Прошло несколько дней с тех пор, как мы начали свою деятельность. Консультационный отдел посетило довольно много школьников, однако большинство из них тревожили не слишком серьезные проблемы вроде желания хорошо сдать промежуточные экзамены или ссоры с другом.

Подходящий случай появился в самый неожиданный момент. Многие школьники уехали на выходные домой, однако я осталась в общежитии. Конечно, так же поступил и Хе Сон, которому некуда было идти. Территория перед общежитием, которую было видно из окна библиотеки, была заставлена машинами родителей учащихся, приехавших за своими чадами. Спокойствие этого места, контрастирующее с суетой снаружи, нарушил звук открывающейся двери. Это был мой одноклассник, с которым я изредка здоровалась. Его звали Ким Хэ Вон.

– Привет, вы уже закрыли клуб?

– А ты не едешь сегодня домой?

– Родители сказали, что немного задержатся, поэтому у меня появилось немного свободного времени. Если вы не против, могу я получить консультацию?

Конечно. Я сразу же побежала в соседнюю комнату и сообщила Хе Сону, который убирался в библиотеке вместо меня, что у нас посетитель. Закончив с делами, я пригласила Хэ Вона внутрь. Он осмотрелся и, удовлетворенный обстановкой, осторожно сел на стул.

– Сперва необходимо заполнить кое-какие личные данные. Записи ведутся согласно политике клуба. Будь спокоен, все строго конфиденциально, бланки никому не показываются. Распишись вот здесь.

– А, хорошо.

Записав имя парня на бланке, я отложила ручку и посмотрела гостю в лицо в ожидании его рассказа.

– Можешь не торопиться, у меня достаточно времени.

– Нет, родители же скоро приедут…

Парень несколько раз открывал и закрывал рот, словно не мог заставить себя поделиться проблемами, после чего медленно начал говорить:

– Я хочу стать писателем, но не уверен, что у меня получится. Моя семья против.

Ситуация ясна. Человек может мечтать о чем угодно, однако члены семьи хотят видеть его на конкретном рабочем месте. Стабильном и с доходом выше среднего.

– Родители хотят, чтобы я стал врачом. Старший брат поступил в медицинский, младшая сестра тоже мечтает о медицине.

– Ты пробовал сказать, что не заинтересован в этом?

– Да, но меня проигнорировали.

– Значит, ты обратился к нам, чтобы узнать, как переубедить родителей?

– На самом деле я давным давно отказался от этой затеи. Но перед сном, когда закрываю глаза, в моей голове проносятся сожаления. Это продолжается с момента поступления в старшую школу.

Услышав эти слова, я сразу же поняла, что мы с Хе Соном ждали именно этого. У парня была мечта, но он решил отказаться от нее в пользу ожиданий родителей. Желание стать писателем причиняло ему боль.

– Я хочу отказаться от своей мечты.

Ради настоящего, а не прошлого или будущего, не лучше ли позволить ему забыть о своих мечтах? К тому же история Хэ Вона соответствовала потребностям Хе Сона.

– А если бы у тебя была возможность забыть, что ты когда-то мечтал стать писателем?

Пожиратель историй, сидевший рядом со мной, внезапно сверкнул глазами. Он выглядел как человек, которому едва удается держать себя в руках перед вкусным блюдом.

– О чем ты? Это же невозможно.

– Ты ошибаешься. Хе Сон профессионально изучал гипнотерапию. Если хочешь, он поможет тебе стереть эти воспоминания.

Ким Хэ Вон даже не пытался скрыть сомнение, промелькнувшее на его лице. И я хорошо понимала его чувства.

– Просто представь: если бы ты мог забыть, что мечтал стать писателем, ты бы решился на это?

– Гипноз – это шутка, да?

– Отчасти. Считай это эффектом плацебо. Ты сможешь забыть о мечте, если примешь участие в сеансе гипнотерапии.

– Разве я не должен был оставаться в неведении, чтобы плацебо сработало?

Парень слегка рассмеялся, словно мое предложение было смешной шуткой. На мгновение выражение его лица оживилось, но потом вновь стало мрачным.

– Как вернешься домой, подумай о том, действительно ли ты сможешь отказаться от своей мечты. Мы не торопим с принятием решения, возвращайся в любое время.

Ким Хэ Вон понимающе кивнул, после чего проверил время на своем мобильном телефоне и, скорчив удивленное лицо, которое смутило бы любого, быстро встал и собрал свои вещи. Затем попрощался, сказав, что зайдет в другой раз, и быстро вышел из комнаты.

– Ну, что скажешь?

– Думаю, было бы лучше съесть эту историю.

Он прав. Однако Хэ Вон вынашивал эту мечту годами, он не решится расстаться с ней в одно мгновение.

– Все ли будет в порядке?

– Не нам решать, что съесть, а что нет. Это его выбор.

Разумный ответ на глупый вопрос. В конце концов, только сам Ким Хэ Вон в полной мере осознает свою проблему и имеет право принимать решение.

* * *

– Ты припозднился.

– Простите. Я занимался в читальном зале, поэтому задержался.

– В следующий раз будь внимательнее. Кстати, твой брат тоже сегодня возвращается домой.

От одной только новости о скором приезде брата Хэ Вону стало дурно. Парню было неприятно, когда родня собиралась вместе, – ему казалось, что каждый член семьи сковывает его, словно прутья металлической клетки. Родители твердили, чтобы дети не мечтали ни о чем другом, кроме как о профессии врача. И старший брат с младшей сестрой воспринимали их слова как должное.

«Как вернешься домой, подумай о том, действительно ли ты сможешь отказаться от своей мечты».

Он уже давно смирился с тем, что ему суждено быть врачом. Однако, когда парень вслух сказал о том, что хочет забыть свою мечту стать писателем, его уверенность растаяла как лед на солнце. Поэтому сегодня он решился собраться с духом.

Несмотря на то что Хэ Вон бывал дома каждую неделю, сейчас это место казалось ему чужим. Вскоре еда была готова, и вся семья, собравшись на кухне, заняла свои привычные места. Во главе стола сидел отец, мать и старший брат – по обе стороны от него, а Хэ Вон – напротив младшей сестры.

– Хэ Вон, готовишься к выпуску, верно?

– Да.

– Хэ Чжин, тебе нравится новый репетитор?

– Да, он хорошо объясняет материал.

Подобные разговоры всегда были на пятничном ужине. Отец задавал несколько вопросов, однако Хэ Вону, как и его старшему брату и младшей сестре, нечего было ответить, кроме «да» или «нет». Когда этап вопросов закончился, воцарилась тишина, и прежде, чем Хэ Вон успел это осознать, в тарелке отца осталось не больше двух ложек риса.

– Отец.

– А?

Отец наверняка рассердится и уйдет из-за стола при одном лишь упоминании слова «писатель». Поэтому Хэ Вон решил, что было бы неплохо начать разговор издалека: о том, что он хочет заниматься чем-то другим, а не медициной.

– Я не хочу идти в медицинский.

Как только слова сорвались с губ, парень пожалел о том, что перешел сразу к делу. Потому что он почувствовал каждой клеточкой тела, как портится атмосфера за столом. Нужно было начать издалека. Должно быть, отец разозлится? Или начнет грозно упрекать за то, что сын занимается бесполезными вещами? Однако голос отца звучал как обычно:

– Не сомневайся в себе. Должно быть, в последнее время тебе приходится нелегко.

Этот ответ разбил сердце Хэ Вона.

– Нет, я не это имел в виду.

– Что-то случилось в школе? Ты провалил тест? Что случилось?

– Отец, выслушай меня, пожалуйста. Я не хочу быть врачом. Я…

Он предпринял последнюю попытку. Ему казалось, что слова прозвучали убедительно, однако остальные члены семьи отреагировали на них так, словно это был всего лишь очередной каприз.

– Этот период самый трудный. Когда я только поступил в старшую школу, тоже хотел отказаться от поступления в медицинский, потому что всем вокруг учеба давалась легче.

– Хэ Вон, взгляни на брата. Его тоже посещали такие мысли, но в итоге он прошел на медицинский факультет. Ты только в начале пути. Попробуй учиться немного усерднее, хорошо?

Члены семьи Хэ Вона и представить себе не могли, что у парня могут быть другие планы на жизнь. Если бы он рассказал им о своих мечтах, родные бы решили, что мальчик просто пытается сбежать от суровой реальности. Прямо как сейчас.

– Может, завтра поедим любимые ребрышки Хэ Вона? Кажется, ему сейчас нелегко приходится.

– Конечно, милая. Давайте завтра поужинаем вне дома.

Родители не стали дожидаться ответа сына. Хэ Вон даже не мог понять, радоваться ему или грустить по поводу того, что его угостят любимой едой. Родители прекрасно знали, что нравится сыну, а что нет, однако парень не мог винить их за то, что они не понимали его нежелание становиться врачом. Впрочем, дело было не в понимании – они просто старались этого не замечать.

* * *

Ким Хэ Вон посетил нас в понедельник в середине обеденного перерыва. Выйдя поприветствовать его, я замерла на месте, увидев выражение лица парня. Школьник был подавлен настолько, что его состояние сложно было списать на простую апатию.

– Эй, что-то случилось? Выглядишь как-то… не очень…

– Расскажу в кабинете. Пойдем.

Я позвала Хе Сона, который сидел в соседней комнате, и вошла в помещение. Прежде чем я успела предложить Ким Хэ Вону присесть, он сам в изнеможении опустился на стул.

– Итак, к какому решению…

– Гипноз или что-то там еще, мне все равно. Сотрите воспоминания о том, что я когда-то мечтал стать писателем.

После этого парень замолчал, словно воздвигнув между нами прочную стену, к которой я не осмеливалась притронуться. Я бросила взгляд на Хе Сона. Это был сигнал к тому, чтобы он поторопился и съел историю гостя.

Хе Сон подошел к Ким Хэ Вону, попросил приподнять голову и жестом велел посмотреть ему в глаза. Как только их взгляды встретились, глаза Хе Сона вспыхнули красным. Я сразу же вспомнила нашу встречу в библиотеке. В тот день его глаза пылали тем же цветом, что и сейчас. Ким Хэ Вон долго не мог оторвать свой взгляд, а затем упал ничком, ударившись головой о парту. Цвет глаз Хе Сона быстро вернулся к естественному карему оттенку, словно никогда и не менялся. Беспокоясь о состоянии Хэ Вона, я поспешно потрясла его за плечо. Однако он быстро подскочил, смущенный прикосновением, словно ничего не произошло.

– Все в порядке? Ты упал в обморок!

– А, да. Все хорошо. Но где это я? Разве в школе было подобное место?

– Ты пришел сюда, чтобы поговорить о своих проблемах. Лим Хе Сон только что помог тебе их решить с помощью гипноза.

– Гипноза? Такое разве возможно?

– Вот, это запись нашего сеанса в пятницу. Взгляни, тут стоит твоя подпись.

Я беспокоилась, что детали могут оживить его память, поэтому показала журнал консультаций, прикрыв основную часть текста другим листом бумаги.

– Не помню, чтобы меня что-то беспокоило. Я даже представить не могу, что меня могло волновать.

– Ты просил нас стереть твои проблемы. Кажется, все получилось. Рада, что теперь с тобой все в порядке.

Теперь на лице парня не было и намека на меланхолию. Однако, глядя на его жизнерадостное лицо, я не могла отделаться от чувства тревоги. Неужели ему придется жить, не зная о том, что он позабыл свою мечту?

– Ну что ж, значит, мы закончили? Я тогда, пожалуй, пойду. Обеденный перерыв скоро закончится.

Я посмотрела на часы: до конца перерыва оставалось около десяти минут. У меня еще остались дела в библиотеке. Я села за рабочий стол и начала заполнять документы, стараясь побыстрее закончить. Хе Сон пробормотал что-то невнятное, словно не зная, что творится у меня внутри.

– Не волнуйся слишком сильно.

– Что? Ты вообще видел эту кипу бумаг?

– Я не о документах, а о Ким Хэ Воне. Я уже сталкивался с подобными случаями.

Я перестала черкать ручкой по бумаге. Похожие случаи?

– Я съел всего лишь одну историю. Ту, где он начал мечтать о писательстве, усердно работал ради своей мечты, а затем решил отказаться от нее и пришел в консультационный отдел из-за того, что не мог так дальше жить.

– Понимаю, но к чему это ты?

– Я не съел все его воспоминания. Поэтому он не перестанет писать и не возненавидит это дело из-за того, что я избавил его от воспоминаний.

Другими словами, Хэ Вон забыл, что мечтал стать писателем, но не утратил своего таланта. И если ему представится возможность, он вернется к своей мечте. Вот что Хе Сон хочет сказать.

– Не знаю, хорошо это или нет, но, когда человек с таким трудом отказывается от своей мечты… рано или поздно он возвращается к ней.

После этих слов я испытала невероятное облегчение. Неужели он пытается таким образом меня утешить, видя мой подавленный вид? Остаток обеденного перерыва Хе Сон помогал мне с работой. Он был так добр и вежлив, что, если бы я не знала его истинное лицо, сочла бы его хорошим другом. Если все продолжится в том же духе, то, вопреки ожиданиям, я смогу даже спокойно дожить до выпуска?

Мне не следовало тогда так думать.