— Хаяси-сама, тысяча извинений. Мне крайне неловко тревожить вас повторно за, считай, сутки, причём всё по тому же поводу. — Мая внешне выглядел спокойным, но внутри всё бушевало.

По вполне понятным причинам. Иногда никакие, даже самые стальные нервы не держат нагрузку без вибрации. Или это уже возраст?

— Всё в порядке, Миёси-сан, я в курсе случившегося. — Патриарх Йокогамы, судя по картинке с экрана, находился в рабочем кабинете как раз на верхних этажах нужного небоскрёба.

Это хорошо. Значит, вертолёт, который глава Эдогава-кай собирался попросить снова, вероятнее всего под рукой.

— Каким образом такое возможно? — с этим человеком можно не сдерживаться и не притворяться. — Я в курсе случившегося потому, что там были мои люди. Но каким образом осведомлены вы, Хаяси-сама?

Старик улыбнулся:

— У меня ещё есть источники в собственном здании. После того, как вашу девочку ввезли на очень быстром мотоцикле через особый заезд не для всех на минус-первый этаж, разумеется, и меня поставили в известность. Кроме прочего, служба безопасности концерна тут же ввела особый протокол по зданию — всем кто внутри пришло уведомление, — щелчок ногтем по монитору. — Дальше я проявил немного старческого любопытства, а в моём положении информация добывается легко.

«На собственной территории».

— Ещё раз прошу меня изви…

— Ваша дочь в полном порядке, Миёси-сан, — собеседник мягко перебил, экономия родителю нервы. — Всё под контролем, в том числе моим. Вам больше не о чем волноваться, всё позади.

Мая принял к сведению и с благодарностью кивнул.

— То, что случилось, не должно было произойти: никто не имеет права нападать на детей. — Продолжил твёрдо патриарх. — Никто не может использовать детей в своих грязных играх — это, если хотите, моя персональная позиция.

«А я в этом мире ещё что-то значу» — вслух Хаяси Юто такого не сказал, но в виду явно имел. Также ясно было, что он сейчас говорит и о государственных структурах.

— Благодарю вас, — Мая церемонно поклонился в камеру.

— Вы хотели попросить вертолёт, чтобы добраться сюда поскорее? К дочери? Я угадал? — учредитель Йокогамы если и не читал мысли как Решетников, то с высоты жизненного опыта отлично понимал, что в такой ситуации будет чувствовать любой отец. — Он ваш, берите.

— Нет слов. — И ещё один поклон благодарности.

— Я предполагал, что может потребоваться вам в этом положении, поэтому машина уже в воздухе, нарезает круги в нужном эшелоне над небоскрёбом. Направить пилота в вашу загородную резиденцию? Где в прошлый раз…?..

— Да! Не знаю, как говорить спасибо.

— Не нужно лишних слов, Миёси-сан, — Хаяси-старший спокойно покачал головой. — Благодарить меня не за что. Все нормальные люди на непотребство реагируют одинаково. Я отлично понимаю, что вы чувствуете, и полностью на вашей стороне — что бы далее ни произошло. Если бы случился тайфун или цунами, мы бы с вами точно так же помогали нуждающимся, не оглядываясь ни на чьи благодарности. Уверен, вы согласны.

Старик разорвал соединение, поскольку сказано всё и даже больше.

В ожидании вертолёта Мая вышел на улицу и повторно прокрутил в голове беседу — сделал ещё кое-какие выводы. Кажется, в будущем предвыборном альянсе прибавится тяжеловесов от промышленности — фамилия Хаяси есть фамилия Хаяси.

Сюда же: главным было не то, что дед главы финансов Йокогамы сказал по телефону, а то, на что он намекнул, но не упомянул прямо. Противная сторона, кем бы ни была, перешла недопустимую грань. Применявшие по детям специальное снаряжение не должны были так поступать, это в корне сотрясает весь традиционный миропорядок — чего в Японии не любят в принципе, а поколение Юто-сама и вовсе почитает за личный вызов, особенно те, у кого политические возможности есть.

«Я полностью на вашей стороне» в исполнении деда Хоноки-сан, кроме прямого смысла, имело и второе значение: «У меня есть собственные ресурсы, эта ситуация для меня тоже не чужая, я тоже буду действовать. Вас в свои планы не посвящаю — сами понимаете почему, но во всех своих расчётах можете держать, что мы на одной стороне». По крайней мере, во всём, что касается предвыборной кампании.

— Так заключаются самые неожиданные и непростые альянсы, — кумитё задумчиво потёр затылок, забираясь в кабину летательного аппарата. — Неожиданно, но приятно.

Подключение ресурса фамилии Хаяси — аргумент серьёзный, обдумать позже, как организовать невидимое другим взаимодействие.

— Пристегнитесь! — резко потребовал пилот и рванул в небо так, словно пилотировал вертолёт огневой поддержки, заходящий на штурмовку укреплённой позиции в едва уловимые просветы мощной противовоздушной обороны.

Впрочем, со здоровьем у Миёси Мая всё было благополучно, летать он не боялся, от перегрузок в полётах не страдал, а подобной расторопности в этих обстоятельствах мог лишь радоваться.

* * *

На крыше встретили свои — сятэи Эдогава-кай, по субподряду охраняющие Йокогаму.

Из-за разыгравшейся паранойи Мая сделал знак молчать и жестом попросил проводить, куда надо. Свои поняли без слов и исполнили в точности.

— Местная переговорная. Оборудована примерно как комната для опросов в полиции, — сопровождающий разлепил губы лишь на нужном этаже через три коридора после лифта. — Полиция приехала одновременно с вами.

Ну да, им же негде взять вертолёт. Простите, боги, недостойное злорадство — до сих пор вибрируют нервы.

— Приветствую! — из ниши перед нужным кабинетом от стены отлепился невидимый до сего момента Решетников. — Миёси-сан, жду вас.

— Спасибо, можете возвращаться к своим обязанностям, — оябун вежливо поблагодарил и отпустил сопровождавших. — Решетников-сан, рад вас видеть, однако прежде всего я хотел бы пройти к дочери. Не сочтите за невежливость.

— М-м-м? — Загадочный Такидзиро потаращился в глаза кумитё секунду или около, затем что-то для себя решил и без стука распахнул дверь. — К дочери так к дочери. Погнали, как говорит Уэки-сан.

Дальше шёл похожий на шлюз проход в здоровенный зал для заседаний, Мая про себя уважительно кивнул.

Овальный стол, пара десятков метров длиной, в разных концах стола оформились «группы по интересам»: поближе — Дэнда-кун напротив полицейских детективов, подальше — младшая дочь, набычившаяся из-за спин пары бойцов Эдогава-кай (оба в ранге сятэйгасира-хоса):

— По законам Японии я несовершеннолетняя. Вы не имеете права ни на какие процессуальные действия в отсутствие моего законного представителя. Я отказываю вам в вашей просьбе задать вопросы. Если туго всасываете — приедет папа и вам лично объяснит.

Кумитё поднял правую бровь и наклонил голову к плечу. Их с Такидзиро в этом аппендиксе пока никто не заметил, а мягкое покрытие пола напрочь глушило любые шаги: видимо, тишина на совещаниях в Йокогаме — штука священная.

— Пожалуйста, выбирайте выражения, — отозвался один из омивари-сан. — Оскорбление полиции при исполнении не сойдёт с рук даже вам, Наомото-сан. Несмотря на, как вы говорите, ваш несовершеннолетний возраст.

— Кому вы лечите мозги, ау! Держите меня за идиотку? Решили, что мы в Северной Корее⁈ Так я вам ваши угрозы сейчас!.. — дочь порывисто вздохнула и резко сменила тон на спокойный. — Я вас даже со своей позиции научу уважать законы. Которые вы обязаны соблюдать.

— Откуда такая мысль? — всерьёз озадачился «детской» логике один из криминальных полицейских. — Наомото-сан, имею в виду ваше сравнение с Северной Кореей?

— По нам, группе учащихся, два раза отработали полицейским flashbang'ом.

— Чем, простите? — не говорящие на других языках криполовцы переглянулись.

— Светошумовая граната по-вашему. Вы считаете, если я девочка, то не читаю в интернете? И не знаю, у каких ПОЛИЦЕЙСКИХ подразделений такой фарш стоит на вооружении?

Взгляды служителей закона стали задумчивее, они повторно посмотрели друг на друга.

— Вы бы не могли пояснить свою мысль? — криминалист, похоже, был единственным, кто воспринимался пострадавшей как ученый, выглядел как учёный, оттого негатива в свой адрес не вызывал. — Наомото-сан, я в некотором роде очень неплохо разбираюсь в подобном оборудовании и даже я поставлен в тупик вашим безапелляционным заявлением. Что, по вашему, это была за граната, точнее, что заставляет вас считать её именно полицейской?

Решетников уверенно придержал оябуна за рукав и приложил палец к губам. Мая мысленно согласился: развитие этой сцены есть смысл понаблюдать пару секунд из нынешней незаметной позиции. В том числе, как говорится, для развития общего кругозора — во всех смыслах. Понаблюдать и реакцию слуг закона, и родную кровь в достаточно интересной ситуации.

— Это была не самоделка, — обращаясь к криминалисту, Хикару без перехода стала нормальной.

— А что это было по вашему? — белый халат не возражал, не оппонировал, вёл заурядную научную дискуссию (под неодобрительными взглядами коллег, к слову).

— Полицейская tokushu senkō onkyō-dan, в Японии их использует исключительно антитеррор.

Мая подумал, что его нижняя челюсть прямо сейчас отвисает вниз, а брови наоборот ползут вверх. Впрочем, когда никто не видит, не страшно.

— Использованная номенклатура безальтернативно относится к категории, которая доступна исключительно государственным структурам, — продолжила гвоздить Хикару.

— Вот! Получается, могла быть не только полицейской? — врезался полицейский в штатском.

— Только, — отмахнулся «ребёнок», поворачиваясь снова к криминалисту. — Если возле языкового клуба работала негосударственная контора, ваши ставки — их боеприпас был бы серийным или самопал?

Все присутствующие подвисли.

— Опираемся исключительно на ваш служебный опыт, каншики-сан, — продолжила задавать рамки школьница. — Держим в голове: мы в Токио, Япония, не в Боливии.

— Я б сказал, шестьдесят на сорок за самоделку, — достаточно объективно признал эксперт, вызывая очередную невидимую волну негодования у коллег (которую он снова проигнорировал). — Может, даже больше. Но ведь и тридцать процентов — не так мало, чтобы разбрасываться подобными обвинениями? Не так ли, Наомото-сан?

— Это была не самоделка: обе гранаты сработали одинаково. Задержку я, конечно, не могла засечь по техническим причинам — но у меня очень хорошее чувство времени.

— И? — в глазах белого халата зажёгся маниакальный огонь постигателя тайн вселенной.

Лица его сослуживцев очень убедительно изобразили сморщенные лимоны.

— Промежуток времени перед срабатыванием у обоих боеприпасов одинаковый — задержка была синхронная, — отогнула мизинец от кулака дочь.

Мая проворно скосил глаза вправо и насладился физиономией Решетникова. Тот редко считал нужным скрывать эмоции, не стал и сейчас: щёки логиста втянулись, рот приоткрылся, брови стали домиком.

— Осколочного поражения не было, хотя ба-бах был солидным, — безымянный. — Я, конечно, не Дораэмон, но я там была лично. Вы в курсе радиуса разлёта осколков армейских наступательных и оборонительных гранат? Также, разницу между ними знаете?

— Конечно, — спокойно кивнул эксперт под гробовое молчание сослуживцев.

— У этого ада, который взрывался среди нас, даже малейшего осколочка не отлетело, — припечатала Хикару. — В итоге: все, кто там стоял, выведены из строя, но без мало-мальски серьёзных травм. Какой напрашивается вывод?

— С учётом синхронной задержки, пожалуй, вполне определённый… — криминалист двинул очки со лба на нос и, позабыв об окружающем мире, решительно полез в служебный планшет. — Спасибо за информацию. Но экспертизу всё равно делать придётся.

— Делайте, — великодушно разрешила старшеклассница. — Я даже заранее могу предсказать её результат. Любой может, у кого мозги не как у улитки.

— Ну и какой же? — не сдержался криполовец.

— Стабильная задержка, отсутствие осколочного поражения в эпицентре, все в ауте, — снисходительно продублировала дочь. — Это боеприпас исключительно для освобождения заложников.

— Почему? — полицейский по инерции вцепился в позицию оппонента.

— Потому что в любом другом сценарии поражающих свойств у этого боеприпаса было бы побольше, — химэ-два пожала плечами. — Задача диктует ТТХ. В Японии всё же очень ограниченный перечень подразделений, работающих такими номенклатурами уверенно. Молчу, никому из нас в толпе по балде этой железякой не прилетело. А ведь могло, согласны?

Снова гробовое молчание.

— Все такие подразделения структурно подчинены Национальной полиции, — заявила младшая дочь оябуна Эдогава-кай. — Плюс потом мою охрану потушили какой-то фармой — второй этап операции.

— Чем потушили?

— Медициной. Дистанционные уколы: всех моих бойцов меньше чем за секунду вырубили с неизвестной позиции инъекторами на расстоянии. Промахнулись только по Харуми-сану — он меня и спас.

— По мне тоже не промахнулись, просто я такой вариант учитывал, — ни к кому не обращаясь, сообщил вслух Дэнда. Заметив интерес белого халата, он ткнул себя пальцем в шею. — Я в защитном жилете. Воротник-стойка, под шлем заподлицо. Вот тут сзади мог остаться след, — отогнул ворот рубахи.

— Да в ваших следах нет необходимости, — вздохнул криминалист. — Материалов для исследований хватает на ваших товарищах.

— Ещё нападавшие читали наш внутренний чат Эдогава-кай, — без эмоций продолжил сятэй, хотя по сути этим взорвал невидимую информационную бомбу в закрытом пространстве.

— Какой был мессенджер⁈ — и эксперт, и один из дознавателей моментально сделали стойку.

— LINE, какой ещё может быть мессенджер в Японии?

Хорошо, что послушал Решетникова и притормозил тут — не стал вылезать из коридорчика в зал сразу. Так оно компактнее и информативнее вышло.

Мая мысленно суммировал: специальные боеприпасы антитеррора; дистанционные инъекторы, положившие бойцов сопровождения синхронно (!); плюс доступ к внутреннему чату защищённого национального японского мессенджера.

— И правда, не тянет на китайскую кустарщину, — неслышно пробормотал себе под нос глава Эдогава-кай. — Видимо, настало время и нам поучаствовать.

Он сделал два шага вперёд и оглушительно хлопнул в ладоши, как сэнсэй в до-дзё, привлекающий внимание учеников:

— Приветствую присутствующих!

Все вздрогнули.

— Меня зовут Миёси Мая, я — отец Наомото Хикару, — он пересёк проход и положил руку ребёнку на плечо.

Дочь тут же ткнулась виском отцу подмышку.

— Кроме того, — в голосе оябуна обозначился металл, — я действующий член Общественного Совета МВД. В связи с тем, что случилось вопиющее, официально уведомляю следственный аппарат полиции… хотя стоп. Это подождёт — Он перебил сам себя, повернулся и пошёл вокруг стола к Харуми-младшему.

Остановившись перед формальным подчинённым, Мая акцентированно поклонился не коротким поклоном начальника подчинённому, а гораздо глубже — почти что сайкэйрэй. Он задержался в этом положении дольше положенного.

* * *

ИНТЕРЛЮДИЯ

Полицейские, не сговариваясь, стремительно сделали вид, что изучают бумаги: Миёси-старший кланялся своему младшему так, что не принадлежащие к их организации почувствовали себя лишними.

Классические сорок пять градусов, застыл на несколько секунд — мало что может быть красноречивей.

— Спасибо за Хикару. — Оябун Эдогава-кай сказал, не разгибаясь.

Полицейские мысленно перевели себе на нормальный: кумитё только что иносказательно сообщал им, что конкретный человек находится под его личной защитой, во всех смыслах и со всеми вытекающими.

— Моё личное мнение: ты спасал ребёнка. Всё, что сделано тобой, продиктовано сложившимися обстоятельствами и от тебя не зависело. Как официальное лицо я сделаю всё, чтобы полицейское следствие было объективным, — Миёси Мая наконец выпрямился. — Возможностей хватит. — Лаконично, но ёмко.

— И понимай как знаешь, — беззлобно проворчал криминалист, на сей раз обращаясь к коллегам.