***Малакай***

Ее сердце не билось.

Сердце моей любимой девушки, без которой я не видел жизни, не билось. Я ее не чувствовал. Чокко и Тринадцатый — тоже.

Она не дышала. Не двигалась. Глаза были закрытыми, а лицо таким бледным, словно жизнь давно покинула ее.

Такого ужаса — подавляющего, удушающего и сводящего с ума — я не чувствовал никогда. Горе и боль лишили разума. Я не мог двигаться и думать. Сидел на полу и прижимал Мэвис к себе, прося ее вернуться, а то, что происходило за пределами купола, созданного моей магией, меня не волновало.

Меня не было больше часа. Проклятое собрание затянулось, и я ведь даже не почувствовал, что с Мэвис что-то не так. Ее магия молчала. Дух, приставленный ее охранять, тоже. Чокко и Тринадцатый так же ничего не почувствовали. Она уснула и не проснулась.

Вернувшись, я как обычно начал раздеваться, чтобы осторожно лечь у нее за спиной и, не разбудив, прижать к себе. Но только я начал расстегивать пуговицы рубашки, как почувствовал, что мой эфир, обычно тянувшийся к Мэвис, словно воткнулся в невидимую стену.

Когда я подошел к невесте, она не дышала.

— Мэвис, милая… Ты не можешь…

Я уже чуть не потерял ее два раза. Тогда едва вынес все это, но сейчас было гораздо больнее. Меня раздирали изнутри, рвали, сжигали, просто уничтожали.

Я полюбил Мэвис за то, какой она была. Настоящей, живой, видящей мир таким, какой он есть и все равно любящей жизнь. Она раз за разом заставляла меня чувствовать что-то, кроме одиночества, и я не заметил, как каждая мысль стала о ней.

Симпатия переросла во влюбленность, а влюбленность в любовь. Я до последнего лгал себе и окружающим, потому что боялся, что пророчество сбудется, и она погибнет из-за меня, и сейчас, держа ее на руках, я корил себя за то, что не сберег ее не в первый раз, ни во второй, ни в этот.

— Моя девочка…

По левой щеке скатилась слеза, и я зажмурился, прижимая Мэвис к себе. Эфир обжигал внутри холодом, и я хотел его выпустить, уничтожить все и всех — себя в том числе — как вдруг Мэвис вздрогнула.

Я застыл и, немного отстранившись, чтобы посмотреть на нее, рвано выдохнул. Ее веки затрепетали. Мое проклятое сердце было готово остановиться — никогда прежде оно так не билось. И такой сильной надежды я не испытывал никогда.

— Мэвис?..

Она открыла глаза, и в ту же секунду, как я увидел в них гадкую черноту, я почувствовал, как от ее тела исходит сильнейшая зловещая энергия. Та же, что обнаружили на месте преступлений.

Я сработал инстинктивно. Быстро отпустил тело и увеличил расстояние, сняв барьер, который не пускал Тринадцатого и Чокко внутрь.

— Ты, гадкий мерзкий тип! — сразу набросился на меня Тринадцатый.

— Кри! Крр! Тьва!— закричал енот, кинувшись ко мне, чтобы укусить меня за ногу.

Боли я не почувствовал, потому что не мог оторвать глаз от шевелившегося тела Мэвис, в котором моей невесты уже не было. Ее тело занял фантом.

— Как ты… — Тринадцатый заткнулся, а Чокко отпустил мою ногу.

Они оба почувствовали, что это не наша Мэвис, а когда увидела ее глаза, Тринадцатый зарычал, вспыхнув красным, а Чокко с испуганным криком забрался на меня как по дереву, царапая когтями. Вцепившись в волосы, он заорал мне прямо в левой ухо. Но и на это я едва обратил внимания.

Губы Мэвис растянулись в улыбке, какой я у нее никогда не видел. Жуткой, неестественной. Дрянь встала на ноги, которые ее отлично слушались. Она чувствовала тело своим, а значит, пробыла в нем дольше, чем несколько часов.

— Ты! — прорычал Тринадцатый! — Тебя я почувствовал в ней!

Она перевела на него пустой мертвый взгляд и наклонила голову на бок. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что сказал Тринадцатый.

— Ты знал? — обратился я к нему, вернув внимание к сущности.

В груди до боли все сдавило. Моя Мэвис…

Отогнав мысли о невесте, я стал думать, как уничтожить тварь, не навредив телу. Мэвис не может исчезнуть навсегда. Она не может умереть. Я не верю. Я отказываюсь в это верить! Моя девочка сильная.

— Почувствовал совсем недавно, — Тринадцатый, обжигая меня чужой более сильной энергией, подошел ближе. — Но не был уверен.

Так вот что он делал рядом с ней последние недели, когда вел себя странно. Пытался увидеть чужое внутри.

— Ты должен был сказать! — процедил я, сжав кулаки.

Злость стала топливом для эфира, и он холодным голубым светом окутал тело. Почувствовав его, фантом перевела на меня взгляд, и ее улыбка стала еще более широкой, жуткой.

— Кем бы ты ни была, освободи тело моей невесты.

— Или что, Малакай Блэквуд?

— Я уничтожу тебя.

— И причинишь вред этой милой девочке? Она все еще внутри, — по телу Мэвис потянулись черные вены, и я дернулся, намереваясь остановить гадость травить ее.

Скелет выставил костлявую руку, останавливая меня.

— Нет. Нужно быть осторожными. Мэвис точно еще там.

Никогда не видел его таким серьезным и собранным. Сейчас он напоминал мне скорее надежного фамильяра, чем клоуна, которым прикидывался всегда.

Сейчас он больше был похож на того жестокого некроманта, убившего десятки в прошлом.

Чокко тоже успокоился, но продолжав больно держать меня за волосы. Его стрекот звучал воинственно, будто он угрожал фантому.

— Не хочу тратить на вас драгоценное время, — ее взгляд обратился на меня. — Но если столкновение неизбежно, то я с радостью пролью кровь. К тому же внутри тебя ее магия. Надо ее вернуть.

— А тебе мало? Убила десятки невинных и тебе все мало?

— Сопутствующий ущерб. Эта глупая девчонка так ослабила меня, что я едва смогла выбраться. Пришлось иссушить парочку некромантов.

Она отняла 18 жизней. Последние 16 были убиты в академии, где училась Амара. Чувство вины сжало горло, когда в голове появилась мысль, что я не почувствовал, как эта гадость покидает тело Мэвис.

— К тому же, они были не совсем невинными, — она сделала шаг вперед. — Не все, конечно, но неважно.

Я напрягся, усиливая контур, который поставил вокруг комнаты, когда нашел Мэвис мертвой. Мне нужна была подмога, но я не стал никого вызывать, потому что понимал — Мэвис сразу убьют. Никто не станет разбираться с фантомом осторожно, потому что он угроза безопасности сотен жизней.

Тринадцатый тоже не спешил бить тревогу. Мэвис была ему дорога. Сейчас, когда я узнал, что скелет был не так прост, я обеспокоился, что он все время был рядом с моей невестой, но успокоился, когда он сказал мне:

— Я ее дух-хранитель.

Проклятье, он залез мне в голову.

— Поговорим по-мужски после, а сейчас думай, как нам спасать нашу девочку.

— Вам ее не спасти, — улыбнулась черными зубами тварь. — Как и не спасти всех тех, за кем я пойду после вас.

— Зачем тебе это? — обратился к ней скелет. — Ты отомстила тем, кто предал тебя. Зачем причинять вреда другим?

— Потому что их род все еще жив! — ее голос прозвучал неестественно громко, и в нас хлынул холодный воздух, наполненный запахом смерти. — Я поклялась уничтожить всех, в ком течет кровь Блэквудов и Грентинов. Всех!

— И что же остановило тебя сделать это раньше?

Скелет что-то задумал. Я понял это, когда он сделал шаг вперед, а его магия, в которой было три тональности — моя, его и Мэвис, окружила нас с Чокко, будто он собирался нас защищать.

Не думал, что она ответит, но, возможно, мертвый тянулся к мертвому. Душа желала поделиться болью, которая ее травила на протяжении веков.

— Меня поймали и ослабили. Пытались уничтожить.

— Но ты выжила. Похвально.

— Ты…— ее внимание полностью сосредоточилось на нем, — слишком силен. Кто ты такой?

Я же, решив, что делать, медленно пошел к стеллажу, где у Мэвис была соль и прочая атрибутика для учебы. Глаз от двух мертвых не отрывал.

— У меня было много имен, но теперь я предпочитаю лишь одно. Ты не достойна его знать.

Я нашел соль, кинжал и серебряный слиток, куда можно будет заключить душу. Один я ее уничтожить не смогу, но поймать, думаю, получится.

— Что тебя держит в этом мире, Аделаида? — мягко спросил Тринадцатый.

Такой его голос я не слышал никогда.

— Месть, — глухо ответила фантом. — Мой жених предал меня.

— Ты убила его?

— Да.

— Я бы сделал то же.

Я бросил на Тринадцатого быстрый взгляд. Тревога сбила с нужной мысли. Если Тринадцатый захочет помочь фантому, у меня даже не будет шанса.

— Я никогда не предам Мэвис!

Я вздрогнул, когда он забрался мне в голову.

— Выбрось из головы лишние мысли, идиот, и готовься к изгнанию. Мэвис едва держится.

Это отрезвило меня.

— Тогда уйди с моей дороги и дай моей мести свершится.

— Не могу. Мэвис ни в чем не виновата.

— Я знаю, но она единственная подошла мне. Заблудшая душа, мечтавшая о любви и мести, — ее взгляд обратился на меня. — К тому же, пока весь род Блэквудов не будет уничтожен, я не смогу обрести покой.

Она заметила, что я успел сделать, пока он ее отвлекал, и ее глаза наполнились чернотой. То спокойствие, которым окутал ее Тринадцатый, пропало, и волосы Мэвис буквально встали вверх, а тварь зашипела:

— Убью!

— Завершай! — крикнул мне Тринадцатый, сковав фантома, которая начала визжать как банши.

Все стеклянное внутри лопнуло, а свет погас. Если до этого момента я был уверен, что нас никто не почувствует, теперь сомнений в том, что скоро сюда нагрянет отряд Чистки, если не все, исчезли. Времени было в обрез.

Чокко спрыгнул с моей шеи, чтобы мне помочь. В лапках он держал мел и соль. Я собирался его убрать, чтобы не мешался, но он удивил меня тем, что правильно начертил первую руну. Тринадцатый зарычал, плотнее окутывая тело Мэвис магией.

Енот и правда был умным, раз смог запомнить всю последовательность подготовки к ритуалу. С ним мы управились быстрее.

Скелет к тому времени, как мы закончили, уже боролся с фантомом, который пытался пробиться через барьер, созданный Тринадцатым, чтобы она не сбежала и не помешала нам. Он не трогал ее, чтобы не причинить вред Мэвис, а вот та его не щадила.

— Готово! — крикнул я.

Тринадцатый сразу же отозвал эфир и едва успел увернуться, когда у него полетел стул. Рука с бряканьем упала на пол и, быстро встав, побежала обратно к нему.

Было трудно затолкать рассвирепевшего фантома внутрь ритуальной клетки, но еще труднее оказалось одному его сдерживать. Я не смог бы изгнать его. Мне просто не хватало сил. Но я понял это слишком поздно и чуть все не испортил.

Тринадцатый вовремя оказал помощь, и тем самым у нас появился шанс выжить и спасти Мэвис. Чокко тоже не остался в стороне. Наш эфир, в котором текли и моя магия, и магия Мэвис, потекли обратно к ней, выжигая гадость, нагло занявшую ее тело. От громкого крика стали трескаться пол, стены и потолок.

Крик стал еще громче. Настолько, что мне казалось, у меня лопнет голова. Сцепив зубы, я с трудом стоял на ногах, направляя эфир, и когда тело Мэвис рухнуло на пол, я тоже не выстоял. Силы полностью иссякли.

Все затихло. Тринадцатый отключился и, упав, с грохотом развалился. Енот, еще державшийся на лапах, кое-как дополз до Мэвис, которая не двигалась, и отключился, успев лапкой коснуться ее руки.

Я сам был на грани, но пока не убедился, что она в порядке, не мог позволить себе слабость. Я буквально дополз до нее, сел и, сцепив зубы, перетащил ее к себе на колени. Она дышала, и сердце тоже билось. Я не чувствовал ничего злого и ужасного, но все еще боялся, что фантом внутри нее.

И не зря…

Когда я убрал от лица Мэвис прядь волос, она распахнула глаза, и чернота в них разбила мне сердце. Позвать ее по имени я не успел. Она зарычал на меня, резко встала, и когтистая рука воткнулась мне в живот.

Во рту появился привкус крови. Кряхтя, я смотрел на девушку, которую любил, и видел в ней монстра.

Ничего не вышло.

— Ее больше нет! — оскалилась дрянь.

Когтистые пальцы сжались на моем горле, и начали душить. Я не чувствовал Мэвис, но отказывался верить в то, что ее действительно больше нет.

— Мэвис… Вороненок… — с трудом сказал я. — Я знаю, что ты… — когти разрезали кожу. — Там…

— Замолчи! — прорычала она мне в лицо.

Я открыл глаза и выпустил остатки эфира, чтобы они перетекли к ней. Чтобы она почувствовала меня и услышала.

— Мэвис… Это я. Почувствуй меня.

Вернись ко мне.

Ее пальцы разжались, и она отшатнулась от меня. Закрыв глаза, завизжала, и я, на миг почувствовав эфир Мэвис, выпрямил спину. Это придало мне сил бороться дальше.

— Мэвис!

Её тело содрогнулось. Пальцы, недавно сжимавшие моё горло, теперь вцепились в собственные волосы с такой силой, что костяшки побелели. Фантом внутри неё зарычал, а Тело Мэвис выгнулось, и тварь в ней закричала. Чёрные вены на коже пульсировали, то проступая резче, то бледнея.

— Воронёнок… Я знаю, что ты тут. Не сдавайся. Я здесь. Я жду тебя. Я буду держать тебя, пока ты не найдёшь дорогу обратно.

Она резко вскинула голову. На меня смотрели ее глаза: серые, живые, полные страха и боли.

— Малакай… — выдохнула она едва слышно.

Я помедлил лишь секунду и бросился к ней, обхватив её дрожащее тело.

— Ты можешь это сделать. Продолжай бороться, милая. Я чувствую тебя. Твою магию. Твою душу. Не сдавайся. Вернись ко мне.

Фантом взвыл, и когда комната содрогнулась, я прижал бившееся тело Мэвис ближе к себе.

— Отпусти её! — зарычал я, усиливая хватку.

Мэвис затрясло. Она выгибалась в моих руках и открывала рот в беззвучном крике.

Ее глаза распахнулись, полностью черные, чужие. Но всем своим телом я чувствовал эфир Мэвис, а потому продолжал звать ее.

Спиристам, даже опытным, невероятно сложно избавиться от воздействия чужой души. Мэвис вела настоящую войну за свое тело. Часть меня хотела верить, что она справится, но другая часть боялась, что я уже ее потерял.

— Мэвис…

Мэвис вздрогнула. Её губы зашевелились, словно она пыталась что‑то сказать. А затем…

Она закричала, но это был не вой фантома. Это был крик боли, ярости и решимости. Её эфир вспыхнул ослепительным зеленым светом, разрывая чёрные нити, опутывавшие её тело.

Я почувствовал, как её магия, тёплая и родная, ударила мне в грудь, а затем волна силы отбросила фантома прочь, выкинув из тела. Тварь завизжала, теряя форму, и начала рассеиваться, словно дым на ветру.

— Нет!.. — прошипела она.

Мэвис не хватило бы сил уничтожить ее, и я, чтобы дрянь не сбежала, снял свой серебряный перстень и начал читать заклятие изгнания. Это было чертовски сложно, и я, скорее всего, не справился бы, если бы меня не поддерживала магия Мэвис.

Мы смогли запереть фантома в кольце, и все затихло. Тишина была потрясающей. Полной облегчения.

Мэвис обмякла в моих руках, и я, дрожа, прижал ее ближе к себе. Она всхлипывала, все еще испытывая боль, и я мог только догадываться, как же она сейчас страдала. Чтобы хоть как-то ей помочь, я надавил на свою магию и отдал ей последние крохи. Мэвис издала стон облегчения.

— Всё закончилось. Ты справилась. Ты победила.

Она открыла глаза, и теперь это были её глаза. Живые. Серые, как грозовое небо. Полные слёз. Ее.

— Малакай… — прошептала она, цепляясь за мою рубашку. — Я… я…

— Тш-ш… Побереги силы. Все закончилось.