Спорткар радостно ревел, пожирая километры мокрого асфальта. Чёрный Желудок внутри сыто урчал, переваривая кусочек огненной ауры Анжелики.

В салоне висела атмосфера, которую можно было резать ножом и подавать как самостоятельное блюдо. Комедия абсурда, простите за бранное слово.

Я рулил одной рукой, лениво поглядывая в зеркало заднего вида. А там разворачивалась просто шикарная мизансцена.

На узком кожаном диванчике спорткара уместились трое. Посередине, вжавшись в спинку так, словно хотел слиться с обивкой, сидел Данила. Слева от него, закинув ногу на ногу и мурлыкая какую-то попсовую мелодию, расположилась Диана. Её пушистый белый хвост ритмично покачивался, периодически смахивая пот с бледного лица кузена.

Справа, закутанная в клетчатый плед, сидела Анжелика. Её бедро было плотно прижато к ноге Данилы, отчего пацан сидел красный как вареный рак, обильно потел и боялся даже вдохнуть, чтобы случайно не коснуться голых коленок высокородной аристократки.

Тишину, разбавляемую только урчанием двигателя и нервным сглатыванием Данилы, нарушила Анжелика.

Она сидела прямо, как на императорском приеме, плотно натянув плед по ключицы, но смотрела исключительно в зеркало заднего вида. Туда, где отражались мои глаза.

— Итак, Волков, — голос девицы был на удивление твердым, без истеричных ноток. Ого, стержень всё-таки есть. — Пункт четырнадцать-дробь-бэ я, положим, изящно выдумала прямо на ходу. Никакого «Статуса Аффекта» в Уставе нет и никогда не было. Но ты даже бровью не повел. Не стал блеять или отрицать.

— Я в бумагомарании полный ноль, — философски отозвался я, перестраиваясь в правый ряд.

— Либо ты законченный идиот, либо знаешь что-то, чего не знают остальные, — продолжила она, игнорируя мою насмешку. — Идиотом ты не выглядишь. Ты и твоя сестра… — она сглотнула. — Вы… ели магию. Физически. Ты в курсе, что это считается невозможным? И для людей, и даже для тварей Бездны?

Диана звонко хихикнула, с удовольствием уткнувшись носом в плечо Данилы. Кузен натурально пискнул и попытался стать еще тоньше.

Кажется, она реально ловит кайф, смущая бедного пацана. Садистка.

— Ой-ёй, какие мы умные девочки! — Диана поправила воротник кузена с поистине царским достоинством. — Анжелика, булочка моя, ты задаёшь вопросики, от ответов на которые у тебя может случиться несварение.

— У меня от вас обоих уже несварение, — огрызнулась девица, сверкнув глазами в сторону сестры. Затем она снова впилась в моё отражение. — Это теперь у вас семейное, да? То, что было в столовой. Я видела, как она жевала Вадика. Я видела, как он, — она брезгливо кивнула на Данилу, — сожрал ауру. И что теперь? Меня тоже заставят питаться чужими душами?

Диана презрительно фыркнула и закатила глаза.

— Размечталась! Ещё и с тобой деликатесами делиться? Это только для своих. А ты пока не своя. Ты так, невестушка. Ресурс на испытательном сроке. Для невестушек у нас другая диета. Не бойся, Ярик с тобой кирпичами поделится, он у нас щедрый! Натрескаешься мела, кости будут крепкие, таз широкий, рожать легко.

— Кирпичами⁈ — Анжелика поперхнулась воздухом.

И тут не выдержал Данила. Нервная система шестнадцатилетнего пацана, видимо, окончательно дала сбой.

— Яр! — пискнул он с заднего сиденья, отчаянно глядя мне в затылок. — А мне теперь… что, постоянно так питаться? Этим вот… светящимся и холодным? Я понимаю, Стая, древняя кровь, всё такое… но можно мне дома просто макароны с сосисками? Или, ну, котлеты хотя бы? С пюрешкой? Меня от этого ментолового льда Вадика до сих пор изнутри морозит!

Я хмыкнул, выворачивая руль.

— Котлеты делают тебя травоядным, волчонок, — бросил я в зеркало заднего вида. — Расслабляют челюсти. Но так и быть, мясо у тебя будет. Нормальное, прожаренное. Только вот в качестве специй я буду кидать тебе чужие ауры. Пока твое собственное Ядро не привыкнет поглощать силу врагов напрямую. Усёк?

Данила обреченно вздохнул и кивнул. Диана утешительно погладила его по голове, отчего пацан снова густо покраснел.

Анжелика тем временем придвинулась чуть ближе, насколько позволяло тесное пространство. Я видел, как её ноздри едва заметно раздуваются.

А точно же, Маг Огня. Высокая чувствительность к энергетике.

— От вас с сестрой пахнет не просто зверем, — тихо, но очень отчетливо произнесла она. — И это не пробуждение древнего Родового Ядра. Я знаю, как пахнет чистая магия. От тебя пахнет… пустотой. Как из Разлома.

Я бросил на нее короткий, оценивающий взгляд через зеркало. А инстинкты у девочки работают как надо. И мозги не совсем заплыли гламуром.

Идеальная будет мать для волчат.

— Ты права, птичка. Это совсем другое, — спокойно ответил я, сбавляя скорость. — И ты всё узнаешь. Ровно в тот момент, когда твоя психика будет готова это переварить, не сгорев от ужаса.

Она нервно облизнула губы, но взгляд не отвела.

— Тогда я хочу знать, — без обиняков продолжила Анжелика. Плед на её плечах сейчас смотрелся как доспех. — Ты назвал меня невестой на весь двор. Твоя сестра называет меня ресурсом и активом. Ваш дядя, когда увидит меня в таком виде, словит инфаркт. Твоя тётка — алчная стерва, я наслышана.

Она сделала паузу, загибая пальцы.

— Дальше. Медведевы захотят мести за унижение их вассалов. Соболевы захотят моей крови за то, что я вас прикрыла Уставом. А у моего отца и будущего мужа, с которым я помолвлена… у обоих мягко говоря, появятся вопросы. Ты поставил меня в весьма деликатное положение. Я хочу знать, насколько ты силён, «муженек». И я спрашиваю это не для того, чтобы укусить или унизить. Отвечай, ты моя броня или моя погибель?

Диана на заднем сиденье вдруг перестала болтать ногой и уважительно присвистнула.

— Офигеть! А она мне нравится, Яр! — заявила сестра, с новым интересом разглядывая Анжелику. — Прямо в лоб бьет, без ванильных кружев и соплей. Яр, если эта птичка тебе надоест, можно я её себе заберу? Даже разрешу ей пользоваться моим шампунем. Тем, который без сульфатов.

Я ничего не ответил. Спорткар свернул в темный, заросший деревьями переулок на окраине города. Впереди показались покосившиеся, ржавые ворота усадьбы «Серый Клык».

Джунгли из сорняков, облезлый фасад трехэтажного особняка, тускло горящие окна. Пахло гнилью, упадком и… слегка мочой. Где-то на страже бродил сытый Родовой Волк-фантом.

Я плавно нажал на тормоз, припарковал машину прямо у облупившегося крыльца и заглушил двигатель. Повернулся в кресле, положив руку на подголовник, и посмотрел Анжелике прямо в глаза. Глаза в глаза. Хищник и его добыча, которая внезапно решила показать когти.

— Ты просила честности, птичка? Хорошо, — мой голос звучал ровно, но от него по лобовому стеклу пошла мелкая изморозь. — Как только мы зайдем в дом, ты увидишь ровно столько моей силы, сколько сможешь переварить. Буквально и фигурально.

Я распахнул дверцу, впуская в салон сырой, холодный воздух, пахнущий мокрой землей.

— А пока… добро пожаловать в Стаю, невеста, — я усмехнулся и вышел под моросящий дождь. Захлопнув дверь, наклонился к приоткрытому окну и добавил: — Плед можешь оставить при себе. Он тебе идёт куда больше, чем эта ваша пафосная лицейская форма. А теперь на выход. Познакомим родню с будущей мамочкой.

С заднего сиденья раздался обреченный вздох Данилы, радостный писк Дианы и тихое, но очень выразительное, чисто аристократическое шипение Анжелики.

Семья — это всё-таки прекрасно.

Спорткар замер у облупившихся ступеней усадьбы «Серый Клык».

Дождь всё так же меланхолично моросил, превращая двор в грязевое месиво. Из кустов сирени на нас сверкнули два огромных призрачных глаза. Родовой Тотем-Волк высунул серебристую морду, шумно втянул воздух, распознал мой запах и уважительно фыркнул, после чего растворился в листве.

Работает, мохнатый, за территорией сечет. Одобряю.

Мы втроем — ну, и одна завернутая в плед птичка — вывалились в промозглую сырость двора. Анжелика зябко повела обнаженными плечами, но плед натянула так гордо, словно это была соболья шуба. Данила придерживал вправленную руку и выглядел так, будто мечтал только об одном: чтобы этот безумный день поскорее стерли из его памяти. Желательно, вместе с половиной нервной системы.

Мы ввалились в просторный, но пыльный холл особняка. Тишина стояла такая, что было слышно, как в дальнем конце коридора мерно тикают напольные часы. Пахло старым деревом, пылью, нафталином и легкой безнадегой. И еще чуть подгоревшей гречкой.

Я шумно втянул воздух через нос.

Кузенов, понятное дело, не было, грызут гранит науки. Аура дядьки Бориса тоже отсутствовала. Память местного Ярослава любезно подсказала: сегодня четверг, приемный день в Канцелярии Магического Надзора. Значит, наш великий лидер Стаи сейчас потеет в бесконечных очередях, умоляя бюрократов продлить Роду налоговые каникулы и пытаясь узаконить наши с Дианой «внезапно пробудившиеся» Ядра.

Тетки Риты тоже не чую. Судя по её расписанию, эта хитровыделанная мымра укатила в муниципальный ломбард или на заседание клуба таких же обнищавших сплетниц. Пьют там дешевый херес и делают вид, что они всё еще элита.

В доме пульсировали только три слабые, блеклые ауры местной прислуги, глуховатого старика-дворецкого да двух поварих, которые в этот самый момент, видимо, и жгли ту самую гречку на кухне.

Ну и, конечно, искрил, как неисправный трансформатор, один старый, но чертовски бодрый дед.

— Эй, Игнатыч! — крикнул я в темноту коридора.

Из-за угла, шаркая стоптанными туфлями, выплыл древний дворецкий. Увидев нашу живописную компанию: меня в крови и пыли, Диану с горящими глазами, побитого Данилу и надменную девицу в пледе, старик даже не моргнул. Видимо, за свою долгую жизнь у Волковых он видел дерьмо и похуже.

Либо он уже был на пенсии, и ему в принципе было до лампочки, чего там снова учудила молодежь.

— Слушаю-с, Ваше Сиятельство, — прошамкал он.

— Разогрей-ка мяса. Много. Желательно с кровью, — велел я. Затем повернулся к Даниле. — А ты, волчонок, чеши к себе в логово.

Данила вздрогнул и поднял на меня затравленный взгляд.

— Ложись, укройся и постарайся поспать, — наставительно произнес я. — Ледяная аура Вадика, которую ты сожрал, сейчас начнет усваиваться. Тебя будет знобить, может кинуть в пот. Это нормально. Идет перестройка мана-каналов. Не вздумай блевать, а то весь полезный белок переведешь впустую. И если захочется выть в потолок, то вой в подушку, чтобы прислугу не пугать.

Диана порхнула к парню, изящно чмокнула его в щеку, оставив на ней легкий след розового блеска для губ, и игриво взлохматила ему волосы.

— Расти большим и зубастым, цветочек! — проворковала она. — А если тебе приснится кошмар, где злые аристократы пытаются отнять твои тетрадки, то просто откуси им во сне личики! Я в тебя верю!

Пацан густо покраснел, пробормотал что-то нечленораздельное, кивнул мне и, прижимая больную руку к груди, рысью рванул вверх по лестнице. Только пятки засверкали.

— Какой милашка, — умилилась сестра, провожая его взглядом. — А ведь скоро в нем проснется настоящий хищник.

Анжелика, стоявшая рядом, саркастично фыркнула.

— Скорее, в нем проснется ПТСД и панические атаки.

— О, а у нашей невестушки прорезался голосок! — Диана хищно склонила голову набок, разглядывая Анжелику. — Знаешь, Яр, а она мне всё больше нравится. Сначала думала, просто кусок мыла, а нет, там внутри стервозная перчинка. Я даже, может быть, не буду кусать её за икры, когда она пойдет в ванную.

Я не успел ответить. Сбоку послышалось нарастающее гудение техномагического привода.

— КТО ТАМ ОПЯТЬ ПРИПЕРСЯ⁈ БОРЯ, ТЫ КУПИЛ ПЕЛЬМЕНИ⁈ — раздался скрипучий рык, и в холл на своем кресле выкатился дед Корней.

Его единственный зрячий глаз сфокусировался на мне. Затем переместился на Диану. И, наконец, намертво залип на Анжелике, завернутой в плед. Старый боевой маг пожевал губами, а затем его покрытое шрамами лицо расплылось в настолько широкой, щербатой улыбке, что стали видны золотые коронки.

— Оп-па-чки… — дед Корней восторженно хлопнул себя по колену. Искры сорвались с его пальцев, оставив на подлокотнике подпалину. — Ярослав! Внучок! Орел! Не успел первую девку обгулять, как уже вторую приволок⁈ И тоже без штанов! Хвалю! Вот это наша порода!

Анжелика побледнела. Она медленно повернула ко мне лицо, в глазах плескался чистый, неразбавленный шок.

— П-первую?.. Вторую?..

— Я ещё Андрюхе говорил, что надо брать вторую жену, — доверительно сообщил ей дед, радостно подмигивая единственным глазом. — Альфе нужен большой гарем, чтобы генофонд не простаивал! Эй, Ярка, а третья когда будет? Завтра? У нас, если что, в подвале еще камеры хранения есть, мы там раньше соленья держали!

— Третья пока в планах, дед. Не всё сразу, — невозмутимо кивнул я. — За качество ручаюсь. У этой мана Огня, густая, чистая.

— Огонь хорошо! Огонь — это в доме всегда тепло будет! — Корней одобрительно принюхался. — Тащи её в подвал, внучок. Туда же, к первой. Пусть знакомятся, чай пьют, о бабьем щебечут. Боря всё равно не узнает, он там в Канцелярии до вечера яйца мять будет!

Анжелика стояла столбом. Её хваленая выдержка дала трещину.

— Ты… ты держишь в подвале женщину? — прошептала она. — Ещё одну?

— Я держу там стратегический резерв Рода, — поправил я. После чего мягко, но непреклонно подтолкнул её в сторону лестницы, ведущей в подземелья особняка. — Идем. Тебе понравится. У вас много общего. Вы обе были похищены, обе лишились верхней одежды, и у вас отвратительные женихи. Отличная основа для крепкой женской дружбы.

— Я никуда не пойду! — она попыталась вывернуться, но моя хватка была железной.

— Пойдешь, птичка. Ножками. Не хочешь? Могу и на плече донести, мне не трудно.

Она заскрежетала зубами, но подчинилась, гневно сверкая глазами. Мы спустились по сырым, пахнущим плесенью каменным ступеням. Обогнули старые винные стеллажи, заставленные пустыми бутылками, и подошли к глухой кирпичной кладке.

Я приложил ладонь к замку. Капля маны, щелчок, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая проход в «апартаменты», со всех сторон обшитые рунами подавления.

Я мягко толкнул Анжелику в спину. Она шагнула внутрь, и свет мягко вспыхнул.

Картина внутри была поистине достойна кисти сюрреалиста.

Моя первая пленница — Водная аристократка (имя которой я так и не узнал) сидела в глубоком бархатном кресле у зажженного камина. Она была всё в том же дорогом, тонком кружевном белье, в котором я её оставил. На коленях у неё лежала открытая книга, а в руках она меланхолично держала кружку с каким-то травяным чаем.

Увидев, как стена отъезжает, она испуганно вздрогнула и прижала кружку к груди. Но, заметив входящую Анжелику, плотно укутанную в пятнистый от кофе уборщицкий плед, девица выронила книгу на ковер.

Они уставились друг на друга.

Маг Огня из элитного Рода. И Маг Воды, экс-невеста Макса Арсеньева. Две высокородные особы, чья жизнь еще вчера состояла из балов, интриг и дизайнерских шмоток. Одна в трусах, другая в тряпке.

Повисла звенящая, неловкая пауза. Было слышно, как трещат поленья в камине.

Анжелика первой пришла в себя. Она критически окинула Водницу с ног до головы, задержав взгляд на её кружевах, затем вздернула носик и произнесла тоном, которым обычно заказывают омаров в мишленовском ресторане:

— Урожденная Анжелика Голубева. Будем знакомы. Скажи, милочка, а здесь кормят, или этот варвар просто заставляет всех сидеть в исподнем и читать старую макулатуру?

Водная девица нервно сглотнула и пропищала:

— Диана…

— Кто? Диана? Сестра этого придурка?

— Нет… это я. Меня так зовут. Диана. Из рода Андреевых.

О. Так вот как её зовут. Приятно познакомиться. Правда, теперь у меня в доме две Дианы. Будет путаница. Прозвище нужно.

М-м-м-м… Будет Диана-Вода. Или Водяра. Пока не знаю.

— Очень приятно, — фыркнула Анжелика, с достоинством прошествовав ко второму креслу и изящно опустившись в него, несмотря на плед. — Ну что ж, Диана-два. Полагаю, мы тут надолго. У тебя хотя бы чай нормальный?

Я прислонился к дверному косяку, с удовольствием наблюдая за этим процессом социализации.

— Вот видишь, птичка, я же говорил, вы найдете общий язык, — я ухмыльнулся, обведя их взглядом. — Эй, Ди! — крикнул я сестре, которая с любопытством заглядывала в комнату из-за моего плеча. — Сгоняй-ка наверх, пошарь в шкафах. А то у нас тут какой-то кружок нудистов-любителей намечается, не дело это. Деду Корнею, конечно, понравится, но нервы дяди Бори надо беречь. Тащи платья, юбки, если найдешь.

— Ой, можно подумать, кто-то тут сильно стесняется! — фыркнула Диана. — Но ладно, поработаю вашим личным стилистом. У нас где-то на чердаке, кажется, валялся старый костюм горничной от прошлой прислуги, с фартучком! Я обязательно принесу! Ждите! — и, сверкнув белым пушистым хвостом, она умчалась по коридору.

Я повернулся к ошарашенным девицам.

— Ну что, дамы. Раз уж вы теперь часть Стаи, не по чину вам самим полы намывать да пыль вытирать. Вам нужна прислуга.

Анжелика скептически изогнула бровь, плотнее запахивая плед.

— Прислуга? В этом сыром подвале? Ты нам сюда Игнатыча пришлешь?

— Бери выше, — хмыкнул я.

Я широко раскрыл рот. Чёрный Желудок внутри привычно содрогнулся, выталкивая из своих изолированных глубин элитные «консервы». Сгусток искрящегося морозного тумана с запахом лаванды вырвался из моей глотки с тихим шипением. Он тяжело шлепнулся на ковер прямо между креслами невест и тут же начал разворачиваться, стремительно обретая плоть.

Спустя миг на ворсе ковра уже лежала длинноухая. Иллириэль. Вся в своем облегающем черном тактическом латексе, целая, невредимая и в глубочайшем шоке.

Она судорожно втянула воздух, дико озираясь по сторонам своими неестественно-синими ледяными глазищами.

— Знакомьтесь, — радушно представил я. — Ваша новая горничная. Будет пыль стирать, чайники кипятить, стирать исподнее и исполнять любые ваши прихоти.

У Анжелики отвисла челюсть. Она подалась вперед, в ужасе глядя на эльфийку.

— Это… Это же Иллириэль! «Ледяная Тень»! Ты рехнулся, Волков⁈ За голову этой психопатки назначена награда в пять миллионов рублей! Она вырезала половину клана Смирновых во сне! Она перережет нам глотки в первую же ночь, и даже руны на стенах её не остановят!