В восемь вечера до темечка пресытившись многолюдьем, Копылов на дежурной машине поехал в Треххатку. По дороге вспомнил содержание своего холодильника и попросил стрельца выбросить его у супермаркета. С пакетом продуктов подходя к дому, услышал сигнал клаксона. Из стоящего во дворе «лексуса» выпорхнула собственной персоной Сабина-Банкирша.

— Я уж думала совсем не придешь.

— Что, согласна на прослушку?

— Потом скажу. Не хочешь меня в квартиру пригласить? Я же знаю, что там никого нет. Или такой, как ты, может чего-то бояться?

«Такой, как ты», разумеется, ничего не боялся, поэтому сделал приглашающий жест. Консьержка, ответив на его приветствие, едва из окошечка не выпала, глядя вслед эффектной гостье.

— И это твои хоромы, — с усмешкой оценила Сабина его логово, заглянув во все комнаты. — Да и с дизайном напряженка. Что, главная жена совсем вкуса не имеет?

— Еще раз так скажешь — с лестницы кувырком спущу.

— Ладно, ладно, девушка шутит. Как-то совсем не похоже, что здесь живет долларовый миллионер.

— Просто я живу по заветам графа Воронцова.

— Это каким же?

— «Люди с властью и богатством должны жить так, чтобы им это прощали», — без труда процитировал он.

— Ух ты! Спиши слова, я их своему папуле подсуну. Он точно оценит.

— Не против, если я сейчас переоденусь?

— А горничная к вам приходит? — спросила она ему вслед. — Или сами справляетесь. Не поверю, что сам за швабру берешься.

Он не счел нужным ответить. В спальне поменял рубашку и носки.

— Я уж думала, сейчас в халате выйдешь.

На кухне он заварил чай и достал пряники с сочниками.

— А вина девушке почему не предлагаешь?

— Ты же за рулем. — Было понятно, к чему дело идет.

Она задала несколько вопросов про поездку в Москву, он что-то отвечал. Когда допили чай, Сабина попросила:

— А свежее полотенце у тебя есть? В смысле банное.

— Зачем?

— «Зачем?» — выразительно передразнила она.

— Извини, но своим женам я не изменяю, — Алекс сам восхитился собственным словам.

— Даже так! А если я скажу, что уже приложилась к своей ликерной фляжке, пока тебя ждала. И мне придется у тебя по любому до утра остаться. (Явно сказывалась привычка девушки ни в чем себе не отказывать.)

— Ну и оставайся. Идем покажу, где постельное белье лежит, — он жестом пригласил ее в спальню.

— А ты?

— Я ко второй жене поехал. Она меня неделю не видела. Кровная обида будет.

Банкирша, кажется, не очень поверила:

— Может быть, мне тебя к ней отвезти?

— Я с пьяными водителями ездить опасаюсь.

Переговариваясь таким образом, они вышли из квартиры, на лифте вниз, потом к «лексусу». Алекс глянул на окна «адреса» Стаса, там все было безжизненно.

— Может, тебе такси вызвать? Завтра авто заберешь, — предложил ей из вежливости.

— Как-нибудь сама с этим решу, — сердито взбрыкнула она.

Ну что ж, сама так сама, и чмокнув ее в щеку, он потопал к метро.

Выбор был невелик: либо к Ларе, либо к Люсьен. Победила Люсьен, воспоминания о ее обширной груди не давали ему покоя еще в Москве, как-то приелись все эти голливудские стандарты Даниловны и Лары, да и той же Сабины, хотелось чего-то объемного и мягкого.

В метро ему, увы, путь преградила рамка металлоискателя, верный «Макарыч» был в его торбе. Стало быть, либо ловить такси, либо из солидарности с ровесниками, месяцами не имеющими интима, вообще отказаться от поездки. Кружным путем вернулся к своему дому. «Лексуса» видно не было, и Алекс быстренько нырнул в подъезд. В Треххатке он включал свет только в кабинете и спальне — они выходили на противоположную сторону дома.