Влад

После звонка Арины я еще несколько минут просто сидел, позволяя ситуации окончательно сложиться в голове. Поведение Кристины мне было понятно – и именно поэтому неприятно. Она сознательно нарушила наши договоренности: сначала появилась на встрече без приглашения, а теперь позволяет себе вмешиваться в мою личную жизнь, написав моей невесте.

Я не реагирую на провокации. Писать ей и что-то выяснять не стал – это означало бы принять навязанную игру. А правила в моей жизни устанавливаю я.

Вместо этого я четко понимаю одно: молчание в данной ситуации – сильнейший ответ. Оно не оставляет пространства для манипуляций и не дает никаких эмоций, ради которых все и затевалось. Кристина сделала свой ход, но это не значит, что я должен делать свой в ответ.

Переключаюсь с мыслей о ней на кабинет. Здесь пахнет кофе, дорогими сигарами, которые так и не закурил, и немного кожей нового дивана. На экране ноутбука мигают письма от поставщиков, отчеты из ресторанов в центре и на окраине, график открытия нового бутика в торговом центре. Все это требует моего внимания. Все это должно быть важнее.

Но я не читаю.

Пальцы сами открывают галерею. Останавливаюсь на фото с вечеринки. Арина в красном платье, волосы распущены, улыбка немного вымученная, но глаза горят.

Впервые я увидел ее в своем магазине. Она стояла за прилавком – маленькая, уставшая, но с улыбкой, которая словно говорила: «Я выдержу». На самом деле я зашел проверить новый магазин – случайно. Девушка обслуживала клиентку, которая хамила, кричала о «браке платья», а Арина просто кивала, извинялась, предлагала замену. После того как клиентка ушла, она отвернулась, чтобы никто не видел. И заплакала. Тихо, без звука. А потом вытерла слезы рукавом и вернулась к работе, словно ничего не было.

С тех пор Арина засела в моей голове.

Я взял ее личное дело – фото, адрес, дата рождения. Начал приезжать к магазину каждый день. Просто чтобы увидеть. Девушка не знала. Я сидел в машине напротив, смотрел, как она выходила после смены, как поправляла волосы, как иногда останавливалась и стояла, глядя в небо. Видел ее силу и уязвимость, плач в раздевалке, честность в боли и гневе. Арина была настоящей. А мне именно такая и нужна.

Увольнение из магазина из-за «проблем с поставщиками» я организовал сам. Подкупил ее знакомых, чтобы она пошла работать в мой ресторан. Хотел видеть ее каждый день.

Даже когда трахался с другими – закрывал глаза и представлял. Как Арина стонет подо мной. Выгибается. Просит еще. И каждый раз после этого оставалось ощущение пустоты. Потому что это была не она.

А вчера она соврала о женских днях. Я понял это сразу, но спорить не стал – я не какой-то монстр. Отпустил. Дал ей ночь, чтобы спокойно подышала, подумала.

Впрочем, сегодня – нет.