Её я узнал сразу — по голосу. Мне даже не нужно было смотреть на сверкающие в темноте ярко-бирюзовые глаза с вертикальным разрезом, я и так знал, что в них горит смесь любопытства и жажды деятельности.

— Лира, что ты тут делаешь?

— Думаю, спасать тебя человек или подождать, когда попросишь.

— Ты же ребёнок.

— Мне вчера двенадцать лет исполнилось. Я больше не ребёнок, — фыркнула искажённая. — Так что, спасать тебя, человек, или нет?

— А сможешь?

— Могу, — выпалила Лира. — Но взамен ты окажешь мне услугу.

— Если это в моих силах, безусловно, — согласился я.

Селена и Лис уже проснулись, но в наш разговор не вмешивались, только внимательно слушали. Я активировал «Осветитель (F)», чтобы видеть свою собеседницу.

— А где ещё трое твоих, Эллади? Длинную и Хитрого вижу, — перечислила Лира, по очереди указывая на Селену и Лиса. — А где Старый, Здоровяк и Хиляк?

— Старый ушёл на покой…

— Ну да, ему давно уже пора, — перебила меня Лира с твёрдой уверенностью в голосе, что сорок лет — это уже конец. И вообще столько не живут ни люди, ни искажённые.

— А Здоровяк и Хиляк… Нет их больше с нами. Погибли, — слова дались с трудом, их приходилось выталкивать, будто они застряли между горлом и памятью.

— Монстры? — с пониманием спросила искажённая.

— Нет, — я покачал головой. — Их убили твари пострашнее монстров.

— Страшнее Камнереза? Кто это?

— Самые страшные твари в любом мире — это люди, Лира.

Искажённая лишь скептически выгнула бровь.

— Эллади, ты не страшный. Твои человеки — тоже. Значит, люди — не страшнее монстров. Зачем ты меня обманываешь?

Похоже, искажённая верила в «человеков» больше, чем я сам. И, наверное, больше, чем «человеки» верили сами в себя.

На несколько мгновений установилась тишина. Селена молчала, а Лис, чуть наклонив голову, посмотрел на Лиру и хмыкнул. Громко и нарочито — видимо, решил, что о погибших уже сказано достаточно.

— А у Эллади какая кличка? — поинтересовался охотник.

Искажённая на мгновение смутилась, а потом быстро выпалила:

— Не скажу, — и сразу же перевела тему. — Раз мы договорились, я пошла вас спасать. Ждите.

Лира исчезла в проходе, и я услышал, как она ползёт по вентиляционной шахте. Я пожал плечами и зевнул: тайна монстра в шахте разгадана, можно расслабиться. Опасность, как выяснилось, была двенадцатилетней, разговорчивой и расчётливой.

Минут через десять за деревянной дверью послышалось копошение.

— Человеки, — раздался из-за двери приглушённый голос Лиры. — Я открою запоры, но это будет долго.

Копошение продолжалось, я вспомнил один из интересующих меня вопросов.

— А как эта дверь вообще простояла более ста лет? Дерево ведь, — задумчиво пробормотал я, ни к кому не обращаясь.

— Это системное дерево, — ответил Лис. — Куда прочнее обычного дуба.

— Системное дерево? Так это можно устроить лесоповал и добычу ядер одновременно?

— Нет, — усмехнулся охотник. — Системные растения ядра не имеют. В них есть ОР или что-то, что можно в ОР превратить. Но делать это могут только монстры.

— Есть ещё модификация для людей, — добавила Селена, — которая позволяет извлекать ОР из еды. Тогда и человек начинает производить ОР, как искажённые и монстры.

— А почему тогда все люди эту модификацию себе не ставят? — удивился я.

— Не выгодно. Нужно или мясо монстров есть, или системные растения, а это дорого. Дешевле делать то, что ты умеешь, и на заработанные деньги уже покупать ОР, — ответила девушка.

За дверью что-то глухо стукнуло.

— А почему все не строят из системных деревьев?

— Дорого, — усмехнулся Лис. — Они только в землях монстров растут, обрабатывать их тяжело. Обычный дуб простоит лет пятьдесят, а то и больше. Для обычного человека этого более чем достаточно.

Лира не теряла времени даром. Раздался отчётливый щелчок, и дверь медленно, со скрипом, начала открываться. Искажённая стояла в проёме: маленькая, подвижная, с ярко-бирюзовыми глазами, в которых плясало довольство, а на лице — широкая, самодовольная улыбка.

— Вот, — сказала она, отряхивая ладони. — Открыла.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Но на спасение это не похоже.

— А это и не оно, — не смутившись даже на мгновение, ответила Лира. — Сейчас спустимся к одному монстру, вы его убьёте, а потом я вас выведу наружу.

— Монстр — это и есть запрошенная тобой услуга?

— Ага.

Лис уже открыл рот, явно собираясь спросить про монстра, но я его опередил.

— Лира, что ты всё же здесь делаешь? И зачем убивать монстра, если и без этого можно покинуть Храм?

Искажённая опустила взгляд в пол. На миг вся её бравада съёжилась, и перед нами снова оказалась девочка — упрямая, отчаянная, но всё-таки девочка.

— Это секрет… — Лира подняла взгляд на меня. — Но если ты и твои человеки обещают его хранить, я расскажу.

Я переглянулся со своими бойцами и кивнул.

— Это испытание, — начала Лира. — Взрослые против него, запрещают нам, но сами ведь его проходили!

В голосе искажённой послышалась обида: как же, её предки залезали в пасть ко льву, кто-то даже выжил, а теперь повзрослевшие смельчаки мешают рисковать жизнью своим детям. Убеждать Лиру, что взрослые правы, я не стал — сам был подростком и прекрасно помню, как реагировал на такие слова. Любой довод старших звучал тогда не как забота, а как заговор против твоей будущей великой судьбы.

— В этом храме Первоотец создал искажённых, — продолжала Лира. — Владыка уничтожил Первоотца, но ходят легенды, что часть его души спаслась и дремлет где-то в катакомбах под храмом. Ждёт, когда дети найдут и воскресят своего Творца.

Лира опять опустила взгляд в пол. Голос её стал тише, почти благоговейным. В сыром подземном коридоре это воспринималось странно: как молитва, случайно произнесённая в склепе.

— Вот мы и ищем. Только… Только испытание пока никто не прошёл — мы все катакомбы обыскали, но Первоотца так и не обнаружили. А в качестве доказательства, что ты пытался, необходимо принести что-то, принадлежавшее последователям нашего бога.

Слов Лира сказала не много, но картину мира они меняли кардинально. Я потратил несколько минут, чтобы уложить всё это в голове.

— Первоотец создал искажённых? — переспросил я.

— Ну да. А чем искажённые хуже людей? — с вызовом спросила Лира. — У вас же есть свой создатель — Владыка. Вот и у нас есть свой создатель и бог.

Ну да, Чарльз Дарвин в этом мире ещё не родился. Да и вообще, с научным подходом у них здесь серьёзные затруднения. Зато с богами, проклятиями и удобными объяснениями чужого уродства всё поставлено на промышленный уровень.

— И как Первоотец создал искажённых? Из глины? — с нескрываемым сарказмом спросил я, ожидая услышать очередной религиозный миф.

— Иногда ты поразительно глуп, Эллади. Хотя это простительно для человека, — с обидой ответила Лира. — Раньше, до Первоотца, животные и растения накапливали в себе ОР, но не могли сформировать ядра. И только ваш Владыка раздавал «Тело Господне», которое создавало Искру в теле человека и делало его рабом вашего бога.

— Владыка не мой бог, Лира. И уж точно я не его раб, — судя по косым взглядам, которые кинули на меня Лис и Селена, говорить этих слов не стоило. Но старая душа атеиста не смогла сдержаться.

— Ты носишь в себе Искру своего бога, значит ты — его раб, — безапелляционно припечатала Лира. — А Первоотец хотел создать свободных от божественного промысла существ. Он изобрёл самоподдерживающееся и самораспространяющееся, — Лира произнесла оба слова чётко, правильно и без запинки, так, словно делала это уже не раз, — благословение. И тогда животные смогли сформировать ядра. А люди, поглотив их ядра, в которых отсутствовало божественное вмешательство Владыки, — стать первыми свободными разумными.

Я грустно усмехнулся. Уверен, церковники и сам Владыка считают это не благословением, а проклятием. А ещё выходило, что, кроме искажённых, Первоотец породил монстров, сделав мир гораздо более опасным. Интересно, а откуда до появления ядер в монстрах люди брали ОР?

— Но Владыка не дал Первоотцу доделать свою работу. Поэтому некоторые искажённые такие… — Лира явно хотела сказать «изувеченные», но сдержалась. — Но мы верим, что если найти частичку души Первоотца и воскресить его, то он сможет доделать свою работу и тогда все искажённые станут не только нормальными. Они станут совершенными!

— Совершенными?

— Ну да, — кивнула Лира. — Думаешь, удобно, когда руки разной длины? Или когда чешуя покрывает только часть лица, а шею нет? Один удар монстра — и смертельная рана готова.

Мне в голову пришла интересная мысль: у Падшего Алтаря отсутствует одна Чаша. Может, её специально убрали, чтобы спасти от «гнева»? Может быть, в ней и заключена часть души Первоотца? А если пойти немного дальше в своих размышлениях, то, может, республиканцы дали Алтарю свободу? Чем бы Алтарь ни был — артефактом с заточенной в нём душой или супер-компьютером с ИИ.

Тогда легенда не такая уж и сказочная. Кто-то Чашу забрал и спрятал в катакомбах под Падшим Храмом. Интересно, а если воскресить Первоотца, он же не откажет в такой малости, как снятие Метки Владыки — его заклятого врага? Впервые у меня в голове начал складываться хоть какой-то правдоподобный план. Если, конечно, воскрешение бога считать реалистичной затеей. С другой стороны, после всего, на что я насмотрелся в этом мире, даже божественная некромантия выглядела не безумием, а рабочей гипотезой с умеренными рисками.

Но сначала нужно отправить Лиру домой. Втягивать ребёнка в божественные разборки я не собирался. Для неё он, конечно, Первоотец, но вот церковники, уверен, называют его Падшим Богом. И ещё большой вопрос, кто прав.

Я достал один либр, монету республики, и показал её Лире.

— Пойдёт, как доказательство, что ты прошла испытание?

Глаза девочки загорелись.

— Ого! Редкая штука! Так ты тоже проходил испытание? Эллади, ты — искажённый? — затараторила Лира. — Хотя нет, у тебя же Искра Владыки. Ты человек.

— Монстр, которого нужно убить, он же мешает тебе пройти глубже в катакомбы, чтобы пройти испытание? — ответил я вопросом на вопрос.

— Да, — лицо Лиры немного скривилось. — Сильный очень, сама не справлюсь.

— Тогда давай так. Я тебе отдам монету, а ты покажешь нам выход. И все довольны: ты пройдёшь своё испытание, мы покинем Храм, а монстр останется жить. Что скажешь?

Лира ответила быстро и резко:

— Ты предлагаешь мне соврать? Может, человеки таким и занимаются, но мы, искажённые, — нет! — чуть повысив голос, пристыдила меня девочка.

Я посмотрел на Лиру и увидел упёртость и уверенность в своей правоте. Тяжело вздохнув, я спрятал монету в кошель. Взятка не сработала.

— А как вышло, что вашего Первоотца ищут только подростки? Взрослые не хотят? — спросила Селена.

— Взрослые не могут… — Лира немного поколебалась, потом махнула рукой и продолжила. — С тех пор, как Владыка обрушил свой гнев на Первоотца, в эту долину не было нормального прохода. Только тонкий лаз, куда взрослые… — искажённая оборвала себя и поправилась, — старые и крепкие пролезть не могут. Только вёрткие и стройные. До двенадцати нас в этот лаз не пускают, но после мы уже становимся взрослыми и запретить идти в Храм нам не могут.

— Так и сложилась традиция… — пробормотал я. — А когда появился нормальный проход?

— Где-то полгода назад. Сильное землетрясение в горах. Вот тот пролом и открылся. Кое-кто из взрослых попробовал, но их церковники в баронских землях поймали, — Лира продолжать не стала, но и так было ясно, что случилось дальше — вырезание ядра и костёр.

Я ещё раз посмотрел на Лиру. Двенадцать лет. Самоуверенности хватит на троих взрослых, а упрямства — на баронскую дружину. Если к этому прибавить непогрешимую веру в то, что где-то под разрушенным храмом лежит ответ на все беды её народа, то выйдет, что отправить её домой словами не получится. Силой — тем более. Даже если связать и вынести наружу, она вернётся при первой же возможности, как только освободиться. Она слишком любопытная и захочет посмотреть, что мы тут делаем. Да и по религиозным соображениям может не пожелать оставлять «человеков» без пригляда рядом с сакральным объектом.

Значит, выбор был не между «брать ребёнка с собой» и «не брать». Выбор был между «Лира рядом, под присмотром» и «Лира где-то в катакомбах одна». Как говорится, если не можешь победить — возглавь.

— Лира, я тоже хочу найти Первоотца, — сказал я. — Поможешь?

Девочка некоторое время смотрела на меня задумчиво.

— Эллади, ты — человек, — наконец выдала Лира. — Зачем тебе наш бог?

— Мне нужна его помощь, — обтекаемо ответил я, но, видя требовательный взгляд Лиры, понял, что этого будет мало. — У меня возникли серьёзные разногласия с Владыкой.

Селена и Лис переглянулись, в их глазах я увидел одно и то же выражение: шок, граничащий с испугом, и явное осуждение. Всё-таки недооценил я влияние местной пропаганды и Церкви на умы, думал, после всего, что мы сделали, вбитые в их головы скрепы расшатались достаточно для принятия части другой правды.

С другой стороны, раз с оружием на меня не кинулись и Кругом Владыки осенять себя не начали, то не всё потеряно. Религиозная нетерпимость из них понемногу выходит.

Лис справился с новыми вводными довольно быстро и лишь глубоко вздохнул, смиряясь с неизбежным. А вот Селена чуть отстранилась, плотно сжав губы, будто пытаясь отгородиться от меня и от того, что я только что сказал вслух. Богохульство — странная штука: ранит не бога, а людей, которым внушили, что они обязаны страдать вместо него.

— А если Первоотец не станет помогать? — насторожилась Лира.

— Возможно, тогда он сможет хотя бы указать мне путь. А если нет — ну что ж, пойду искать решение своей проблемы в другом месте, — ответил я и твёрдо добавил: — Мне нет никакого смысла уничтожать вашего бога или доносить о его нахождении церковникам. Как я говорил, у меня с Владыкой есть некие трения.

Лира ещё немного поколебалась.

— Ладно, Эллади, я помогу, — наконец произнесла девочка. — Отец говорил, что с тобой можно иметь дело и что своё слово ты держишь. Но если ты обманешь, то станешь заклятым врагом всех искажённых. И моих тоже. Я лично приду за твоей головой и ядром, Эллади.

Лира говорила совершенно серьёзно. Без тени шутки или бравады.

— Договорились, — медленно произнёс я, не отрывая взгляда от ярко-бирюзовых глаз, в которых вместо любопытства светился лишь холод.

Лира немного помолчала. Лёд из её взгляда постепенно уходил, вытесняемый детской энергичностью и задором. Словно она сама только что испугалась того, насколько взрослой может быть.

— Только вряд ли мы найдём Первоотца. Тут всё за прошедшие сто лет обыскали, — уже обычным голосом произнесла девочка. — У меня даже карта катакомб есть! Только чтобы в них попасть, нужно с монстром разобраться.

На словах о монстре Лис оживился и сделал шаг вперёд. Охота на монстра была понятной и позволяла не думать, к чему могут привести «некие трения» с богом.

— И что за монстр? — с интересом в голосе спросил охотник.

Лира махнула рукой и сделала шаг внутрь коридора.

— Идите за мной, я всё расскажу по дороге. Монстр большой, мы зайдём через узкий коридор, в который он не протиснется.

Я поднял повыше «Осветитель (F)», чтобы освещать дорогу, и последовал за Лирой.

— Там засел Лесной Терзатель, — продолжила искажённая. — Обычно Терзатель не любит подземелья, но он подружился с тем болваном, что стоит в Алтарном Зале. Страж убивает посетителей или загоняет их в сторону логова Терзателя, а монстр нападает там на пришедших и убивает их. А ещё Страж позволяет Терзателю спокойно перемещаться в Алтарном зале, поэтому монстр забирает убитых и уносит их с собой.

Вот почему возле Падшего Алтаря нет трупов. Симбиоз двух убийц, без всяких «Шипов подчинения (F)», основанный на одной лишь взаимной выгоде. Храм, когда-то построенный для поклонения, превратился в кормушку. Сначала для церковников, а потом для монстра. Похоже, такая судьба у всех храмов в этом мире — генерировать прибыль своим владельцам.

— И много посетителей было? — поинтересовался я.

— Пара десятков с тех времён, как появилась расщелина, — не задумываясь ответила Лира. — У нас тут наблюдательный пост есть из тех, кто прошёл испытание, но всё ещё не стал слишком крупным.

— Терзатель старый? — задал более практичный вопрос Лис.

— Нет. Он пролез в ту же расщелину, что и человеки, и уже тут подрос и не смог вылезти обратно, — ответила Лира. — По крайней мере, раньше его тут не было. А когда появился, первое время Терзателя можно было выманить или обойти. Но монстр подрос и поумнел, теперь его не обманешь.

Мы шли по узкому коридору молча. Лира двигалась впереди уверенно, словно уже не раз проделывала этот путь. Периодически попадались вертикальные вентиляционные шахты диаметром сантиметров в тридцать. Они давали немного рассеянного света уже взошедшего солнца.

Туннель был словно просверлен в камне скалы. Я коснулся стены и провёл по ней пальцем — поверхность гладкая, будто выплавленная. Строители Храма явно не пожалели сил и энергии на создание этих коридоров. Или не строители. После рассказа Лиры я уже не был уверен, что понимаю, где заканчивается ремесло и начинается божественная инженерия.

Впереди коридор делал резкий поворот влево, и оттуда слышалось что-то вроде тихого, прерывистого шипения. Лира остановилась так резко, что я чуть не налетел на неё спиной.

— Тихо, — прошептала она. — Дальше уже его территория.