнутрь. Сделал три шага и остановился.

И почувствовал.

Лишь немногим знакомую ауру. Ту, что когда-то была слабой, почти незаметной, а теперь — разрослась, окрепла, изменилась до неузнаваемости. Женщина стояла посреди комнаты, не прикасаясь к стенам. Имя над её головой соответствовало тому, что я видел так много раз:

[Кайла фон-Морис]

Лицом ко входу. Руки сложены чуть ниже груди. Этот жест был мне слишком хорошо знаком. Именно так она стояла тогда, в клетке, когда я впервые увидел её — синекожую, нагую, униженную, но несломленную. Именно так она смотрела на меня. С вызовом и искрой в глазах.

Сейчас всё было почти точно так же, вот только клетка вокруг неё принадлежала мне. Железобетон и силовые поля вместо прутьев слабейших гоблинов. На этот раз не нагая, правда. На ней была тёмная, почти чёрная одежда Первых. Форма. Знак принадлежности. Ошейник, только более изящный.

Но она пришла сама. Никто не тащил её сюда силой. Никто не ломал ей руки и не выкручивал пальцы. Синекожая женщина, зеракталианка, которую я никогда не любил… или убеждал себя в этом так долго, что сам поверил.

Она сильно изменилась. Изменилось её внутреннее свечение. Отпечаток поглощённого Источника Зла на ней уже был. Она… фактически стала одной из Первых. Сделала с собой то же самое, что и они. Мифриловый ранг. Перековала себя в нечто новое, нечеловеческое.

— Здравствуй, Ной, — её голос ничуть не изменился. — Мы не виделись… сколько… одиннадцать лет, так?

Я проигнорировал вопрос. Мне плевать сейчас, кто она, откуда она и как её звать. Меня волнует только одно. В её теле находится Источник Зла, и далеко не один. Я чувствовал их, эти маленькие, спрессованные сгустки тьмы. Если она сделала это с собой, то…

Я призвал копьё, переполненное аурой, и приблизил его так, что кончик копья прорезал ей кожу на груди. Одно короткое движение — и я достигну её Аксиоса.

— Ты умрёшь, если не ответишь на мой следующий вопрос, — сказал я.

Я ждал страха. Ждал мольбы, попытки оправдаться, лжи, наконец. Хотя бы тени эмоций. Но в её взгляде не было ничего. Пустота. Только очень глубокая, бесконечная, космическая усталость. Усталость тех, кто давно перестал верить в победу и теперь желает только одного: окончания. Любой ценой. Даже ценой предательства.

Поняв, что ей хватило ума не уточнять, задал самый важный для себя вопрос:

— Что с моим ребёнком?

— Он жив, — просто ответила она.

— Он, значит…

— Да, это мальчик. И его имя — Иафет. Я дала ему такое имя в честь одной из ваших легенд, о которых узнала позже, изучая Землю. Легенд о потопе, о ковчеге, о спасении. Зеракталец-полукровка. Сейчас он служит и тренируется в тридцать шестом отряде Прайм-алтус. Это элитное подразделение. Он подаёт надежды.

Имя показалось мне знакомым. И когда вспомнил, где именно я его слышал, лишь усилием воли — физическим, почти мучительным — я не пронзил ей грудь копьём насквозь. Моя рука дрогнула, копьё вильнуло, но я удержался. Не сейчас. Сначала информация.

Иафет.

Именно это имя показала мне однажды квинтэссенция Пророка в видении, где всю Землю заполонили порталы, из которых бесконечным потоком лезли монстры. Лишь сейчас я понял, кого там видел помимо монстров.

Получается, это и были Первые? Или то, чем они станут после очередного этапа эволюции? Я помню смутно, лишь образы. Не важно.

Меня смутило даже не такое совпадение. Имя не было редким, я уже изучал этот вопрос. Да, очень редкое, почти уникальное в современном контексте, но не совсем. Исторически так называли нескольких святых и одного из сыновей Ноя, как я невпопад обозвал себя, чуть ли не в шутку, уставший, глупо ляпнувший про того самого, библейского.

Но ещё больше, чем имя, меня озадачил его возраст и то, что Кайла сказала.

— Тренируется? Ему десять лет, Кайла. Он ещё не стал частью Системы.

— Зерактальцы вырастают намного быстрее людей, — ответила она без каких-либо эмоций в голосе, словно читает лекцию, а не говорит с отцом своего ребёнка. — Он полукровка, поэтому его рост замедлен. Но Прайм помогает всем, кто желает стать одним из защитников и получить статус…

Я не слушал дальше. Её слова текли мимо ушей. Там было озвучено то же, что уже было у демонов. Кастовость. Иерархия, где лишь чистокровная раса Первых — насколько я понимаю, те, кто никогда не был человеком или зерактальцем или кем-либо ещё, а родился уже Первым, — может так себя называть. И все остальные, добровольно пришедшие к ним, перебежчики, предатели, отчаявшиеся, могут надеяться на какие-то уступки. Кусок пирога. Место у корыта. При этом они навсегда останутся на вторых ролях. Эксперименты Первых, не более. Расходный материал, который улыбается, пока его ведут на убой.

— … они дают вам шанс, — продолжала она. — Они назвали это «Испытанием Права». Они признают вас достаточно сильными, даже сильнейшими, чтобы предложить подобное, чего раньше никогда не случалось. Новый, уникальный статус. Вам нужно лишь согласиться, сложить оружие и…

Кайла говорила долго, пыталась убедить меня в том, что есть другой путь, и что нужно лишь подчиниться, чтобы зажить «долго и счастливо». Я слушал и думал о том, что она хорошо подготовлена, и понимал, что это не было спонтанной речью. Её даже сконструировали для меня специально.

Но я знал, что будет в конце. Я слишком долго жил в этом мире, чтобы верить в сказки. И я больше верил Йону — старому цинику, одному из них, и Системе я верил больше, чем Первым. Система хотя бы честна в своей жестокости. Она не обещает рая. Она обещает силу — и забирает взамен всё, что у тебя есть. А Первые… Первые обещают спасение. Забвение в безумии. Изменение тела и сознания с помощью Источников Зла, как это уже начала делать она.

Пока она говорила, я спросил и тут же получил чёткий и однозначный ответ в командирском чате:

Первые ни разу не выходили на прямой контакт с кем-либо из тех, кого знал Ту-роу и другие старики младше его на одно-два поколения, охраняющие другие Поселения. За все годы — ни одного предложения сдаться. Ни одного ультиматума. Ни одного намёка на дипломатию.

Что-то у них там происходит, и поведение сражённых нами демонов было похоже на то, что делают Первые.

Так что мне сейчас откровенно и нагло врут. Рассказывая о том, что уже «много рас присоединилось». О том, что есть «тысячи миров», принявших руку помощи. Врут, и всё.

И кое-что меня в её речах озадачило больше всего. Если Первые прислали посланника после того, как мы убили многих из них… Неужели они переживают и откровенно боятся? Неужели мы нанесли им существенный урон? Или просто оскорбили? Или они просто хотят обойтись без лишних жертв на своей стороне? Экономят ресурсы? Я сомневаюсь, что ответ столь прост и очевиден. Никогда ничего не бывает просто.

Если мыслить как бессмертная тварь, да ещё и с изменённым Источниками Зла сознанием… Если бы я прожил тысячи, миллионы лет, то у меня наверняка было бы много детей, и послать на убой сотню-другую не составило бы слишком сильной проблемы, как бы цинично это ни выглядело. И это только с точки зрения одного человека, а ведь Первых очень, очень много.

Когда она сказала, что мой второй сын, Иафет, тоже стал «усиливать свою основу», это было крайней точкой, и я поднял руку, призывая её заткнуться.

— Ты сделала его одним из них. Ему десять лет, Кайла. Он должен бегать и играть с игрушками, а не вставать на тропу войны и убивать.

— Лишь биологически, и я сделала из него того, кто выживет, — произнесла она. — Я не знала, что ты вернёшься. Я видела их мощь, и я думала, что всё кончено. Что единственный способ выжить — это оказаться с ними, а не против них. И это действительно так. Даже сейчас, когда ты стоишь передо мной, я не изменяю своего мнения. Нашему сыну десять лет лишь биологически. Он очень быстро развивается, как и любой зеракталец. Ты ошибаешься, Ной. Путь войны с прародителями приведёт только к полному уничтожению Альянса. Подчинитесь — и вы все будете жить лучше, чем когда-либо.

Я убрал копьё, позволив ему рассеяться в воздухе.

Но Кайла, даже став мифриловым рангом и поглотив Источники Зла, всё же сохранила достаточно интуиции, чтобы понять. Понять, что я собираюсь сделать. Понять, насколько жестоким, с её точки зрения, будет мой ответ. Превратить моего сына в одно из чудовищ Первых — и надеяться, что я пожму плечами и приму это?

Нет.

Она попыталась применить какое-то защитное умение, почувствовав, что я собираюсь сделать, но я был быстрее.

Из комнаты я вышел один, и Система щедро наградила меня единицей репутации, посчитав, что Кайла ничем не лучше Первых.

Я был с ней согласен.

Переместившись на поверхность, я отдал короткую команду в чат:

[Ной]: Мы начинаем.

Приказ был отдан, и военная машина Альянса, ждущая одной-единственной команды, была активирована. Все были готовы и знали, что нужно делать.

1-го января 2045 года на Земле и других начальных мирах Инициализации, в два часа дня по московскому времени, одновременно с появлением еженедельных разломов, было активировано суммарно около пятидесяти миллионов порталов, через которые в течение часа прошло тридцать миллиардов разумных, выживших с начала Инициализации Системы или уже родившихся в ней. Благодаря контролю ауры и тотальной власти, моей гегемонии и жестокому приказу никто не был оставлен позади. Всё наследие технологических цивилизаций, по которому нас могли найти Первые, всё оно было уничтожено. Города, спутники, радиостанции, серверы, базы данных, архивы — всё, что могло оставить след, всё, что могло стать маяком для врага, исчезло в ядерном пламени. Мы сделали то, на что никогда не решались предыдущие поколения. Мы сожгли свои дома дотла. Позади, в родных мирах, остался лишь пепел. Чёрный, горячий, безмолвный пепел, под которым через тысячи лет археологи будущего — если они вообще будут — найдут только стекло и радиоактивную пыль.

Все города планеты Земля и в других мирах были уничтожены. Мы сделали то, что в своё время не сделал Ту-роу и ещё три поколения, которые он застал при своей жизни. Это существенно уменьшило шансы Первых найти тех, кто будет скрываться от них среди миров, ведь на этот раз мифриловых рангов, направленных исключительно на их защиту, намного больше.

Во время эвакуации населения Альянса группой из тысячи мифриловых рангов под моим предводительством, с помощью десяти тысяч платиновых рангов собравшихся разумных в мире Лавр, произошло два события.

Первое — началось открытие дальнего портала прямиком в мифриловый мир, единственный доступный для нас в Инициализации. Назывался он «Омни-Терра».

Второе — тела титанов, расы сверхгигантов, оставшихся ещё с прошлой Системы, предшествующей Серую Пустоту, начали возрождаться. Руководил процессом Морфей, носитель самого стратегически важного навыка в предстоящей войне: «Эдельвейс Строителя».

Обладатели духовного оружия — книги мага поддержки — передали ему достаточное количество энергии для того, чтобы была возрождена вся планета, все тела гигантов.

Морфей не выдержал количества полученной энергии, и его Аксиос сгорел. Но конструкты, возрождённые им, продолжили путь по последней команде.

В течение следующих трёх часов, прошедшие усиление с помощью связки из тридцати двух навыков и всех доступных усилителей Системы, выборочно укомплектованные новым ядерным оружием, построенным на смещении технологий Системы, людей и коир-таирнцев, они прошли сквозь гигантскую ауру портала.

Их цель заключалась в том, чтобы уничтожить всю поверхность вражеского мира, принадлежащего Первым. Нанести им как можно больше урона.

Первые отреагировали, и когда я почувствовал, что они уже спешат к нам, чтобы остановить открытый в мире Лавр портал, я отдал приказ.

— Легион! — рявкнул я. — В бой!

Не дожидаясь подтверждения — не было нужды, каждый знал свою роль, каждый тренировался для этого дня, — я на полной скорости влетел в портал. Следом за мной, отставая на доли секунды, чтобы не столкнуться, последовал Мико — мой верный зверь. Его шерсть, чёрная как бездна, полыхала багровыми сполохами, а в глазах горела та же ярость, что и в моём сердце.

Растворяясь в вспышке портала, мои мысли были кристально чистыми, направленными лишь на то, чтобы уничтожить как можно больше Первых. И я знал, что следом за мной идёт весь Легион. Его сильнейшие бойцы.

Мы шли убивать Первых.