Странное предчувствие не покидает моё нутро с того момента, как мы с Иори покинули храм.

Нам остался последний путь, и всё плохое в нашей жизни закончится…

Могу ли я в это верить? В прошлый раз, когда я так считала, всё разрушилось. То, что мы строили долго и упорно, утекло сквозь пальцы, как вода. Нам пришлось заново привыкать друг к другу и заслуживать доверие. Это было непросто. Каждый раз, как я размышляю о том, что было бы, если мы так и не смогли помириться, воздух вокруг исчезает.

Сейчас же это ощущение быстро и незаметно покидает меня благодаря ночному морозному воздуху.

Место, к которому мы прибыли, на удивление, тоже сохранило летние краски, как и небесная долина.

Мы с Иори с опаской переглянулись. Нет сомнений, что за чудесами стоит помеченный.

В деревне словно замерло время. Тишина повисла в воздухе. Никого нет. Даже дуновения ветра.

Свет от полной белой луны бережно укрывал крохотную улочку, окружённую тесно прилегающими минками из светлой древесины. Неподалёку на небольшом холме крохотный пруд, на поверхности которого плясали мягкие лунные лучи.

Иори остановился и будто залюбовался видом. Я опустилась к улице, пытаясь всмотреться в окна минок.

Несмотря на тишину и некое спокойствие, волосы на руках повставали дыбом.

Я резко обернулась и тут же наткнулась на разъярённого они. Помеченный уже перестал быть собой, его лик изменился чудовищной маской полуживотного полудемона. Кожа синяя, губ нет, огромный свинячий нос, язык раздвоен, уши и все зубы заострены в клыки. Тело мощное, как шкаф.

Я ткнула в его бедро клинком, и тот завизжал от боли противным воскликом. На одно мгновение лицо мужчины на морде одержимого прояснилось, однако в другое мгновение всё вернулось как было.

Они взял меня обеими руками на руки и бросил в сторону.

Всё замедлилось.

Я глянула в сторону Иори и ужаснулась. Вместо него на верхушке холма стоял необъятное тело другого они. Всё внутри сковало леденящим металлом.

Я тяжело ухнула на землю и прокатилась, забывая правильно сгруппировать тело.

Меня перестал волновать моё чудовище и насколько оно может быть близко.

Я с острой болью в рёбрах встала на четвереньки и взметнула голову.

Второй они направился ко мне, открывая вид на поверженного айжина, и я взвыла от горя, нахлынувшего лавиной:

— Не-е-ет!

Иори стоял на коленях. Его тело пронзило острие катаны на половину. Фигура полностью объята тьмой, в отличие от ужасающе прекрасного вида вокруг него.

После такого удара в живот человеку ни за что не выжить.

Меня будто саму пронзило лезвие. Внутри что-то оборвалось. Раскололо на несколько частей.

Слёзы затуманили взор. Перед глазами расплылась мужская фигура, холм и ночное небо.

Гигантское чудовище ударило меня в живот ногой, и я с силой врезалась в стену.

Из глаз посыпались искры.

Острая боль охватила всё тело.

— Иори! — крикнула я, желая встретиться хоть взглядом, раз не могу взять его за руку и быть рядом.

Неожиданно его руки сдвинулись с места. Он схватился обеими ладонями за лезвие и потянул в обратном направлении.

Мужской душераздирающий рёв распространился эхом. Его будто разрывали на части нестерпимая боль и первобытная ярость.

Я всхлипнула.

Он жив, но какой ценой?!

Его терзает агония, а я ничем не могу помочь.

Иори облегчённо заорал, достав клинок из собственного тела. Его голова повернулась ко мне, и его мышцы ещё больше напряглись.

— Я жив, Рэна! Всё хорошо! Вставай! — слова айжина придали моему духу сил.

Я коротко вздохнула, поскольку ушибы в рёбрах не позволяли большего, и упёрлась в руки.

Иори, пошатываясь, встал. Он перекрутил рукоять чужой катаны в руке и громко позвал:

— Ну, твари! Сюда! Или струсили?! Давайте! Налетайте!

Я поспешила встать, однако все движения замедлились.

Голова закружилась, потому привалилась к стене минки.

Иори свирепо нападал на врагов больше нас в пять раз и уходил от ударов удивительно быстро. Он махал и рубил лезвием кости. Сперва кисти, затем руки до локтей, нижние конечности и в конце головы. Он расчленял и расчленял, напитывая каждое движение ненавистью.

Я ужаснулась, как быстро он управился с двумя помеченными, превратившимися в они, и шагнула к нему навстречу. Его грудь быстро и высоко вздымалась, словно из неё вот-вот что-то и вырвется.

Можно было предположить, что всё дело в гневе и схватке. Требуется восстановить дыхание. Но встреча с двумя чудовищами не осталась незаметной.

Ярость не оставила его душу, а вцепилась своими цепкими когтями в минуты отчаяния.

Вокруг вновь воцарилась гнетущая тишина. Однако, в отличие от прошлого раза, давящие ощущении в груди подсказывало иное.

Я поспешила к нему, чтобы избавить от печати.

Белки его глаз окружили чёрные вкрапления, а сами они расширились. Его взор стал невидящий. На лице замерцала маска демона.

Я онемела от ужаса.

Иори упал на колени и закричал от демонической тьмы, что принялась сжигать его душу без остатка.

Моё сердце разрывалось на куски. Его муки, словно иглы, вонзались в моё нутро снова и снова. Словно пытка. Время уже шло на секунды. Мне не успеть... И я решила сделать единственное, что продлит ему время.

— Иори! — закричала я.

Его бездонные глаза нашли меня. Такие безэмоциональные, пустые и чужие.

А у меня всё помутнело от печали.

Я зажмурила глаза и изо всех сил вогнала в себя клинок.

Слёзы потекли ручьём по щекам.

— Ах... - застонала от острой, резкой боли, из-за которой бросило в жар и холодный пот одновременно.

Я упала на колени.

— Неееет! — закричал Иори не своим голосом. Слишком громко и живо.

Мерцание чудовищного лика прервалось. Глаза прояснились отчаянием.

Мой Иори...

Больно...

Всё тело онемело.

Холодно...

Однако всё не важно, пока он в сознании...

В мгновении ока айжин оказался рядом и упал на колени рядом со мной. Он впился руками в мои плечи, поддерживая, и взвыл:

— Зачем?! Рэна… Зачем ты это сделала… Нет… — безнадёжность в его голосе заставило сорваться слёзы с моих глаз.

Больно…

Сил нет.

Я взяла всю волю в кулак и сосредоточила всю силу в правой руке. Лезвие к моему изумлению, с лёгкостью покинуло моё тело, и я едва не уронила рукоять. Пальцы совсем перестали слушать. Это самый долгий момент в моей жизни. Он заставил меня вспомнить, за что идёт моя борьба с собственным телом.

Я разозлилась на себя. За своё бессилие, за свою слабость.

Нет времени жалеть себя. Я Вершительница демонских судеб. Я Госпожа семи мечей. Госпожа семи печатей.

Я упала в объятия к любимому. С одной стороны натянула ткань, а с другой вогнала в ткань острие. Та тут же разорвалось под натиском.

Все звуки заглушило свирепое громыхание небес, что засверкали вокруг нас, словно в день или в ночь Обона*.

Я повернула лезвие почти что плашмя и провела по коже из последних сил.

Иори взвыл, как раненый зверь, сжимая меня в своих объятиях.

Мы завалились на бок

— Рэна… — прохрипел он, опуская взгляд мне на живот.

Я протянула руку, чтобы коснуться его подбородка.

— Всё будет хорошо, Окику-сан. Всё будет хорошо… Дыши… — тяжело выдохнул Иори.

Тяжёлые веки сомкнулись, но я всё равно ни о чём не сожалею. Я благодарна всем Ками и Богам мира, что дали мне сил выполнить свою последнюю волю.

И будут мне небеса пухом...

.

.

_________________ * Обон или Бон — японский трёхдневный праздник поминовения усопших. Принято думать, что в это время года души усопших возвращаются к живым и своим семьям. Его называют Праздником фонарей, так как с наступлением темноты они вывешиваются родными, дабы души усопших могли найти путь домой.