Последний мяч лёг на стриженую траву в шаге от лунки, и Эмануэль отставил клюшку. Над полем дрожал зной, а в стороне сонно посвистывала поливалка. Игра сегодня выдалась на редкость ладной.

Гольф Эмануэль не любил и тянул эту лямку не первый год через силу. Дело было не в самой игре, а в том, что в гольф играл Тайрон. И тренера Эмануэль взял себе не абы какого, а того, что годами ставил удар старшему. Всё, что было у Тайрона, виделось Эмануэлю лучше собственного, и хотелось не повторить, а присвоить.

Завистью он это не называл, слово для себя держал поприличнее. Он назвал это — соперничеством.

В туфлях у него были вложены подкладки, в полтора пальца толщиной. Рядом со старшим братом Эмануэль всегда чувствовал себя меньше, чем был, тот возвышался над ним на полголовы от природы. Эту досаду подкладки и скрывали. За семейным столом и на людях он привык смотреть брату хотя бы вровень, а не снизу вверх, и отказываться от лишней высоты не собирался нигде.

Тренер, жилистый и дочерна загорелый мужчина, собрал мячи в сетку и подошёл ближе. Помялся, словно собирался с духом.

— Сеньор Эмануэль, я давно хотел сказать. — Он кашлянул в кулак. — Эти подкладки, что вы носите в туфлях, сбивают вам всю стойку. Центр тяжести уходит вперёд, корпус заваливается, оттого и мяч виляет. Уберёте их, и сразу всё выправится.

Эмануэль посмотрел на него сверху вниз, рост позволял.

— Какие ещё подкладки? — качнул он головой. — Тебе мерещится. Нет на мне никаких подкладок и сроду не было.

Тренер открыл было рот, но осёкся под его взглядом.

— Хорошо, как скажете, сеньор. — Он выставил перед собой ладони.

Это Эмануэля устроило. Спорить с тем, кто платит жалованье, желающих не находилось. Правда хороша на своём месте, а место ей Эмануэль определял сам.

После гольфа он завернул в цветочную лавку у дороги. Внутри дохнуло прохладой, в вёдрах вдоль стен теснились букеты, пахло влажной зеленью и где-то мерно капала вода. Он повёл пальцем вдоль полок и выбрал дикие орхидеи, в бледную крапину. Цветок для Валентии редкий, его везли из-за моря, и цену заламывали несусветную.

К дому брата он подъехал затемно. В прихожей держался дух парфюмированной воды, а из глубины комнат веяло поздним ужином. Дом отца был тёплым и обжитым, а в его собственном, новом и куда более просторном, стыло, как в картинной галерее. Как бы не было там красиво, всегда осознаешь, что не дома.

— Хороший дом… — с небольшой грустью в голосе произнес Эммануэль.

Сесар, помощник Тайрона открыл дверь, пропуская хозяина.

— Могу я задать вам вопрос, сеньор? — спросил он.

— Ну спроси.

— Почему вы уехали отсюда, если вам нравится этот дом? Вы ведь жили тут не один год.

— Этот дом отец оставил Тайрону, — обронил Эмануэль и, помолчав, добавил. — Кому-то достаётся всё, Сесар, таково правило жизни.

Сесар не уловил, к чему сказаны эти слова, и Эмануэль это видел. Он усмехнулся.

Для Сесара новый особняк работодателя был пределом мечтаний, дальше которого тому и не заглянуть. А Эмануэль всегда хотел большего, и в этом крылась вся разница между ними. Одни рождаются так высоко, что таким, как Сесар, туда не подняться и за целую жизнь. Им остаётся робко топтаться у порога, и дверь перед ними не отворят никогда.

Орхидеи он отнес в гостиную и поставил на стол, за которым Тайрон с Элеонорой обычно завтракали по утрам.

Хозяйка дома заметила цветы моментально. Она вышла из кухни, где, по своему обыкновению, держала прислугу под присмотром, без её слова в доме не делалось и шагу.

Увидев букет, женщина расплылась в благодарной улыбке.

— Эмануэль, ты снова меня балуешь, — она распустила ленту, стягивающую волосы, тряхнула головой и устало потерла виски. — А вот Тайрон стал забывать, что я люблю именно дикие.

— Зато я помню, и этого достаточно, — Эмануэль развел руками.

— Посиди со мной, выпей чаю. Тайрон сейчас занят, говорит с Виктором. — Скрепляющую ленту она бросила на кресло у камина. — Заварю тебе кое-что особенное.

— С удовольствием, — Эмануэль опустился на стул у стола.

Элеонора ушла на кухню. Едва её шаги смолкли в коридоре, он поднялся, шагнул к креслу и взял ленту. Поднес к лицу, втянул носом запах, духи вперемешку с теплом её волос. Потом, воровато оглядевшись, сунул её в карман и сел обратно.

* * *

Тайрон дожидался меня у входа и, едва я поднялся к нему, опустил руку мне на плечо и одобрительно сжал.

— Идём в кабинет, герой. Задал ты им взбучку, — хмыкнул он и повёл меня за собой.

В кабинете он кивнул мне на кресло, а сам шагнул к бару. Звякнуло стекло, в два стакана он плеснул на палец янтарного виски, терпко пахнуло спиртом и дубовой бочкой. Один протянул мне, со вторым сел напротив.

— Ты меня очень порадовал, сын, — начал он. — Я знаю, что вышло у вас с Уго. Бланка мне всё рассказала. За всеми статьями стоит дом дэ Перес.

— Знаю, — кивнул я.

— Ты поступил правильно, — он чуть наклонил голову.

— Знаю, — повторил я.

Тайрон смотрел на меня долго и молчал, будто что-то про себя прикидывал.

— Может, вернёшься в семейное дело? Место для тебя найдётся.

Газета не то ремесло, в которое я кинусь сейчас, да и Джозеф в нём вырос, мне его не догнать. Я постарался ответить.

— Не сейчас, отец. Джозефу в этом деле я не ровня. Пользы с меня выйдет немного. Завод отлично помогает с навыками, может позже…

— И как прикажешь делать тебе подарки? Раньше это выходило куда проще, — он покачивал стакан в ладони.

— Подарок? Это уже занятно, — я подался вперёд. — Давай так. Выпиши мне воображаемый чек, а обналичу я его потом, когда понадобится.

— Разумно, — согласился он и философски спросил сам себя. — И что же с тобой произошло в Корсе? Чудный город, меняет людей.

Тут он стал серьезнее.

— С дэ Пересами я разберусь сам, а ты впредь будь осторожнее.

— Дэ Пересов оставь мне, — попросил я. — Я ещё не закончил.

— Громко сказано, — в глазах у него заплясали искры.

— А то обналичу чек, — пригрозил я в шутку.

— Э, нет, этого я не позволю, — он рассмеялся. — Но давай так, даю тебе неделю на твоё «закончить». Не управишься, возьмусь за них сам.

— Разумно. Неделя, ты обещал, — напомнил я.

Тайрон добродушно фыркнул и хлопнул ладонью по подлокотнику.

— Останешься на ужин? Мать сама стояла над поварами, так что отказываться не стоит.

Я медлил, до рейса оставалось всего ничего, а куковать потом в аэропорту до утра не тянуло.

— Передай мои извинения матушке, но у меня уже куплены билеты на самолет.

— Ты, никак, забыл, что у меня есть свой самолёт, — он не переставал улыбаться. — Она соскучилась. Решено! Скажу Октавио, пусть готовит борт.

— Благодарю, отец, ты сама щедрость, — подыграл я, и мы двинулись к столу.

В гостиной за чаем сидели мать и дядя Эмануэль. При виде брата добродушие сошло с отца, лицо стало каменным.

— Прости, с ужином не выйдет, — проговорил он, не сводя глаз с Эмануэля. — У меня ещё одно дело.

Дядю он позвал в кабинет одним кивком. Эмануэль поднялся, поправил пиджак и поплыл за отцом, гладкий и невозмутимый. Дядя из тех, кому я не стал бы поворачиваться спиной.

За стол мы сели с матерью вдвоём. Элеонора всё не могла остыть.

— Видел, как этот хлыщ Лоренцо на тебя наседал? А девица, Гонсалес, вцепилась, будто ты ей лично насолил, — она отложила вилку и её глаза блеснули не хуже стали. — Свора лицемеров, помнится Лоренцо рыдал, когда забеременела его ассистентка и решила дать пару интервью для Периодики. В следующий раз я лично спущу с него шкуру и оторву то место, которым он думает!

Я не перебивал. Выговориться матери было нужнее, чем услышать ответ, а имя дэ Фуэго она бережёт сильнее собственной жизни.

Чуть позже к ужину подтянулись Бланка с Катрин. Обе вернулись с шопинга, и были голодны.

Бланка села тихо, за весь вечер проронила едва пару слов, история с Уго пригнула её к земле. Катрин держалась поодаль, ела торопливо, мыслями где-то в своих делах. Со дня рождения она на меня дулась и мириться явно не спешила.

Видимо ждала каких-то первых шагов. Но шаги сегодня все учтены, их хватит ровно чтобы дойти до постели. Шоу выпило меня до немоты.

— Вообще, я думаю, что публика тоже проплачена, чтобы хлопать когда надо… — Элеонора продолжала сыпать оскорблениями на ведущего и журналистку. — И почему ты нам не сообщил о том, что идешь на это шоу, Виктор, дорогой? — Она собрала волосы, поднялась, прошла к креслу у стола, пошарила по сиденью, — странно, я думала, что положила ленту сюда… — Поджав губы, она велела служанке принести новую.

— Засиделась, дела не ждут, — бросила Катрин, ни на кого не взглянув, и вышла.

Разговор так и не склеился. Задерживаться смысла не было и мне. Я чмокнул мать в щёку, попрощался и спустя час уже поднимался с Хавьером по трапу.

Борт у отца был под стать хозяину. Дорогая кожа, дерево, хром, под полом ровно гудели движки, мягкий свет не резал глаз. Я вытянул ноги, принял от стюарда бокал и впервые за день выдохнул спокойно. Частные борта в прошлой жизни были мне не в новинку, а здешние рейсовые клетушки только и напоминали, чего я лишился.

На виллу мы вернулись далеко за полночь. Дом стоял тёмный и тихий, работа в мастерской давно стихла. Я добрался до кровати и провалился в сон, не успев толком раздеться.

* * *

Какой бы сложной не была неделя. Хавьер решил сделать её ещё сложнее.

Этот изверг поднял меня с самого утра и погнал на тренировку. Самое обидное во всём этом то, что я сам сгоряча дал ему такое право.

Тем не менее, утренняя тренировка прошла на отлично. Удивительный факт, но это работает всегда.

Сонное безразличие и желание отдохнуть исчезло. Через час я чувствовал, как организм просыпается.

Хавьер не давал мышцам расслабиться. Прошло больше месяца, нагрузки начали расти. Одновременно с этим телохранитель следил за тем, чтобы я ел достаточно пищи. Сначала, просто пищи. Затем он стал следить за белком. Начал менять упражнения, не давая телу привыкнуть к однообразию.

В конце каждой тренировки я чувствовал себя усталым, но невероятно довольным.

В глубине разума теплилось сожаление, что мир магии не отменяет соблюдение КБЖУ.

За едой я поговорил с Марией. Матео и Белла уже ушли в кабинет, Рафаэль, Рубен и Тео тоже, так что мы остались на кухне узким кругом взрослых.

Программистов я к взрослым по понятным причинам не причислял. Как и инженера.

А от Хавьера я откровений не ждал. Кажется, если он скажет больше десяти слов за день, мир перестанет быть прежним.

— Как дела с патентами? — уточнил я у Марии за завтраком.

— Всё готово, если появились новые разработки, я тут же запрошу новые… — отчиталась помощница.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул я и принялся за овсянку. — Новости?

— Ситуация стабилизируется. Есть локальные упоминания в газетах, инерция, издатели не сразу приняли новую действительность. Но вы закрыли все вопросы на том шоу. Есть и хорошие новости? — задумчиво отрапортовала Мария.

— Ещё лучше этих? — удивился я. — Давай!

— Интерес к Периодики не упал, как ожидали отраслевые издания, более того, по косвенным наблюдениям он вырос.

— Как они это поняли? — заинтересовался я.

Мария как всегда обложилась кучей свежей прессы. Она порылась в кипе и выудила нужную.

— Отраслевые издатели опираются на множество факторов, вплоть до оценки на местах сбыта, ясное дело, что статистику по продажам им никто не откроет, но и так можно дать оценку, — пояснила Мария. — Пишут, что количество рекламы в свежем тираже не изменилось, а так же сама Периодика отчиталась о выпуске дополнительных копий на этой неделе. Всё это указывает на то, что буря миновала.

— А конкуренты? — тешил я своё любопытство.

— Они конечно же показали рост на фоне скандала. Но тема себя быстро исчерпала. Насколько я могу судить, ваше заявление по телевидению и шоу в целом понравились людям. Искренность всегда в цене, особенно… — она сбилась.

Но я закончил.

— Особенно, когда каются богатые мира сего, — кивнул я. — Приемлемо.

— Да, — осторожно согласилась Мария. — Это повышает уровень доверия.

— Не было бы счастье, да несчастье помогло, — подвёл итог я.

Понятно почему Тайрон был так доброжелателен. Он и правда мне слегка задолжал.

Даже не представляю скольких сил бы ему стоило выйти из положения самостоятельно. Я сэкономил кучу нервов. Смог дать достойный ответ, а Тайрон сохранил лицо.

— Слава Деве Спасительнице, что всё закончилось, — слушавшая наш разговор Эстелла осенила себя знаком. — Вы всё сделали правильно, сеньор.

— Мы выиграли битву, но не войну, — вздохнул я. — Дэ Перес еще попробуют атаковать.

Мария заинтересовалась.

— Мы ожидаем проблем? — уточнила девушка.

— Да, — честно признался я, прилежно соскребая остатки овсянки под неугасающим и строгим взором Хавьера.

— Как планируете поступить? — нахмурилась Мария. — Переждём? Можем подать иск, за клевету, они выложили свои козыри, больше крыть нечем.

— Нет, мы не станем защищаться, — хищно оскалился я. — Отец дал мне неделю, чтобы решить проблему с дэ Перес, так что я склонен заняться ею всерьёз.

— Всё что случилось до, серьезным вы не считаете? — спросила Мария, заглядывая мне в глаза, ища там признаки прогрессирующего безумия.

— Это был лишь первый ход, чтобы выиграть время, — отмахнулся я. — Они могут вполне на этом и закончить, но я нет. Репутация. Позволишь таким один раз выйти из схватки целыми, подумают о реванше. Нам нужна победа.

— Каким образом? — Мария запаниковала. — Боюсь, здесь ничего не поделать. Их бизнес модель устойчива, семья обладает сильным влиянием, не вижу вариантов.

— Увидишь, — пообещал я.

Встав из-за стола, я поблагодарил Эстеллу и отправился к своим цифровым пчёлкам.

Стоять за спиной и нависать не стал. Счетчик Виды крутился, без провисаний, даже когда убрали баннер с Семвика. Душу грела приятная цифра сорок пять.

Отлично.

Паскаль и Тео занимались лентой рекомендаций, а вот Рубена я попросил заняться оптимизацией личного приложения для будущей операционной системы.

По итогу оказалось, что и саму систему надо существенно дорабатывать, так что Рубен был поглощён этим занятием. Он осторожно размещал заказы лоскутным одеялом по биржам фриланса, а затем сшивал все фрагменты самолично.

Нам все еще не хватало рабочих рук. Но спешить я не стал. Все двигалось более чем хорошо. Когда Тео и Паскаль закончат с лентой, они займутся рекламным кабинетом Виды. Нам жизненно необходимы деньги.

Первый этап, удержать внимание пользователя внутри сети. Дать ему время сделать вход в Виду ритуалом. Контент, общение, поиск знакомых и незнакомых людей.

После этого будет запущен рекламный кабинет, позволяющий любому разбирающемуся в рекламе человеку построить собственную рекламную компанию. Это породит целую нишу таргетологов, людей, создающих контекстную рекламу.

Вида начнёт приносить реальные деньги. И я шёл к этому этапу, но не торопил события.

Можно размещать рекламу и сейчас. Как с Леон-Моторс. Но мне не хотелось уходить в крайности.

Система всегда сильнее отдельной личности или группы.

В правильно выстроенной структуре, ни один продавец не заработает больше чем зарабатывает создатель магазина. Я создаю магазин, создаю возможность, а это куда как стабильнее и ценнее чем разовые рекламные контракты.

Когда рекламный кабинет будет создан, я смогу реинвестировать средства на создание смартфона, продукта, который окончательно свяжет Виду с повседневной реальностью каждого в Валентии.

Вот к инженеру я и отправился, найдя Рафаэля у себя в мастерской.

Он больше не экспериментировал с кристаллами, а занимался сборкой первого прототипа. Все эти дни, пока я был занят, доставляли нужные детали. Видимо Рафаэль чувствовал, что мне нужна поддержка, поэтому работал за семерых, стараясь создать первый вариант смартфона к моему прибытию.

Ничего не получилось. Я бы удивился, если бы было иначе.

Но прогресс был.

— Доброе утро, сеньор, — жизнерадостно поприветствовал меня парень.

— Доброе, — ответил я и тут же передал. — Мария сказала, что соседи жаловались на твой мопед. Говорят, что он как боеголовка, носится туда сюда, дымит и периодически взрывается.

— Да, ракета… — мечтательно произнёс Рафаэль, а затем подобрался. — Вы запретите мне на нём ездить?

— К сожалению, да, — кивнул я. — Подбери что-то получше, либо улучши этот вариант. Выплатить зарплату пораньше?

— Было бы неплохо, — кивнул Рафаэль, а затем передумал. — Но не стоит. Я скоро накоплю на машину, а пока, буду добираться на такси.

— Думаю тут я тебе смогу помочь… Есть пара идей.

Вспомнил я, что являюсь рекламным партнером Леон-Моторс.

— Буду благодарен, — тут же заулыбался Рафаэль. — Посмотрите на устройство?

— Показывай!

Рафаэль указал на нечто уродливое. Отдалённо это можно было назвать смартфоном. Вульгарно голым смартфоном. Без пластика и на проводах жизнеобеспечения.

Но я не унывал.

— Я подключил экран, Рубен долго матерился, но сказал, что скоро подгонит операционную систему под него. Белла работает над цветопередачей, тут она не особо крутая.

Пожаловался инженер.

— Я уже подключил клавиатуру. Тео занимается методом печати, связывает его с мозгами. Ход с клавиатурой компьютера хорош, но кнопки выходят небольшими… — с сомнением сказал Рафаэль, поджал губы и продолжил, загибая пальцы. — Модуль связи я установил, динамики тоже, вибромотор, фонарик… Аккумулятор, ну, он есть. Проблема с платой, на заводе выпускают слишком громоздкие варианты, я с отцом отлил двенадцать пробных изделий и почти два дня тестировал раскладку модулей. Теперь у меня есть чертёж новой платы, но её надо изготовить. Я учёл возможности предприятия, обходимся ими. Корпус распечатан в нескольких вариантах, Белла помогла его отшлифовать и даже покрасила. Вот…

Рафаэль выдохнул, пальцы закончились.

Я взглянул на стенд, на котором стояли несколько вариантов такого знакомого дизайна BlackBerry. Классический чёрный, глянцевый. Чёрно-белый. Красно-золотой.

Чуть не прослезился от умиления. Выглядело более чем достойно!

— Камеру я установил, протестировал, — Рафаэль показал работу камеры на планшете.

Этот маньяк разобрал планшет с закрытой операционкой, подключил модуль камеры и сделал с сотню фотографий.

Выглядело это убого. Но чёрт побери работало! Хотелось бы лучше, аппаратную обработку, нормальную диафрагму, линзу, но это всё впереди.

— Мне нравится, когда запуск? — с замиранием спросил я.

— Через два дня, максимум, — оптимистично ответил Рафаэль. — Рубен доработает систему, а я соберу финальный вариант. Крепежи готовы, стекло для экрана, линза, сетка динамика, мелочи в общем, буду заниматься ими.

— Хорошие новости, попрошу Марию выписать тебе премию! — воодушевился я.

— Рад стараться, сеньор, вы… — он сбился. — Спасибо, что дали такую интересную работу.

— Тебе спасибо, — кивнул я и пожал ему руку.

На террасу вышел в отличном расположении духа. Услышал с кухни звонок, кто-то пришёл, ворота открылись и я увидел гостью.

Ко мне шла Карла дэ Леон, собственной персоной.