— Я не ссу! — возмутился Данила, но на кусок ауры смотрел с ужасом пополам с отвращением. — Просто это… это как-то… людоедство какое-то…

— Не людоедство, — поправил я. — Аура просто энергия. Как суп. Считай, что это окрошка. Холодная, изысканная. Не обижай сестру же, вон, смотри, она расстроится.

— Обидится! — подтвердила Диана и картинно надула губки. — Я тут охотилась, добывала, вкусняшку ему приволокла, а он, ишь, нос воротит! Так и знай, младшенький, пока ты не попробуешь, еды никакой больше не получишь. Я сказала.

— У-у-у… — Данила сглотнул, потом с надеждой покосился в сторону кухни. — Я бы лучше супчика похлебал. Ну там этого, обычный, гороховый. Можно?

— Жри что дают, щенок, — отрезал я.

Вадик, всё ещё висящий в захвате Дианы, неожиданно подал голос. Сквозь слёзы, сопли и ошмётки собственной ауры на морде он умудрился выдавить кривую, дрожащую усмешку:

— Вы-ы… вам это с рук не сойдет… т-твари… м-мой отец… м-мой род…

— Заткнись, обед, — флегматично добавил я, отхлёбывая чай из нетронутой чашки. М-м-м, недурно, недурно, надо запомнить кафешку, как минимум чай у них достойный. — Лежи молча, пока тебя доедают. Батя твой пойдет на закуску вместе с прочей роднёй. А пока не порть аппетит волчонку.

Данила посмотрел на дрожащий кусок ауры, потом на меня, потом на Диану, которая ободряюще показала ему большой палец (одновременно отхватив ещё кусок ауры). В его глазах жестко боролись два Волка. Белый и Чёрный.

Белый был здравым смыслом и говорил: не смей жрать всякое дерьмо. У Черного вопили звериные инстинкты: не зли двух зверюг, которые почему-то оказались родственниками нашего Данилки.

Наконец, парень зажмурился, схватил кусок ауры пальцами — вздрогнув от холода — и сунул в рот.

Некоторое время парниша просто жевал, зажмурившись. Потом робко проглотил.

А когда распахнул глаза, в них светилось удивление.

— Мятное… — пробормотал он. — На вкус как мороженое с мятой. Только колется.

— Я же говорила! — Диана просияла, не прекращая жевать. — Сорбет! Мальчик сразу вкус распробовал, не то что некоторые тут! Вадик, ты слышал? Мятное мороженое! Твоя душа как холодный десерт! Гордись!

Вадик хрипел и уже закатывал глазки. От удовольствия и гордости, видимо.

Я молча поднял чашку с чаем и едва заметно, одними уголками губ, улыбнулся. Что ж, первый шаг сделан. Данила только что впервые в жизни сожрал чужую магию. Со временем наша Стая обзаведётся ещё одним боевым желудком.

Да, сам волчишка пока охотится не может. Я или Диана должны оторвать для него кусок. Но начало положено. Клыки вырастут со временем.

Главное теперь, чтобы его не стошнило от переизбытка впечатлений.

Я поднял руку и щёлкнул пальцами, подзывая официанта. Того самого, с обваренными пальцами и дрожащими коленками. Он подлетел мгновенно, едва не поскользнувшись о рассыпанные устрицы.

— М-м-меню, господин? — выдавил он.

— Меню потом. Принеси ещё чая. Чёрный, покрепче и без сахара. И три чистых чашки.

— С-с-сейчас будет…

— И лёд, — бросил я вдогонку. — Для пальцев. Подержишь, пока не спадёт опухоль. Потом подойдёшь ко мне, я скажу, чем обработать ожог. Бесплатный совет. Так, бонус за моральный ущерб.

Официант часто-часто закивал и испарился в направлении кухни. Кажется, он до сих пор не верил, что его за этим столиком не собираются бить.

Диана тем временем как раз собралась что-то добавить к своему воспитательному монологу, но тут двери столовой с грохотом распахнулись.

В зал ввалилась пятёрка разгорячённых аристократов. По нашивкам на пиджаках кто-то там из Соболевых и какая-то мелочь из вассальных родов. Видимо, друзья-приятели поверженных, которым уже успели нашептать, что в столовой творится неладное.

Впереди вышагивал здоровенный детина с борцовской шеей, за ним топали двое стихийников. В их руках уже пылали огненные шары.

Ещё двое держались вдалеке, делая руками какие-то загадочные пассы.

— Эй! — рявкнул детина, надвигаясь на Диану. — Отпусти Вадика, сука! Живо!

— О, подкрепление, — Диана безмятежно улыбнулась, даже не обернувшись. — Ярик, ты глянь, у них тут целая группа поддержки. Интересно, они с собой чирлидерш привели или как?

— Вряд ли, — отозвался я, разливая чай по чашкам. — У них со вкусом проблемы.

Один из стихийников, рыжий, с прыщавой физиономией, с размаху швырнул в Диану уплотнённый сгусток огня. Фаербол прочертил дымный след над столиками, нацелившись сестре прямо в спину.

Диана не обернулась. Просто мотнула головой в сторону, и в воздухе мелькнула призрачная волчья пасть с белоснежной шерстью. Челюсти сомкнулись на заклинании с сочным хрустом, разбрызгивая во все стороны ошмётки пламени.

Чавк.

— М-м-м, — Диана зажмурилась от удовольствия. — С дымком. Перец чили, жжёный сахар и лёгкий привкус прыщавой неуверенности. Честное слово, мальчики, если вы сейчас же не прекратите, я решу, что тут шведский стол, и пойду по рядам.

Она деликатно рыгнула в кулачок, выпустив колечко дыма, отшвырнула тушку Вадика и, наконец, повернулась к пятёрке лицом. Её зрачки хищно сузились, а белоснежный хвост нервно хлестнул по ножке перевёрнутого стула.

— Ну-с, пирожочки, кто там следующий? — ласково спросила она. — Я щедрая сегодня, каждый пятый фаербол в мордаху бесплатно запендюрю. А вон тот рыжий, кажется, уже свой боезапас отстрелял.

Прыщавый стихийник попятился.

Я отхлебнул чай и придвинул вторую чашку Даниле.

— Пей, — повторил я. — Сейчас будет вторая часть шоу.

Данила молча взял чашку дрожащей рукой, посмотрел на Диану, на пятерых аристократов, на дымящуюся пасть над её плечом, и тяжко вздохнул.

Ясненько, парниша окончательно смирился с тем, что сегодня угодил в параллельную вселенную.

Я же принюхался к магическим потокам вокруг и нахмурился. Кажется, в нашу сторону уже шевелили мослами весьма серьезные силы. Да, судя по запаху вполне себе местные слоны. Или даже киты.

Хех, логично. Наше с сестрой буйство в академии не могло продолжаться вечно. Те, кто властвует в этом храме знаний, уже в курсе, что она их территорию забрели дикие звери.

Но пока китов здесь нет, пусть сестренка немного порезвится. Всё таки она очень милая, когда играется.

Пока я размышлял, сбоку что-то зашуршало. Я скосил глаза. О, плед зашевелился.

Анжелика медленно возвращалась на нашу землю грешную. Сперва дрогнули ресницы, потом дёрнулся уголок губ, потом она со стоном приоткрыла глаза. Взгляд был ещё мутный, плывущий, но уже с намеком на осмысленность.

Она обвела взглядом зал. Увидела перевёрнутые столики, пылающие сгустки огня на стенах. А также жесткий замес, где пять магов отчаянно пытались запинать одну хрупкую блондинку.

Хрупкая блондинка, кстати, в долгу не оставалась. Рыжий стихийник как раз летел через весь зал, сбив по пути кадку с пальмой, а здоровенный детина с борцовской шеей пытался выдрать из своего плеча пульсирующий чёрный шип.

Диана, зараза такая, ещё и комментировала.

— Ну кто так группируется? — притворно вздохнула Диана, изящным прыжком уходя от подсечки. — У тебя открыта шея, печень и селезёнка. Я прям теряюсь, что первым попробовать на вкус? Вы вообще не стараетесь выглядеть аппетитно!

— Пасть закрой, тварь! — рявкнул детина, покрывая свои руки толстой каменной броней. — Я щас твои клыки тебе в глотку вобью!

— Ой, боюсь-боюсь! — Диана захлопала ресницами и скользнула ему за спину. — С такой одышкой? У тебя кортизол скачет, мясо жестким станет!

Она отвесила ему звонкий, издевательский щелбан по каменному затылку. Мажор взвыл и развернулся, молотя воздух пудовыми кулаками.

— Не крутись, помойная крыса! Дай уже прибить тебя!

— А можно поменьше камня и побольше белка⁈ — капризно возмутилась сестра, ныряя под его кулак. — Я булыжники не грызу, у меня от них изжога и скука! Давай, сделай мне стейк прожарки «медиум», ну же! Удиви меня!

— Да пошла ты!

— Не-а, я туда не хожу. Там скучно.

Девица из вражеской пятёрки, всё это время пытавшаяся сплести что-то серьезное, наконец выкрикнула формулу. Ледяной шип сорвался с её ладоней и с пронзительным свистом устремился к Диане.

Сестренка перехватила его прямо в воздухе. Зубами. И с хрустом перемолола в ледяную крошку, как заправская химера-пожирательница.

Вот это понимаю аппетит. Не то, что у некоторых кузенов, которых уговаривать надо.

— Воды многовато, — с набитым ртом пожаловалась Диана. — Вы там ману разбавляете, что ли? Никакого уважения к потребителю.

Анжелика проводила расширенными от ужаса глазами очередного мага, просвистевшего у нас над головой, и медленно, очень медленно повернула голову в мою сторону. Выражение её лица стало совсем нечитаемым, когда она осознала, что сидит завернутая в плед плечом к плечу с каким-то перебинтованным ботаником (то есть Данилой) и мной.

Я как раз с очень скромным видом наливал чай в третью чашку.

— Чай? — ласково осведомился я, пододвигая к ней блюдце. — Тебе надо больше пить, невеста.

Она моргнула. Потом ещё раз. Перевела взгляд на волчонка Данилу, который с каменным лицом наблюдал за побоищем. Потом снова на меня. Затем инстинкты слабого человеческого тела взяли верх: её рука сама собой потянулась к чашке. Пальцы обхватили фарфор.

Анжелика сделала глоток, за ним второй. Похоже, мозг девицы завис, силясь осмыслить бытие, а тело действовало в режиме автопилота.

Знакомое состояние. Я сам вчера его испытывал.

— С сахаром? — снисходительно уточнил я. — Или так сойдёт?

— Так… сойдёт, — хрипло выдавила она.

— Вот и славно. А то сахар кончился. Ну или Игорь на нём лежит, под тушкой не видно.

Данила прыснул, подавив смешок.

Анжелика сделала ещё глоток и, кажется, окончательно вернулась в суровую реальность. Щёки её пошли красными пятнами ярости. Она резко поставила чашку на блюдце, так что звякнул фарфор, и натянула плед, в который я её заботливо замотал, на уровень подбородка.

— Волков, — произнесла она ледяным голосом, в котором не было ни капли уважения к благородной особе. То есть ко мне. — Где моя одежда?

— Ушла в пользу казны Рода, — ответил я, не поведя и бровью.

— Что⁈

— Ты наказана. Одежда привилегия для послушных и скромных жён. Хорошие девочки не бросаются заклинаниями в спину будущему мужу. Поэтому сидишь в пледе. Можешь считать это актом моей невероятной милости.

— Невероятной… милости⁈ — её голос сорвался в истеричное шипение, ну чисто демоническое. Куда только смотрит инквизиция, совсем от рук отбились. — Да ты хоть понимаешь, что обо мне подумают⁈ Я, урожденная Голубева, сижу голая посреди разгромленной столовой, завернутая в плед, и пью гребаный чай, пока твоя больная на всю голову сестра выбивает зубы элите нашей Академии!

— Люди подумают, что ты находишься в свите Старшего Наследника Волковых, — спокойно парировал я. — Это величайшая честь.

— В сви… Да вы двое натуральные психи! Ты отмороженный Наглый Волчара, а твоя сестра ходячая катастрофа с клыками химеры! У вас вместо мозга какая-то сектантская каша! Нормальные люди после поединка идут в медпункт, а не пьют чай на костях врагов! И женщин в нормальном обществе не похищают!

Она выпалила всё это на одном дыхании. И замолчала, когда воздух кончился в легких, тяжело дыша и буравя меня жгучим взглядом.

— Не переживай на счет похищений женщин. Я уже придумал, как решить проблему, чтобы всем понравилось, — философски заметил я. — Диана похитит пару парней в рабство, и равноправие будет восстановлено.

Анжелика снова взорвалась.

— Это совсем не так работает! У вас вместо мозга желудок, а вместо морали пищевая цепочка! — рычала она на меня. — Ты в курсе, что нормальные люди на первом свидании дарят цветы, а не похищают⁈

— Не, цветы это к Диане, — я поморщился. — У неё этих цветов, знаешь, сколько? Хочешь, Пушка покажу?

— Не хочу я твоего Пушка! — взвизгнула она.

— Зря. Он ласковый. Почти как я.

Анжелика задохнулась от возмущения и шока. Она явно собиралась извергнуть из себя еще больше истерики, но Данила вдруг подал голос:

— Кстати, красиво сказано, — заметил мой верный волчонок-оруженосец с лёгким восхищением. — Ты слышал, Яр? «Ходячая катастрофа с клыками». «Наглый Волчара». Звучит как титулы.

— Можешь занести в летописи нашего Рода, — разрешил я. — Диана потом оценит.

Стрелять глазами Анжелика умела почти так же убийственно, как магией, и сейчас она прожгла Данилу и меня насквозь. Но было поздно.

В этот самый миг двери столовой распахнулись с такой силой, что одна из тяжелых створок с жалким хрустом слетела с петель. Пространство зала мгновенно накрыло чудовищным давлением. В воздухе запахло озоном и жгучим холодом, словно сама тётушка Айсштиль пожаловала в гости из своих Ледяных Чертогов.

На пороге стояла женщина. Высокая, с идеально прямой спиной гвардейца-ветерана. Вот только на этом сходство с воякой резко заканчивалось, потому что «гвардеец» оказался до одури женственным. Строгое, идеально подогнанное платье-футляр свинцового оттенка так плотно облегало её роскошную фигуру, что, казалось, сейчас с треском лопнет. Особенно в районе выдающегося бюста, там уверенный пятый размер буквально рвался на свободу сквозь деловой дресс-код.

Да уж, магия чертовски удобная штука! При её-то ранге женщину аж распирало от сырой мощи, здоровья и силы. На вид не дашь больше двадцати пяти, гладкая алебастровая кожа и стать настоящей хищницы. Густые тёмные волосы водопадом спадали на плечи, а глаза горели неестественно-синим светом. Ну точь-в-точь как у Архидемонов Морозного предела, которых мне как-то доводилось свежевать.

Только эта зрелая альфа-самка была куда горячее. Ну или холоднее, как посмотреть. Её возраст выдавали лишь небольшие морщинки в уголках глаз.

За её спиной, бряцая жезлами, замер отряд местной службы безопасности. Охрана выглядела так, словно морально уже готовилась нырнуть в разлом к самым жуткорылым отродьям Бездны, причем прямо нагишом.

Очередная услужливая подсказка из памяти носителя шепнула мне: «Декан боевого факультета. Маргарита Александровна Бельская». Местный кошмар во плоти. Женщина, которая одним лишь ледяным взглядом способна отправить в глубокую кому добрую половину Лицея. Именно ею тут пугали непослушных аристократов-первокурсников. Гроза забияк, ходячее отчисление, путевка в карцер на рудники…

Память двойника услужливо подкинула факт: каждый второй студент боялся деканшу до дрожи в коленках, а каждый первый фантазировал о том, как её волосы рассыпаются по простыням и подушкам. Как её длинные ноги будут выглядеть на его плечах? Долетят ли стоны до Дальнего Востока или только до Сибири?

Наивные травоядные. Большинство из них словило бы инфаркт ещё на стадии расстёгивания пуговиц. Шансы выжить в одной постели с этой ледяной глыбой стремились к нулю.

— НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЬ, — произнесла Маргарита Александровна.

Голос был тихий, низкий, с лёгкой хрипотцой. Но резонанс духовной энергии в нём оказался таков, что слова прокатились по разгромленному залу, словно гул кузнечного молота по наковальне богов. Хулиганы, которых моя сестрёнка еще секунду назад раскидывала по углам, просто примёрзли к полу. Даром дамочка не была обделена, факт.

Диана недовольно опустила ногу, занесенную для идеального добивающего удара в селезёнку замершего «быка». Призрачная пасть над её плечом нехотя чавкнула напоследок, растворяясь в воздухе. Сестренка выпрямилась, одернула свою растянутую блузочку и окинула устроенный погром с искренним разочарованием великого архитектора.

— Ну вот, на самом интересном месте! — капризно протянула она. — А я только-только собиралась наглядно показать кузену, как пробивать ауры пяткой.

— Что. Здесь. — Декан перевела на неё такой ледяной взгляд, от которого нормальный человек бы уже покрылся инеем. — Происходит?

— А может, чаю сначала? — с ангельской улыбкой предложила сестренка. — Вон, братик заварил отличный. С ароматом паленого камня. Фаерболы рядом взрывались, должен хорошо настояться…

Я аккуратно, без малейшей суеты, опустил фарфоровую чашку на блюдце. Звонкий дзыньк в тишине разгромленной столовой прозвучал как выстрел. Неспешно поднявшись со стула, я шагнул прямо к Маргарите Александровне.

Её распирало от силы, прямо как ее блузку под напором груди. Любой студентик рухнул бы на колени, стоило бы всемогущей деканше повести бровью.

Но я лишь молча подошёл вплотную. Охрана за её спиной судорожно перехватила жезлы, готовясь то ли спасать декана, то ли спасаться самим.

Бельская холодно глядела на меня каким-то чудом сверху вниз, хотя ростом мы были примерно равны.

Люблю дерзких женщин. В них своя изюминка.

— Ярослав Волков, — чеканя каждый слог, холодно начала она классическую, занудную деканскую речь. — Надеюсь, у вас есть феноменально веская причина, из-за которой вы учинили бойню на территории Академии? Иначе приказ о вашем отчислении ляжет на стол директора ровно через три минуты. Слушаю ваши жалкие оправдания.

Вместо ответа я подался вперёд, почти касаясь носом изгиба её белоснежной шеи, прямо над воротником строгого платья, и втянул ноздрями воздух. Глубоко, вдумчиво и откровенно. С шумом.

Я натурально обнюхивал грозу факультета на глазах у всех.

Данила на заднем фоне издал полузадушенный писк и, кажется, попытался залезть под стол со сломанной рукой. Охранники оцепенели. Анжелика вообще перестала дышать.

Обнюхивать Бельскую, это как засунуть голову в пасть ледяному дракону и попытаться почесать ему гланды.

Пахло от нее дорого: морозной свежестью, строгостью и едва уловимым, женственным цветочным парфюмом. Но за этим фасадом гудела такая концентрированная стужа, что у меня аж клыки заломило.

Синее свечение в её глазах стало невыносимо ярким, а воздух вокруг нас сгустился до состояния жидкого азота. Иней мгновенно покрыл мои плечи. Она смотрела на меня так, словно уже взвешивала в уме, в какую именно лепешку меня раскатать, в кровавую или в обледенелую.

Я медленно отстранился, выдохнул белое облачко пара. Потер подбородок, скептически окинув её с головы до ног, и разочарованно покачал головой:

— Нет. Увы, не подходите.

Воцарилась такая тишина, что было слышно, как Диана аппетитно хрустит чьей-то аурой на десерт.

Тонкая бровь Бельской дрогнула и поползла вверх.

— Не подхожу? — её голос зазвенел кристаллами льда. — Для чего именно, смею поинтересоваться?

— Для продолжения рода, разумеется, — со вздохом пояснил я. — Данные у вас, Маргарита Александровна, объективно шикарные. Ядро правильное, потоки плотные, осанка моё почтение. Но запах… Нет, магия льда в вас сидит слишком глубоко, одна сплошная мерзлота. Вы мне всю волчью природу на корню выморозите. Щенки родятся слабые, будут постоянно чихать и ссаться от сквозняков. Так что извините, Маргарита Александровна, но вычеркиваю вас из списка будущих матерей-героинь нашего клана. Несовместимость по Крови.

У Игоря, который пытался тихо выползти из столовой по-пластунски, громко хрустнула челюсть, выпавшая прямо на пол. Данила просто закрыл лицо здоровой рукой и начал беззвучно молиться.

Секунду Бельская сверлила меня уничтожающим взглядом. А затем вдруг откинула голову назад, и стены столовой дрогнули от смеха.

Это был холодный, резкий, но искренний смех, от которого даже суровые охранники вздрогнули и вжали головы в плечи. Отсмеявшись, декан смерила меня потяжелевшим, почти оценивающим взглядом, и в уголках её идеальных губ мелькнула опасная усмешка.

— Какая трагедия, Волков. А я-то уже собиралась паковать чемоданы и переезжать в вашу псарню, — ядовито, с идеальной интонацией парировала она. — Что ж, раз уж для роли племенного инкубатора я не сгодилась, придется вернуться к моим прямым обязанностям. К экзекуции. Раз вы у нас такой здоровый, сильный и не чихающий альфа-самец, то завтра в шесть утра вы с вашей очаровательной сестрой будете драить третий тренировочный полигон. От крови и слизи болотных гидр. Собственными руками, без магии.

Она сделала паузу, скользнув взглядом по моему лицу, и хищно припечатала:

— А если найду хоть одно пятнышко, я всё-таки вызову вас к себе в кабинет. И кастрирую ледяным шипом. Чисто в профилактических целях, чтобы бракованная порода Волковых по ошибке не размножилась на моей территории. Я ясно выражаюсь, студент?