И Джон, и я несколько секунд неотрывно смотрели на рукотворную звезду. Вернее, для местных это была звезда и магия. А для меня — сигнальная ракета на парашюте. Ярко-синий огонь медленно спускался вниз и заливал поляну, руины и весь окружающий лес неестественным светом. Такая штука была видна на многие километры — идеальный маяк для баронских солдат.

Джон одним движением скинул пневморужьё со спины и направил на Селену. Слишком отработанное движение, чтобы оставалась надежда на промах.

— Не дергайтесь, или сразу подстрелю вашу бабу, а потом сомнём остальных, — сказал Джон мне, и я понял, что выбор слабой цели — подчёркнутая демонстрация нашей беспомощности. Потом Джон обратился к своим: — Парни, ломайте дверь. А ты, охотник, рассказывай, почему мне не прибить тебя напоследок.

Говорил Джон спокойно и уверенно, но чуть быстрее, чем раньше. Да и напряжение в голосе полностью скрыть ему не удалось. Значит, он осознавал глубину проблемы, и можно попробовать выйти живыми из этой переделки.

— Командует загонным отрядом лейтенант Бертран, — приходилось повышать голос, чтобы перекрикивать звук ломаемого дерева. — У него есть кавалерия, экипированная не хуже вас. А сюда ведёт хоть и заброшенная, но дорога. Так что баронские доберутся быстро. А если сунешься на нас, двое твоих людей получат серьёзные раны и от всадников уже не уйдут. Кого из своих бойцов ты хочешь бросить умирать?

Последний вопрос я задал не Джону, а его бойцам. Пусть представят себя не победителями, а мешками с мясом, которые перемалывает кавалерия.

Джон задумался, а я чуть внимательнее рассмотрел его чудо-оружие. Это было пневматическое ружьё — видел пару раз такие по Дискавери. Длинная трубка — ствол, утолщение на конце — глушитель. Цилиндр под стволом — баллон со сжатым воздухом. Рычаг в начале ствола — затвор. Над стволом — оптический прицел, правда, судя по размерам, малой кратности, наверное, ×2. Никаких признаков барабана или короба для дротиков, оружие явно однозарядное. И перезарядка должна занимать немало времени.

— Кому рассказали про искажённых? — спросил Джон.

— Мы — никому. А вот урод, что запер нас здесь, мог рассказать лейтенанту Бертрану, — ответил я. — Так что даже если вы нас всех убьёте, останется Жан. Он хоть и предал нас, но и вас ему покрывать никакого смысла.

— А вы, значит, про искажённых и нас рассказывать никому не будете? — с иронией спросил Джон.

— Баронские нас подставили. Послали на убой. Так что бесплатно, — я выделил голосом последнее слово, — я им ничего не скажу. А за слова без доказательств мне не заплатят.

— Звучит похоже на правду.

— Потому что это и есть правда, — зло бросил я.

Джон ещё несколько секунд молча пялился на меня сквозь прорези шлема. Из-за синего света эти прорези казались пустыми, как щели в заколоченном склепе. У него в голове явно крутились шестерёнки: он оценивал время и возможности. Потом медленно опустил пневморужьё стволом вниз, но не убрал за спину.

— Ладно, охотник, — процедил он. — Ты прав. Мне сейчас не до вас. Мы уходим. Вы сидите здесь ещё пятнадцать минут. Не высовываетесь, не орёте, не бежите следом. Потом можете делать что хотите. Договорились?

Я кивнул, но ни щита, ни копья не убрал.

— Договорились.

Врать в лицо вооружённому человеку оказалось проще, чем я ожидал. Джон, всё так же следя за мной и не отворачивая головы, проорал приказ своим бойцам:

— Не нужно всю дверь ломать, только дыру, чтобы пролезть.

За следующие десять минут люди Джона проломали по центру двери дыру около метра в диаметре. Согнувшись, можно было пролезть, хоть и не быстро. Бойцы начали по одному протискиваться в проход. Джон ушёл последним. Он не поворачивался к нам спиной. Пятился, держа пневморужьё наготове, пока не исчез за углом коридора. Я услышал, как сапоги его людей загрохотали по каменному полу в сторону, откуда мы пришли, — тяжёлый, гулкий топот людей в железе. В какой-то момент Лис вдруг чуть повернул голову, будто прислушался к чему-то в коридоре, но потом махнул рукой, мол, ничего важного.

Соблюдать договорённости с Джоном я не собирался. Они были даны под угрозой расправы, так что «никакого урона чести», как любят выражаться аристократы, да я и не дворянин. Но и бежать за Джоном — глупость. Вдруг он кого-то оставил прикрывать отход? К счастью, был ещё один выход из зала.

Как только шаги банды Джона совсем стихли, я повернулся к своим:

— Разбираем завал. Быстро. Я вижу там лестницу, ведущую наверх, нужно осмотреться.

За несколько минут мы расчистили узкий лаз. Первым полез Лис, за ним Селена, я последним, прикрывая спину. Каменная лестница, ведущая на второй этаж, хорошо сохранилась, сгнили только перила. Мы выбрались на остатки обзорной башни: крыши давно не было, но две стены и часть перекрытия держались. Отсюда открывался отличный вид на всю поляну, на заросшую дорогу и даже на кусок леса за заставой.

Синяя звезда уже догорала где-то за кронами, но свет ещё лежал на траве холодным сиянием. Где-то вдалеке слышался лязг и ржание — баронские скакали во весь опор. Звук катился через лес неровными волнами: то пропадал за деревьями, то вдруг становился ближе и громче.

Я выглянул из-за остатка стены башни и замер. На поляне, почти у самого края леса, во весь рост стоял Жан. Никакой маскировки, никакой осторожности — он стоял как на параде, вскинув арбалет. В синем, неестественном свете его силуэт выглядел не живым человеком, а гербом: упрямая фигура, поставленная посреди поляны назло здравому смыслу.

Я застал момент выстрела. Болт Жана попал в ногу одному из людей Джона. Человек споткнулся на бегу, упал и заматерился так, что услышал даже я. Но его не бросили: двое товарищей тут же подхватили раненого под руки и потащили дальше, несмотря на то, что это замедлило всех.

Я быстро пересчитал. Четверо. Только четверо. Джона среди них не было.

Я прищурился, обводя взглядом всю поляну, заросшую дорогу, кусты, проломы в стене заставы. Ни следа. Характерную фигуру с пневморужьём за спиной обнаружить не удалось. Ушёл секретным маршрутом, пока мы разбирали завал? Или решил спрятаться где-то в развалинах?

Жан тем временем перезарядил арбалет одним резким движением — я даже не думал, что он способен так быстро это сделать — и снова выстрелил. Болт с глухим стуком вошёл второму точно в бедро. Тот споткнулся, зарычал, но не упал. Его тоже не бросили: подхватил под руку другой боец. Четверка продолжила упорно двигаться к лесу, хотя уже и не бегом, а скорее быстрым шагом.

— Хорошо работает, сукин сын… — выдохнул я, глядя на Жана. — Чего ж нас не прикрыл?

Ответ был очевиден и от этого бесил ещё сильнее: потому что у де Белькура свой милорд, свой приказ и свой спектакль с последним актом на поляне. И, конечно же, изначальная дистанция между его арбалетом и бойцами Джона, что и позволила сделать два выстрела.

В третий раз перезарядиться Жан уже не успевал: противник приблизился. Я с тихим злорадством ожидал, что шевалье бросит свой арбалет и совсем не куртуазно даст стрекача в лес. А бойцы Джона таки достигнут спасительных деревьев, где конница уже не сможет их преследовать. А там, пока баронские спешатся, пока организуют преследование, может, и уйдут сжигатели церковных караванов.

Жан де Белькур действительно бросил своё оружие. В приближающегося врага. И, выхватив короткий меч, прыгнул противникам навстречу. Не по-рыцарски и даже не особенно умно. Но без колебаний и тени сомнений. Завязалась короткая стычка, в которой Жану светило только одно: смерть.

И в этот самый момент на поляну с оглушительным грохотом и ржанием влетела кавалерия. Казалось, на поляне стало тесно от зелёно-белых котт. Лошади рвались вперёд, как волна цунами, на гребне которой блестели копья и шлемы.

Всадники быстро нагнали бойцов Джона и ударили своими копьями. Таранный удар кавалерии. Железо встретилось с железом. Кирасы, шлемы, поножи, наручи — всё это оказалось бесполезной жестянкой против конной лавины. Первый всадник просто смёл одного из людей Джона, как кеглю, второй проткнул копьём ещё одного прямо на бегу. Третий и четвёртый добили тех, кто пытался увернуться. Всё кончилось за несколько секунд.

Жана я увидел у самой кромки схватки. Он лежал на боку, наполовину скрытый высокой травой и поднятой пылью. Меч всё ещё был зажат в руке, но шевалье больше не поднимался. Живой? Мёртвый? С такого расстояния я не разобрал. Да я и не собирался выяснять. Было ясно одно: сражался Жан до последнего, не дав банде Джона сбежать. Остался верен до конца, полностью оправдав свой девиз.

Селена рядом тихо выдохнула:

— Он… всё-таки выполнил приказ.

В голосе девушки я услышал уважение. Уважение к предателю. Меня аж передёрнуло. Я не ответил — были дела и поважнее, чем выяснять, кто достоин уважения, а кто нет. Только скрежетнул зубами и присел за остатком стены башни, чтобы зелёно-белые внизу не заметили случайного движения. Солнце уже клонилось к закату, а синяя звезда окончательно погасла, оставив после себя только тонкий дымный след в небе.

Кавалерия спешилась, раздавались команды, лязг железа, ржание. Скоро баронские начнут прочесывать всё вокруг. И развалины в первую очередь. Бертран не дурак, он прикажет обыскать каждый камень. И если нас найдут здесь, то могут и прирезать, раз Джон и его банда не справились. Может, конечно, такой приказ Арно и не отдавал, но проверять благородство ловчего мне не хотелось.

— Нужно уходить, пока нас не нашли, — тихо сказал я, не отрывая взгляда от поляны. — Лис, заметил что-то необычное?

Охотник хитро прищурился.

— Джон?

— Он самый. Где-то есть или тайный ход, или ухоронка. Нужно найти до того, как нас обнаружат.

— Найду, — бросил Лис уже пятясь к лестнице.

Мы последовали за ним. Вернулись в зал, оттуда пролезли в дыру в двери и пошли по коридору.

— Где-то здесь звук шагов изменился, я ещё тогда удивился, — прояснил Лис и начал поиски.

Мы потратили на них минут пятнадцать. Баронские пока в развалины не спешили: кавалерия, похоже, считала выше своего достоинства обыскивать развалины, а пехота ещё не подошла. Но вечно так продолжаться не могло.

Лис в очередной раз присел, провёл пальцами по камню стены, потом по полу. Поднял голову с довольным лицом и объявил:

— Здесь!

На первый взгляд обычная кладка, заваленная обломками. Но Лис показал на едва заметную полосу на полу — свежую царапину. А в самой стене, за грудой кирпича, камень был чуть темнее остальных. Не темнее даже, а чище, словно его недавно потревожили и смахнули вековую пыль. Если бы Лис не обратил внимания на звук шагов и не сообразил, где искать, заметить эту полоску было бы невозможно.

Охотник нажал плечом — ничего. Тогда сунул пальцы в щель, где раньше лежал обвалившийся свод, и что-то очень тихо и плавно щёлкнуло. Словно там спрятан не старый и ржавый механизм, а вполне себе новый, смазанный и обслуженный замок.

Мы с Лисом навалились на дверь вдвоём, но она поддалась буквально на сантиметр и остановилась намертво.

— Заблокировано с той стороны, не откроем. Придержи пока дверь, — сказал Лис и приблизил лицо прямо к небольшой щели между дверью и стеной. Я видел, как он сделал несколько глубоких вдохов.

— Чую запах реки. И дыма. Тяга очень слабая, — комментировал свои наблюдения охотник и, сделав ещё несколько вдохов, добавил: — Но воздух не застоялся.

— Раз есть циркуляция, значит, должно быть вентиляционное отверстие, — сразу же понял я.

— Не знаю, что значит слово «циркуляция», но вентиляция есть точно, — пробормотал охотник. — Река тут только одна — Валери на востоке. Значит, ход ведёт туда.

— Где может находиться вентиляция? — спросил я у Лиса.

— Я охотник, а не строитель, откуда мне знать? — немного ворчливо ответил Лис. — Но скорее всего где-то недалеко, в этих руинах.

— Тогда ищем в направлении реки?

— Да, это в ту сторону, — согласился охотник и указал направление на восток.

Мы втроём принялись обшаривать руины в поисках вентиляционного колодца.

Минут через пять со стороны дороги донёсся новый звук: трубили в рог. Вот и баронская пехота пожаловала. Скоро они будут здесь.

Мы нервно продолжали поиски, всё приближаясь к восточной стене заставы, но пока безрезультатно. А баронские уже подошли к заставе. Команды — резкие, отрывистые — разнеслись эхом по руинам. Десятник, судя по голосу, тот самый, что конвоировал нас к Бертрану, крикнул:

— Окружить руины и обыскать каждый угол!

В этот момент я понял, что времени не осталось. Если не найдём шахту в течение пары минут, то нужно самим выходить на встречу баронским. Я уже начал придумывать полуправду, которую собирался скормить десятнику, а потом и Бертрану, когда Лис в очередной раз резко вдохнул воздух и кинулся в сторону, дёрнув меня за рукав:

— Нашёл! — прошептал он.

У восточной внешней стены, которая была разрушена почти до основания и возвышалась не больше чем на метр, находилась шахта. Круглое отверстие, закрытое решёткой, диаметром всего в полметра.

— Броню долой, иначе не пролезем! — скомандовал я. — Лис, готовь верёвку!

Одновременно я вставил древко копья в прутья решётки и навалился всем весом. Секунд тридцать — и ржавый металл поддался. Решётка скрипнула так громко, что я едва не выругался вслух; казалось, этот звук услышали даже в баронстве Рошель.

— Лис первый. Руки подними вверх и хватайся за верёвку, иначе не пролезешь. Мы тебя спустим.

Охотник кивнул и полез в шахту. И… застрял. Но Лис не растерялся — он выдохнул весь воздух и ухнул вниз. Через мгновение послышался звук приземления.

— Тут не глубоко, пара метров, — послышался из отверстия его голос.

— Селена, вперёд.

Девушка нырнула в шахту и, уже наученная опытом Лиса, сразу же выдохнула, поэтому проскользнула внутрь без проблем.

— В сторону, я скидываю наше снаряжение! — крикнул я в вентиляционную дыру и начал забрасывать всё, что пролезло. Копья, броня, шлемы, мечи, кинжалы. А вот щиты не проходили — их пришлось бросить тут. Я потратил несколько драгоценных секунд, засовывая их под камни, чтобы не бросались в глаза. Туда же забросил выломанную решётку и, выдохнув, прыгнул вслед за товарищами. Вовремя — буквально через десяток секунд послышался топот сапог над головой. Я схватил свой доспех и заткнул им вентиляционное отверстие, чтобы дым не выходил наружу. Мало ли, может, у них там есть собаки.

— Тут никого нет, — послышался голос десятника над нами.

— Я видел движение! — оправдывался второй. — Может, за стеной спрятались?

— За стеной всё контролирует второй десяток, — ответил командир. — Раз уж здесь, сделаем круг по внутреннему двору, осмотрим всё.

Голоса начали отдаляться. Я позволил себе тихо выдохнуть. Мы просидели без движения ещё несколько минут, но всё было тихо — баронские продолжили поиски в другом месте.

Вокруг полная темнота, поэтому охотник коснулся меня рукой:

— Дай «Осветитель (F)», проверить нужно кое-что.

Я протянул артефакт Лису, и тот зажёг его на минимальной яркости, даже меньше чем у свечи. Крошечный огонёк выхватил из мрака мокрые стены, пыльный пол и наши собственные лица — бледные и напряжённые.

— Это тайный ход, — прошептал Лис. — Старый, ещё со времён войны, но в удивительно хорошем состоянии. За ним явно ухаживали. Похоже, не только Жан хорошо знаком с руинами.

Охотник наклонился и принялся внимательно рассматривать пол.

— Джон прошёл здесь, — наконец прошептал он. — Видишь в пыли следы сапог? Свежие, с характерной насечкой на подошве.

Я кивнул, разглядывая следы в пыли. Значит, у нас есть реальный шанс догнать Джона. Теперь он один, а нас трое. Должны справиться.

— Снаряжаемся и уходим, — приказал я, уже накидывая броню.

Когда все экипировались, я первым шагнул в темноту, слабо разгоняемую светом «Осветителя (F)». Можно бы дать луч и поярче, но я не хотел показывать Джону, что мы идём за ним. Селена шла за мной, Лис замыкал. Тайный ход был узким, не более метра в ширину, и низким, метра полтора в высоту. Приходилось идти пригнувшись и гуськом друг за другом.

Туннель уходил под лёгким уклоном, стены становились всё более сырыми. Дымом несло всё отчётливее.

Минут через пятнадцать впереди забрезжил тусклый сероватый свет. Я сразу же выключил артефакт, и мы пошли вперёд медленно и настороженно. Туннель переходил в большую подземную пещеру. Высокий потолок усеян сталактитами, пол относительно ровный, будто когда-то здесь держали лошадей или припасы.

В дальней стене зиял пролом, через который открывался красивый вид на реку Валери: внизу шумела вода, закатное солнце отражалось в водной глади и хорошо освещало пещеру. На противоположном берегу темнел лес. Лёгкий ветерок доносил запах сырости и свободы. Этому можно было бы порадоваться, если бы не несколько деталей.

Под стеной пещеры горел небольшой костёр, уничтожавший какие-то бумаги и артефакты. Рядом с огнём находилась свалка битого стекла и ещё непонятно чего. У другой стены стояли клетки, в которых лежали свежие трупы искажённых — кровь ещё текла из их ран. Огонь пожирал чужие секреты, и запах дыма смешивался с тяжёлым запахом грязных клеток, сырого камня и недавней смерти.

А между нами и свободой, прямо посреди пещеры, прислонившись спиной к большому плоскому валуну, сидел Джон.