— Миёси-сама, я вас провожу. — Человек с бейджем начальника смены охраны склонился в поклоне.

Мая вышел из лифта и вежливо отзеркалил (встречающий — сотрудник высокого уровня, очень уважительный суффикс младшего к старшему, врагов так не принимают):

— Благодарю, следую за вами.

Поскольку ему прозрачно демонстрировали, что здесь признают и его официальный статус, и вес как личности, обостряться на старте необходимости не было.

Кабинет специального советника

— другой таблички на двери не было, имени тоже. И это понятно: дзайбацу остаются дзайбацу, старая «промышленная» власть. С возрастом некогда амбициозный спортсмен Миёси пришёл к выводу: чем выше твой статус в этом несовершенном мире, тем меньше меньше ты склонен к внешним демонстрациям — в этом смысле дверная табличка с его системой ценностей полностью согласовывалась.

Сопровождающий открыл дверь, пропустил гостя и остался снаружи.

Внутри Мая, не стесняясь, огляделся. Помещение большое, в минималистичной Японии говорит о многом. Опять же — верхние этажи головного офиса, но сам кабинет почти пустой.

На стене его внимание привлекла очень старая фотография в современном обрамлении: похоже на корабельную верфь и спускаемый на воду корабль. Точно до большой войны, тридцатые годы прошлого века, отметил оябун — он тоже трепетно относился к этой части истории, хотя, возможно, и чуть иначе, нежели хозяин кабинета.

— Миёси-сан, — Куроива встал из-за стола, сделал несколько шагов, уважительно поклонился. — Вы в кимоно, — не спрашивал, констатировал.

Мая не затянул ни с ответом, ни с встречным поклоном — начало снова намекало на конструктивный диалог:

— Да, я решил, что для нашей встречи такая одежда оптимальна. Вам семьдесят два, верно? Значит, молодёжи вроде меня не нужно расшифровывать словами старшему поколению то, что мы оба называем символизмом. — Кимоно было знаком.

— Я, признаться, удивлён вашему визиту, — Куроива жестом указал на чайный угол, низенький столик и два кресла рядом. — Однако предполагаю, у него есть свои причины. Как и у всего в нашей жизни.

Кумитё занял одно из кресел и принюхался — из заварника пахло чем-то редким и дорогим, очередная красноречивая деталь — сорт чая. Где-то не говорит ничего, но в Китае и Японии не так.

Следующий нюанс. Если бы здесь его заранее считали врагом-дробь-противником, никаких кресел и чая бы не было — только офисный стол и места друг напротив друга.

— Благодарю, — оябун в соответствии с этикетом как младший потянулся было разливать, но его опередил хозяин.

— Вы сегодня гость.

Первые глотки сделали молча, глядя сквозь огромное окно на панораму города.

— Я пытался подготовиться к вашему визиту, Миёси-сан — очень внимательно посмотрел тот файл, который вы мне отправили. Два раза, а кое-какие фрагменты даже больше двух раз.

Мая молчал.

— Если бы вы, глава Эдогава-кай, собирались лично со мной враждовать, ваши действия выглядели бы иначе, — логично предположил человек, которого с натяжкой можно называть патриархом. — Точно не просьба через наш банк организовать встречу. Вместе с тем, я выглядел бы очень плохо как руководитель, начни я комментировать ваше видео первым, не задав сперва вопроса: с чем вы ко мне пришли, Миёси-сан? — говорящий перевёл дух — похоже, в его возрасте длинные фразы даются уже не так просто. — Сюда плюсуем деликатную тему грядущих выборов, к которым наш концерн будет относиться точно так же, как ко всем остальным за последние восемь десятков лет.

— Выборы — точно не предмет нашего с вами разговора, — покачал головой якудза.

— Вам всё равно, чем они закончатся? — в глазах хозяина кабинета вспыхнул неподдельный интерес. — По моим данным, у вашего альянса весьма занимательные виды на их итоги.

Мая задумался, что ответить.

— У нас, как и в Йокогаме, есть свой PR-департамент. Они говорят, более растущего рейтинга, чем лично ваш, сегодня сложно найти. — Куроива словно оседлал интересную для себя тему. — Вы очень удачно мелькали в новостной ленте последний месяц, наши люди говорят — образ бескомпромиссного героя в массовом сознании практически создан.

— Мне достаточно безразлично, чем окончатся выборы, — предельно честно ответил борёкудан, — в сравнении с другим, гораздо более важным вопросом.

Промышленник помрачнел:

— Я не ожидал, что разговор будет лёгким. Что за вопрос?

— Чем в итоге становится и станет Япония.

Старик собирался по инерции говорить дальше, но после последней ремарки якудзы замер и молчал долгие полторы минуты.

— Куроива-сан, знаете, что между нами с вами общего? Это же отличает нас от обеих Принцесс и их ближайшего окружения. — Мая любил нестандартное в спорте в молодости, не разлюбил и сейчас в жизни.

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли, — человек, определяющий даже не стратегию транснационального концерна, а в чём-то — часть более глобальных тенденций, подобрался и сконцентрировался.

— Вы — «государственный муж». Да, у вас есть свои амбиции, свои черты характера, но мои аналитики вряд ли ошибаются.

— Что говорят? — сдержанный интерес.

— Они в один голос утверждают, что вам не безразлично, чем будет через десяток-другой лет страна. Мне стоит провести параллель с большинством обывателей, которых кроме собственных проблем ничего не интересует?

— Не стоит. — Куроива снова помолчал, опустив голову. — Неожиданно. У вас неплохие аналитики, Миёси-сан, с учётом того, что я крайне непубличная личность и собрать обо мне какую-либо информацию практически невозможно либо крайне сложно — людям вашего круга банально нет хода туда, где знают меня лично.

Логично: физик ядерщик на закрытой тематике — не та персона, портрет которой можно составить по открытым источникам. Хорошо, что есть Решетников, которому для психотипирования (термин Моэко) личный контакт не является необходимым, подумал якудза, а вслух ответил:

— С моей стороны было бы неверно причислять к людям вашего плана себя, однако определённые источники есть и у меня. — Чистая правда, хотя знакомство с Решетниковым — результат его величества случая, но никак не собственных усилий.

— Я оценил. Не сочтите за комплимент, это именно что оценка.

— Возвращаясь к видеозаписи, — Мая поднёс чашку ко рту двумя руками, отпил. — То, что сделала та сторона, в корне неправильно: стратегические интересы государства и Гражданского Общества нельзя приносить в жертву собственным амбициям. — Упоминать Акисино прямо он не стал, ясно по контексту.

По большому счёту, из-за этого ключевого пункта он и пришёл выяснить позиции.

— Кое-кто действительно заигрался, — категорично согласился хозяин. — Для меня было большим шоком многое из того то, что поведал допрошенный вами человек в том файле. Вы мне верите?

Чувствует себя виноватым? Неожиданно. И очень хорошо. Может статься, наши позиции совпадают гораздо больше, чем казалось до личного знакомства, думал борёкудан. Как сказал в телефонном разговоре Ямамото Кадзуя, капитан MUDO, «внуки Ямамото Исороку и Миёси Ямакадзе в состоянии найти общий язык по любому из стратегических пунктов — ибо общая идеология».

— Предполагал, иначе меня бы здесь не было. Вы, повторюсь, в моей личной классификации персоналий — принципиальный государственник и человек, оперирующий категориями будущего страны. — Оябун чуть подумал и уточнил, — это не исключает ваших личных интересов на любом из этапов саморазвития, но, по моим данным, персональные амбиции — не в первой пятёрке ваших приоритетов. В отличие от Принцесс. Обеих.

— Точный анализ, — Куроива скрипнул креслом. — Тут, видимо, дело в том, что я-то свои амбиции уже реализовал — как учёный и промышленник. Что называется, осталось лишь отлить скульптуру в металле. А упомянутые вами персоны, с моей точки зрения, только формируют свою систему ценностей. Чтоб не сквернословить и никого не обидеть, я бы сказал, они — личинки политиков в том смысле, что молодость. Которая иногда во зло.

Мая ухмыльнулся:

— Как вы деликатно сформулировали.

— Это форма. Как человек вашего рода занятий, вы в состоянии отделить её от содержания.

Борёкудан молчал, ожидая, что будет сказано дальше.

— По содержанию я полностью разделяю ваше негодование.

Кумитё кивнул:

— Я искренне рад, что принципиально мы не расходимся во мнениях. А детали всегда можно согласовать. Куроива-сан, могу задать где-то неделикатный вопрос? Сколько времени в моём распоряжении? Хотел бы спланировать дальнейшую беседу.

— Я не ограничен временем, — медленно повёл подбородком хозяин кабинета. — В данном случае.

— Спасибо.

— О чём в итоге вы хотите говорить дальше?

— Сперва — тезис. Я не против ядерного щита Японии, это прямо вытекает из моей фамилии, семьи и воспитания. Но меня категорически не устраивает тот момент, что люди, пытающиеся встать рядом с процессом его создания, делают то, что вы видели в присланном видео.

— Сложно жить… — Исполнительный советник сложил ладони на колени. — Чтоб не осталось недосказанности. Миёси-сан, как вы видите мою политическую позицию? Отвечая, пожалуйста, учтите как я не спрашиваю об источниках вашей информированности — вы в принципе не должны знать того, что озвучили.

Такидзиро этот момент каким-то образом предвидел заранее, поэтому Мая ответил без паузы, будучи подготовленным:

— Могу ошибиться, но скорее всего учёный и промышленник вашего плана в качестве точек политической опоры мог банально поставить на самую молодую партию. Под «самая молодая» я имею в виду биологический возраст её политического ядра.

— Хм.

Кажется, Решетников снова угадал.

— Ваша позиция, с моей точки зрения, следующая, — якудза оставил в покое чашку и откинулся на спинку кресла. — Для себя вы достигли всего, чего хотели. Для семьи и близких — тоже, плюс исповедуете идеологию, что свою жизнь им жить самостоятельно.

— Хм.

— Япония для вас не разменная монета и не пустое слово. Её Щит, вы поняли какой — в условиях сегодняшний мировой турбулентности необходимость, а не блажь. Мне кажется, вы хотели его, м-м-м, исполнить в команде с теми, кто проживёт много дольше вас.

Решетников объяснял сложнее, но воспроизвести его аргументацию дословно якудза бы сейчас не взялся — слишком много сложных понятий. Поэтому лишь суть.

— В этом и была моя ошибка. Я бы даже сказал, это ошибка всего нашего поколения, — Куроива смотрел на город с высоты птичьего полёта расфокусированным взглядом. — Мы, частично вы, застали тех людей, которые из руин за пару десятилетий после Большой Войны сделали нашу страну великой. Без минеральных ресурсов, без источников энергии — только самодисциплина, мотивация и каторжная работа на результат, добровольно.

— Я застал скорее результат, чем упомянутых вами людей за работой, — тихо пробормотал оябун.

— Неважно, вы понимаете, о чём я, — собеседник слушал, но не слышал, поскольку очень хотел донести своё. — Мы очень много трудились, поскольку природой нашей стране отмерено ничтожно мало, а сделать предстояло много. Из-за этого мы банально упустили воспитание следующего поколения — они выросли совсем другими людьми, далёкими от наших ценностей.

Мая кивнул, поскольку в своё время тоже задумывался над этим вопросом, когда в его юности Япония всё больше ориентировалась на Запад, а не на собственную традицию. Плодом именно этих размышлений стало воспитание Моэко.

— За работой нам не хватило времени на воспитание детей, — вздохнул старик. — Миёси-сан, вы имеете репутацию человека, который никогда никого не обманул, — он вынырнул из грёз, практичность на его должности — штука естественная. — Ответьте честно и мне.

Интересно, а где обо мне справки наводили вы, подумал борёкудан. Похоже на обмен любезностями — в кругах якудзы этого точно не сделать незаметно. Что тогда остаётся?

— Спрашивайте, Куроива-сан.

— Судьба моего проекта, вы понимаете, о чём речь. В случае победы партии Принцессы…

— … вы автоматически выходите из тени, проект легализуется и ваша мечта становится реальностью, — без труда подхватил чужую мысль оябун.

— Да. Хотя не могу не уточнить — а какая у меня мечта, по-вашему?

— Япония должна перестать быть беззубой, — пожал плечами борёкудан. — Китай, северные корейцы (не продолжаю дальше список) — в безоружных пацифистов сейчас играем только мы, даже в масштабах региона. В то время как для их аналогов вашего проекта мы предельно уязвимы — гигантская концентрация населения на очень тесной территории.

— Вы правы. Мой вопрос: какова позиция вашей партии, в случае победы, по этому же поводу? Будет ли моё детище нужным вам или вы считаете, что дальше, как и прежде, можно обходиться без…? Вы поняли.

— Тот редкий пункт, в котором наши предвыборные программы с Принцессой совпали бы, приди нам в голову их сейчас обнародовать либо сравнить.

Хозяин кабинета обмяк, тоже откинулся на спинке кресла и выдохнул с облегчением:

— Я рад. Это было главное. Прочее — технические детали, по которым можно договариваться.

— Давайте договариваться…