— Перерыв. Суд удаляется для анализа обстоятельств дела.
Заседание по мере пресечения прокурору Морите с самого начала не обещало быть лёгким. С одной стороны, резонансное дело против не последней в стране прокуратуры, чтобы мягко. От таких кейсов обычно стараются держаться подальше — любой судья будет осторожничать, не только этот.
С другой же стороны, противостоит прокуратуре Адвокатская ассоциация Токио, а за её спиной стоит Национальная ассоциация.
Куда ни ткни — для суда клин. И прокуратуру во врагах иметь не хочется, и подыграть не выйдет. Естественно, судья нервничает.
— Почему он так боится вашей Ассоциации? — Такидзиро проводил чиновника задумчивым взглядом. — Ну подумаешь, адвокаты. Прокуратура же страшнее?
— Если бы мы были в школе, я бы тебя напугала: так сыпятся иностранные шпионы, — Моэко понизила голос и наклонилась к уху товарища, чтобы не услышали другие. — Ты не ориентируешься дома, но периодически выдаешь нюансы иных стран. Какой вывод можно сделать в адрес такого человека?
— С адвокатурой раньше не пересекался, как и с судом в таком понимании, — товарищ удивлённо повёл рукой вокруг. — А подготовка предусматривалась на уровне университетского образования, причём готовили на заграницу. Ответ на мой вопрос будет?
— В Японии адвокатская ассоциация, если упростить, тоже является источником правовой нормы.
— Ух ты. Вот это я упустил. — Решетников подвигал бровями.
— Не в той степени, как суд и парламент, но тем не менее, — Моэко зевнула. — Чёрт, я сейчас на сытую кошку похожа. Как сказала бы Ута-тян, вот это палево… На твой вопрос: сконсолидированная адвокатура способна пошатнуть, твоими словами, столпы мироздания. В Японии. Рассказать механику?
— Видимо, в другой раз. — Такидзиро посмотрел, кто его прямо сейчас вызывает на личный номер, резко поднялся и направился в помещение для подготовки их стороны процесса — звукоизолированный стеклянный кабинет, происходящее в котором снаружи видно, но не слышно.
Моэко поднялась за ним, поскольку звонил отец.
Закрыв за собой двери, она решительно поставила чужой телефон на громкую:
— Папа, мы тебя слушаем оба.
— Решетников-сан, мне нужен ваш совет. Вы сейчас можете говорить? — отец проигнорировал дочь.
— Могу, Миёси-сан: судья объявил перерыв, заседание ещё на несколько часов, моё слово будет последним.
— Удобно перейти на видео?
— Лишних вокруг нет.
— Я по поводу этих ваших мыслительных процессов, помните, вы упоминали? Наблюдаю разрозненные события, которые не могу свести в систему. — Соткавшийся на экране Миёси Мая по-прежнему игнорировал Моэко, хотя в кадре её отлично видел. — Я могу попросить вас об одолжении, вы можете сейчас из моей головы вытащить массив информации? Мы оба знаем, что вы умеете. Прошу прощения за беспокойство, интуиция.
— Какого плана? — Такидзиро оживился.
— Ощущение перевёрнутых песочных часов.
— Могу попросить перечислить события, которые так вас напрягли? — взгляд товарища предательски стрельнул по сторонам.
— Во-первых, мы переехали из Атлетики в загородную резиденцию Эдогава-кай. — Родитель повёл вокруг камерой. — Потому что Йошида-сан пришла с новостью… — от последующего рассказа у Моэко только что брови на затылок поползли. — Вопрос первый. Вы лично считаете такой сценарий реальным?
— Не исключаю, но рядом с вами есть гораздо более компетентные товарищи, я о вашем друге из Пекина. Он владеет обстановкой ТАМ на порядок лучше — на тему чего от них в принципе ждать. Что он сказал?
— Сказал, что вполне реально. С учётом новейших политик Пекина, кое-каких нюансов в их подковерных раскладах на самом верху и того момента, что лично он — штучная номенклатура уровня ЦК.
— Что смущает тогда лично вас? Йошида-сан наверняка уже сообщила каким нужно органам о готовящемся преступлении: человек она компетентный, куда стучаться, знает.
Отец неожиданно опустил глаза, Моэко снова удивилась.
— Мой пекинский товарищ говорит, антидрон сегодня — проблема любой полиции в любом мегаполисе. Чень ссылается на личный гонконгский опыт и свой экспресс-анализ, сделанный там.
— Можно детали?
— «Если беспилотное крыло хотя бы на четверть на том уровне, как у перевозчика, который вёз меня сюда, труба бассейну». Цитирую дословно. — Родитель порывисто вздохнул. — Это временно, прогресс в одной узкой зоне вырвался вперёд и наверняка ситуация будет меняться. Но именно у полиции тупо нет ни антидроновых ружей, ни… — последовала полуминутная лекция, в течение которой Такидзиро глубоко ушёл в себя. — Что скажете на это?
— С такой стороны не смотрел, — товарищ согласился. — Сегодня действительно дырка в больших городах, причём в масштабах глобуса. Слушайте, ваш товарищ умный человек! Я-то больше привык к армейской снаряге, там с антидроном благополучно уже на уровне тактического звена.
— Именно. Чень так и сказал после Гонконга: пара безвестных операторов и два десятка детских леталок успешно парализовали всю гонконгскую полицию на его глазах в нужный момент. — Миёси-старший поморщился. — Резюмирую. С учётом нездоровой грызни между службами нашего государства, исполнители-китайцы вполне могут сподобиться на то, что сказала Йошида-сан. Вы понимаете, о какой именно грызне я сейчас говорю — с чьей подачей китайцам работать легче.
— Я услышал. Миёси-сан, можем только Хьюгу Хину-сан попросить дополнительно — у неё свой прихват среди ребят, приехавших в Атлетику по тридцать седьмому списку.
— Да. Понял. Точно. Спасибо. У меня с ней свои отношения, позвоню ей сам.
— Что-то ещё?
— Основная причина моего звонка. Места, где я живу и бываю, сколько себя помню, обычно под наблюдением. Где-то гласно, где-то негласно, кое-какие лица даже примелькались за годы. Друг с другом нарочито не здороваемся, но вполне себе перемигиваемся иной раз.
— Понимаю.
За главой одной из крупнейших гуми якудзы, разумеется, приглядывают, как и за всеми его мало-мальски значимыми «коллегами» — Моэко машинально кивнула. Как химэ она тоже сталкивалась, хоть и в безуспешных иной раз попытках запарковать машину у статусных ресторанов.
— Я всегда ретроспективно анализирую прошлый день, позапрошлый — помогает дисциплинироваться. — Отец продолжил. — Сейчас приводил мозги в порядок и понял — а я этого «пригляда» сегодня не наблюдаю. И, кажется, вчера вечером тоже.
— Ух ты.
— Особое звено Эдогава-кай, кроме прочего, всегда мониторит ситуационное окружение. В течение последних суток-двух кто-то пытался выяснить: группу крови моей младшей дочери, информацию о лекарствах её родной матери. Ещё в лицее Хикару-тян вчера был странный пожарный инспектор, который большую часть визита уделил схеме эвакуации при пожаре.
Моэко здорово удивилась: об этой группе не знала даже она до сегодняшнего дня.
— Левый? — Такидзиро напрягся.
— Да. Сятэйгасира направления связался с пожарной охраной: такого человека там нет, никогда не было и они никого не посылали.
— … но в школе ему на все вопросы ответили?
— Именно.
— Документы прикрытия, — выдал без перехода Решетников. — Государственная контора с документами прикрытия — с аферистом в школе бы разговаривать не стали. Миёси-сан, что ещё?
— Где-то даже смешно рассказывать.
— Внимательно вас слушаю.
— Полиция и таможня в порту и на выходе регулярно хлопают левый товар. Наши интересы там в топе, поэтому мы в курсе каждый раз по всем позициям.
— Контрабанда?
— Да. Изъятые товары уходят на склады вещественных доказательств, потом самое интересное. Через предсказуемые промежутки времени эти изъятые товары снова появляются на улице, — глава Эдогава-кай ухмыльнулся.
— После закрытия дела тот, кто должен уничтожить, продаёт через своих людей конфискат? — спутник развеселился.
— Да. Эти люди, все их каналы для нас давно не секрет — мы в порту старожилы. Как и для них не секрет, где найти молчаливого посредника, если нужно.
— Понял. И?
— Очередная партия «в продажу» не поступила, раз, хотя кое-кто её ждал. И не просто ждал, планировали перепродать через свободную экономическую зону гайдзинам, даже столбили сделку.
— Может, с той стороны забора просто навели порядок? — предположил метис. — Какая там была номенклатура?
— Спутниковые телефоны, защищённые китайские терминалы, очень хорошие аккумуляторы, — отец назвал марку.
— Армейские, — лицо Решетникова вытянулось.
— Это не всё. Ещё — контрабандные подделки документов из Китая.
— Их что, тоже потом сливают на улицу⁈
Миёси-старший красноречиво промолчал, точнее, выдержал паузу. Затем кивнул:
— Если не связывать одно с другим, можно сказать, всякое в жизни бывает. Но я за чёрным рынком слежу пристально и давно, кое-что бросилось в глаза.
— Опустели целые категории за короткий промежуток времени?
— Скорее, на рынок синхронно не вышли разрозненные поставщики. Может, что-то изменится, но совпадения рядов мне не нравятся.
— Они в курсе вашей новой жены и дочери, — уверенно зарядил Такидзиро в следующий момент.
— Ты ж мой тактичный, — пробормотала Моэко. — Хотя спасибо.
— Они готовят их изъятие, вы понимаете, чьими руками, — уверенно продолжил логист.
— На побережье одну «рыбацкую базу» мы накрыли, но кто сказал, что она единственная? — напомнила дочь отцу.
Родитель резко загрузился:
— Надавить на меня, чтобы я отдал Ченя, невозможно в принципе, однако кто-то может не разбираться. Этот кто-то, сидя снаружи, реально может считать: забрав Хикару и Нозоми, переговоры со мной насчёт Ченя можно вести совсем с других позиций.
— На подхвате у этих внешних структур пыхтят наши собственные, дай бог здоровья Принцессе, — хмуро заметил Такидзиро. — Точнее, в их обеспечении. Вот что я сейчас чувствую: приходивший в школу к Хикару-тян «пожарный» из того же заведения, которое посещало Йошиду-сан в лице её нового бойфренда.
Министерство обороны.
— Вы мне помогли, Решетников-сан, спасибо. — Миёси-старший что-то решил и резко засобирался. — Я ваш должник. Вроде и на поверхности всё было, а у меня без вас мозаика из камушков не складывалась. Хотя всё на виду, мог догадаться, — соединение разорвалось.
— Нам стоит волноваться? — Такидзиро очаровательно обеспокоился. — Твоя сестра — чудный ребёнок, а китайцы с помощью наших…
— Папа знает, что делать. Спасибо, что помог ему сообразить. — Моэко прислонилась лбом к мужскому виску.
Они, не сговариваясь, посмотрели на судейскую комнату — дверь была закрыта и выходить оттуда пока никто не собирался.
Напротив через зал заседаний в такой же комнате, но только для конвоя угрюмо таращился в пол прокурор Морита. Он в плане меры пресечения, судя по лицу, ничего хорошего для себя не ждал.
ИНТЕРЛЮДИЯ
Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.
— Хину-тян, извини, что беспокою. В Атлетике тебя нет уже несколько часов, а дело срочное.
— Здравствуйте, слушаю.
— Помнишь, мы твоим друзьям, работающим на государство, передали пленных с побережья?
— Да, Мая-сама.
— У нас есть возможность деликатно поинтересоваться судьбой расследования? Причина моего вопроса: всё те же люди хотят вот что сделать в твоём бассейне, детали такие…
…
— Хорошо, сейчас с ними свяжусь, потом перезвоню вам. Спасибо большое, что предупредили.
— Погоди! Хину-тян, ты что-то собираешься делать в Атлетике?
— Не собираюсь, а уже делаю по другому каналу. Срочно прекращаю все занятия, освобождаю площади.
— Те люди могут заметить и насторожиться, нет? — мужской голос сомневается.
— Мая-сама, а вы хотите детей в качестве прикрытия использовать? Там занятия младших групп до вечера.
— Ох. Извини. Конечно, ты права. Это я не подумал, совсем уже помешался со шпионскими страстями. Прости ещё раз.
— Формально будет объявлена профилактика, такое случается, если засбоит система очистки или кто-то нырнёт в бассейн в одежде.
— Дети есть дети, прочее неважно. Я не подумал в стрессе.
— Не волнуйтесь, всё естественно — оно и до сегодня периодически происходило. Сорри за натурализм, в самых младших группах в лягушатнике кто-то и укакаться может — в том году было.
Через несколько минут, ещё один разговор этих же абонентов.
— Мая-сама, я очень удивлена. Ответ на ваш вопрос: суд избрал тем фигурантам подписки и ограничительные браслеты — из изолятора следователей тех людей отпустили. Решение суда.
— Хм.
— Мои друзья в известной организации тоже удивлены. Проблема в том, что у них именно с судами контакт небольшой — специфика работы.
— Логично. В Японии у контрразведки небольшой опыт уголовного процесса, по крайней мере, в наше время.
— Именно. Они говорят, есть вариант, что на следственного судью кто-то повлиял, оно даже между строк читалось — но в правовом государстве решает суд. Если б была война… — женский голос прямо намекает паузой.
— Упаси боги. Не надо войны. Спасибо за информацию, ты мне очень помогла.
— Не за что, вы мне тоже. До сих пор не верится, что ваша информация может оказаться правдой. На всякий случай: массажный сектор — за тремя стенами, водная арена не работает, но спа будет в порядке в любом случае. Можете возвращаться, мне кажется, вы перестраховались.
— Шутишь? — мужской голос озадачен. — Если оно случится, эвакуация вниз по-любому. Нет уж, мы пока здесь.
— Пха-ха-ха, это я вас поддеваю. До свидания.
— До свидания.
ИНТЕРЛЮДИЯ 2
Daikoku Parking Area, знаменитая точка отдыха неформалов на платной дороге в Йокогаму.
— Мы на месте. — Сятэйгасира махнул второму и третьему микроавтобусам, а сам полез наружу из командирского.
Двое китайских байкеров, на хвост которым сели в токийском порту, вели очень интересную жизнь. Они не курили (для хань — нонсенс, знают все, кто с ними более-менее регулярно имел дело), не оборачивались на длинные женские ноги под микроскопическими юбками, не остановились возле распродажи акционного пива — хотя именно от байкеров там не протолкнуться.
— Давай ты здесь, а я пойду осмотрюсь? — сятэйгасира-хоса встал рядом и потянулся, разминая спину.
Место было знаменитым и где-то культовым.
Многоуровневая автострада между двумя крупнейшими портами шла вдоль складов, справа до моря — контейнерные площадки. На искусственном острове неформалы различных направлений давным-давно облюбовали площадку для тусовок — с одной стороны инфраструктура под боком, с другой стороны — никаких живых людей, по крайней мере ночью, поскольку промзона, а не жилая застройка.
Можно гудеть на полную, во всех смыслах.
— Предсказуемо. — Сятэйгасира глядел, как объекты, не сговариваясь, направились к единственному пустому передвижному бару на всей площадке.
Китайскому, что характерно.
— Это не бар, — заместитель хищно разглядывал фигурантов из темноты.
— Вижу. Ни тусовки, ни выносного меню — как они заказы принимать собираются?
— Чайки, — сятэйгасира-хоса кивнул.
— ???
— Едой оттуда не пахнет — рядом с ними нет чаек. Опять же, чисто — ни мусора снаружи, ни пустых банок.
— Да я согласен, ты меня не агитируй. Это база, не бар.
— Что дальше?
— Ждём пару часов: эти здесь не просто так, явно какое-то место сбора. Когда подгребут остальные, будем смотреть, кого изымать.
Никто из двоих не стал упоминать, что даже место установки было неправильным — не в зоне освещения и основной толпы, а ближе к контейнерам. Основная масса клиентов досюда просто недошагает.
— И запарковались носом к выезду, — пробормотал сятэйгасира-хоса.
— Ну. Как полицейские детективы в штатском, только таблички не хватает.
— Хань, — пожал плечами кохай. — Неместные, в нюансах не шарят. Задачу им нарезали — они её честно исполняют, а обстановкой не владеют по определению, потому что чужая страна и не своя территория.
— Так «сливаться с местностью» можно только если уверен в безнаказанности, — констатировал сятэйгасира. — Что странно: полиция вроде ещё не с ними.
С кем «с ними» вслух не прозвучало, но и так обоим понятно.
— Они же тут только готовятся, предположительно. Работать будут в другом месте, а в свете новостей не удивлюсь, если они и задержания не боятся.
Внутри организации только что довели: китайцы, которых взяли на побережье на заброшенной рыбацкой базе и передали в контрразведку, отпущены судом. Да, под ограничительный браслет — но тем не менее.
Там же, через некоторое время.
— Всё, больше не ждём. — Сятэйгасира в треугольнике, образованном тремя минивэнами, быстро распределил задачи.
«Передвижной бар» за последний час принял две подгруппы по два человека плюс двое внутри были изначально. Итого шестеро.
Из трейлера-прицепа наружу последовательно выкатили пять мотоциклов.
— Пятеро — работать, один на базе. — Сятэйгасира-хоса, приподнявшись на цыпочках, над головами товарищей апдейтнул обстановку. — Наши действия?
— Разъезжаются. — Сэмпай спокойно наблюдал за чужаками из густой тени. — На их байках — только по тому серпантину, по нашей дороге нельзя в это время суток. Успеваем перехватить вон там, нам ближе. Берём двух средних, хвост не трогаем.
Он не стал объяснять, что сейчас полностью полагается на интуицию — мотоциклисты по краям были ну очень похожи на самое обычное обеспечение и как источники информации скорее всего окажутся бесполезными.
Ещё один нюанс, кумитё о происходящем ничего не знает. Да, он сообщил: вчерашний «пожарный» в школе Хикару-тян, попытки взять очень интересную информацию в медицинской клинике — плоды одного дерева. К жене и младшему ребёнку топчут дорожку, понятно, для чего.
Сказать-то оябун сказал, но прямых команд не отдано — по вполне понятным причинам. То, что происходит здесь и сейчас на платной дороге в Йокогаму — исключительно компетенция руководителей среднего звена.
В случае полицейского ареста, допроса любой интенсивности, даже допроса под прибор или под укол Миёси Мая будет искренен: ничего не знаю, команды не отдавал, своим людям ничего не приказывал. НИЧЕГО НЕ ЗНАЮ.
Это будет правдой, а правда не опровергается.
Первая пара съехала по серпантину до первого уровня трассы, притормозила и покатила вперёд.
Как только это произошло, вторую пару стремительно заблокировали двумя минивэнами спереди и сзади. Электрические шокеры, пластиковые стяжки на руки и на ноги, кляпы в рты — пара китайцев вместе с мотоциклами заброшены в третий микроавтобус.
Крутой разворот — и три вэна через десяток секунд со скоростью ближе к двум сотням уходят на серпантине совсем в другую сторону.
Выехавший к повороту через полминуты последний пятый китаец добрую минуту вертел головой, пытаясь разыскать подельников — картинку с места сятэйгасира аккуратно снимал дроном-наблюдателем:
— Чисто. Первые двое не видели, последний не понял.
Буквально через три минуты, в одном из минивэнов. Техническая зона рядом с Daikoku Futo.
— Меня зовут Мацуда Гэнтаро. Я — сятэйгасира-хоса Эдогава-кай. Могу записать кандзи — погуглите имя, я есть в интернете. Правую руку для этого могу освободить.
Хань, к сожалению, не истерили, не бились бестолку взбесившимися рыбами — лишь хмуро смотрели исподлобья.
Японца это не смутило:
— Вы задержаны нами по подозрению в подготовке преступления. Ваши имена и ранги в организации? Если являетесь действительными военнослужащими, ваши звания и должности?
Там же ещё через минуту.
— Прошу меня извинить, но своим молчанием вы не оставляете нам выбора.
Мацуда безукоризненно вежливо поклонился и прямо из салона начал звонить в специальную группу Эдогава-кай. Закончив разговаривать, он без эмоций проинформировал пленных:
— Мы не хотим делать вам больно. Мы не хотим, чтобы вы страдали. Мы — не садисты, получающие удовольствие оттого, что кому-то плохо. Мы обыскали ваш «передвижной бар» — его содержимое очень плохо согласуется с внешнем имиджем. Сейчас приедет наш врач и вы всё равно всё расскажете.
Если подумать, у этой ситуации нет альтернативы. Интуиция не подвела, из пятерых взяли правильную пару — но проблема в том, что они молчат.
А даже и скажи они что угодно, всё равно потребовалась бы проверка, не на слово же верить.
— Ждите тут, — бросил борёкудан своим, открывая двери. — Пойду к повороту, встречу Доктора сам.
По-хорошему, побегушки должен делать кто-то из младших, но Доктору нужно очень точно довести обстановку и сформулировать задачу, а это сятэям не перепоручишь.