Третий день дознавательной работы вышел относительно легким. Всего-то и понадобилось, что привезти в «адрес» бухгалтершу Марину и опросить ее на полиграфе. Впрочем, это тоже требовало своей подготовки. Как следует все взвесив, Копылов решил взять на это дело Даниловну: пусть разомнется немного, а то уже второй день нудит, соглашаясь уже на Шкурный Моссад.

— Только учти, теперь ты тоже в качестве мишени.

— Где мне мишень нарисовать: на груди или на спине? — по-цыплячьи радовалась вечная кандидатка в шпионки.

До «адреса» доехали на ее «рено», поставили машину подальше от входа в подъезд.

— Ух ты! — оценила она полиграф. — А тебя учили его обманывать?

— Ну какой из меня обманщик — честнейшей души человек.

Когда прибыли Нил с Мариной, он уже успел набросать на пару листах вопросы для полиграфа. Нельзя было сказать, что эта женщина за 30 была особой эффектности, но что-то милое, домашнее в ней было, что не могли перебить даже ее сердитые слова:

— Я уже три года ни сном ни духом о нем не знаю. Мне не в чем вообще признаваться. Да еще на каком-то вашем приборе…

— Ну и не признавайтесь. Мы же с вами не в Америке. У нас любой человек волен говорить только то, что хочет. Ведь так, — доверительным тоном увещевал ее Копылов. — Пустая формальность. К тому же, как оказалось, не вы одна дама сердца у Сергея Тарасовича. Сначала мы опросим ее, а вы за дверью послушаете, потом вас. Проходите, — последнее относилось к строго молчаливой Даниловне, на которую Нил озадаченно смотрел во все глаза.

Алекс, Даниловна и Нил прошли на кухню, где уже был приготовлен полиграф. Все действительно напоминало простую медицинскую процедуру: установка датчиков, инструкция, как надо отвечать, сами вопросы, где среди двух десятков вопросов затаились лишь три-четыре, касающиеся непосредственно Лавочкина.

— Ну вот и все, — сказал Копылов десять минут спустя, выводя Даниловну в комнату. — Хотите, кофе можно приготовить? Если нет, то мы сейчас вам такси вызовем.

— Нет, я хочу, чтобы девушка пока осталась здесь, — потребовала Марина. — Так мне будет спокойней.

Против возражать не стали. Еще Марина захотела, чтобы датчики на ней устанавливали женские руки. Это тоже было исполнено (Даниловна еле сдерживала улыбку).

Среди множества сторонних вопросов было: «Говорил ли Лавочкин о совместной семейной жизни?», «Знакомил ли с кем-нибудь из родственников?», «Предлагал ли совместную поездку за границу?», «Звонил ли, когда был выпивши?». Самописцы при ее ответах почти не скакали.

Когда тестирование закончилось, Алекс для порядка задал еще несколько более развернутых вопросов, после чего вручил Марине свою визитку с исправленным телефоном, мол, если Лавочкин вдруг позвонит, пусть ему будет назван телефон Александра Копылова. Теперь оставалось только отправить дам по домам и дать Нилу и Вадиму, дожидавшемуся снаружи, новые вводные данные. Алекс сам вызвал такси и проводил до него Марину, а Даниловну отправил на «рено» домой — его рабочая смена была еще не закончена.

— Как по другим делам? — вопрос относился к обоим гренадерам.

— Есть адрес жены Плохиша в Харькове. Адрес Свиридова обещают завтра. Демко адрес вот. — Нил протянул Алексу клочок бумаги с адресом, без указания фамилии.

— И еще нужны подробные сведенья об их семьях и полное досье.

— Надо было сразу сказать.

— Прости, мой косяк. А вы классно, парни, работаете, — похвалил Алекс. — Гранату РГО достать могете?

— Выходы есть. Когда нужно?

— Завтра или послезавтра. И нужен тот, кто гранату бросит. Есть такой человек?

— Боюсь, Аникеев не даст добро. Я как понимаю, не для Плохиша?

— Правильно понимаешь. А светошумовую Заря-2 достать можешь?

— Думаю, да.

— В общем, так. Я завтра беру Вадима с джипом и еду на три дня в Питер. Ты берешь билет и на три дня летишь в Харьков, находишь там жену Скамейкина и вручаешь ей мою визитку с телефоном. За эти три дня ваш человек с гранатой едет в Степянку к шести утра. Если это РГО, метает ее в улья, там они стоят кучкой. Если это Заря-2, метает ее в окно летней кухни бабы Глаши, где печная труба торчит. Три дня нужно на то, чтобы если у метателя что-то не сложится в первый день, то пусть едет во второй и третий день. Мне сразу эсэмэску, если боевая граната, то пишешь: «Посмотри Том 1». Если шумовая — пишешь: «Посмотри Том 2», если ничего не сложилось — пишешь: «Том 3». Запомнил? Главное, чтобы без всяких жертв обошлось.

— А смысл какой?

— Ну как? Наш Табуреткин уже одну гранату взорвал с погибшим человеком, это ему от нашего стола. Следующие взрывы точно будут с жертвами. Думаю, он это поймет. Главное, чтобы тебя, меня и Вадима в Москве и близко в этот момент не было. Лады? Сам определись, что из этого докладывать Аникею, а что нет.

— А Вадим зачем в Питере?

— Чтобы стучать на меня. Я, может, хочу стать под знамена «Элиса». Пусть ваш главный босс лучше узнает, что у меня в Питере за хозяйство. Надеюсь, ты с Аникеевым напрямую работаешь, без вашего кагэбэшника?

— Напрямую, но наш полковник о многом сам догадывается. Даром что полковник. Между прочим, Аникей очень доволен, как ты работаешь, каждый день меня подробно расспрашивает. Да, забыл сказать, позавчера в госпитале умер тот, которого твой знакомый подстрелил, не приходя в сознание.

— Так это самое главное, — аж взвился Алекс. — Точно знаешь, что умер?

— Даже не смогли раскопать, кто это был. У него оказался паспорт настоящий, но на другого человека, просто визуально на него похожего.

Смерть водителя-охранника Лавочкина, похоже, все переворачивало с ног на голову. Заодно давала люфт времени, не нужно уже рваться на полноздри опережать Свиридова и прочих штирлицев. А если еще сделать этого охранника самым главным в деле? (У Алекса от шальных мыслей даже зачесалось в голове.) Надо было обо всем этом срочно дать знать Зацепину.

— Билет в Харьков пока не бери. Вечером я тебе позвоню, — сказал он Нилу. — А ты мне сейчас еще нужен, — это уже относилось к Вадиму.

По дороге к Зацепину Копылов ломал голову, под каким предлогом второй раз врываться в запретную квартиру, но тут «дядя Альберто» позвонил сам:

«Не мог бы ты прямо сейчас подскочить ко мне?»

— Французский коньяк брать? — бодро ответил «племянник».

«Лучше торт».

Возле супермаркета у дома Зацепина они притормозили, и Алекс сам сходил купить самый дорогой торт. Вадиму сказано было дожидаться минут двадцать, а потом, если не будет звонка, свободно уезжать.

Во дворе у дома стоял все тот грузовой минивэн. И имелся еще невзрачный подержанный «пежо», из которого наперерез Копылову вылез молодчик лет двадцати шести в легкомысленной бейсболке.

— Здравствуйте, я Глотов — ваш новый куратор. Присядем давайте в мою машину.

— Опаньки! А торт! Не, не. Сначала отнесу, потом весь ваш. Что за дела?

Глотов попробовал протестовать, но Алекса было не остановить. Так с куратором за плечами они и поднялись в квартиру майора, где тоже был очень недовольный охранник.

— Сегодня ровно десять лет, как дядя Петя вывез меня из Коста-Рики в Москву златоглавую. Хотите круглую дату испортить? — фонтанировал борзой налетчик. — Пошли-пошли, вам тортика тоже достанется.

Через две минуты они вчетвером сидели на кухне, дожидаясь, когда как следует заварится чай. Торт был выше всех похвал.

— Помнишь, как десять лет назад ты, дядя Петя, вывез меня из моей карибской виллы с бассейном в опломбированном вагоне в славную Московию, — трендел Алекс, уписывая за обе щеки кондитерскую вкусняшку.

— А точно, я и забыл, что уже десять лет прошло, — подтвердил Зацепин, повязка все еще была у него на руке.

От виллы с бассейном «племянник» перешел к планам строительства на «Фазенде» деревянного замка и о его будущем штурме. Его рассказ был столь увлекателен, что скоро в нем приняли участие оба фээсбэшника. Как людей военных их тоже занимало: могут ли пятнадцать защитников противостоять сорока пяти штурмующим, и как сделать так, чтобы никто из всех маскарадных бойцов не свернул себе шею. Балагуря, Алекс как бы случайно вставлял испанские слова и минут за двадцать сумел клипово передать Зацепину все, что сообщил ему Нил, добавив и свое предложение сделать мертвого телохранителя паровозом всей истории.

— А теперь скажи, почему ни на один мой звонок ты не ответил? — дождавшись подходящей паузы, вставил свое Бейсболка.

— Потому что я на незнакомые звонки не отвечаю.

— Это как это? — изумился Глотов.

— Золотое правило чиновника: никогда не отвечать на первое распоряжение начальства, если оно серьезное, то будет обязательно и второе, если не серьезное, то и пусть себе сгинет. Вот вы все же нашли меня, значит все по-взрослому.

Охранник с Зацепиным отвернулись к окну, пряча улыбки. Торт между тем уже ни в кого не лез, пора было фабзайцу с новым куратором и на выход.

Когда сели в «пежо», Алекс сказал:

— А давай никуда не едем, я прямо здесь во всем расколюсь.

Глотову такой вариант не понравился, но он решил не спорить со строптивым кадром. В общем, чуть выехали со двора, остановились и, повернувшись, уставились друг на друга, пренебрегая американским личным пространством.

— Сначала всю ситуацию мне сейчас тезисно, а потом развернуто письменно, — солидно приступил к разговору Бейсболка.

— Ты у нас кто? Вряд ли капитан, скорее, старлей, а то и вовсе лейтенант. Я тоже лейтенант, поэтому давай без служебного фанатизма. У меня, во-первых, нет лишнего времени, во-вторых, я до конца письменный русский так и не освоил и просто зверею, когда потешаются над моими грамматическими ошибками. Лучше под диктофон, а потом ты сам отберешь то, что тебе нужно, а я подпишу.

— У меня диктофона нет.

— В следующий раз обязательно возьми. Итак, что тебя интересует?

— Со всей ситуацией я ознакомился. Вот только не очень понимаю, в чем смысл твоей «Биремы», а теперь еще и «Арго». Зачем это вообще нужно англосаксам?

— Сразу задал самый главный вопрос. С меня двадцать копеек. Я тоже этого долго не понимал. Думал, все дело в «Лэнгвидж Скул», а также в нашей компьютерной газете и дискуссионном клубе, мол, идет тихая вербовка питерских айтишников и журналюг. Ведь морковка в виде кембриджского языкового сертификата или поездка в Лондон так себе приманки. Денежная молодежь и так уже все европейские панели оттоптала. Но потом оказалось, что кроме лондонской морковки есть еще и мальтийская. Наши милые мелкобриты подсказывают нужным ученикам, как именно надо составить заявку, чтобы задешево поехать на Мальту и окунуться там на месяц-два в полноценную языковую среду. Там тоже свои учебные классы имеются. Из «Биремы» туда скакануло за последний год человек двадцать пять… Давай, что ли, поехали. До метро меня подкинь.

— В твоем досье названа еще одна причина, — вставил Глотов, выворачивая машину на шумную магистраль. — Что пытаются создать у нас некое подобие английского клубного масонства под их скрытым контролем.

— Одно не отменяет второе. Кстати, если в «Арго» у меня что-то выгорит, можно тебя в эту Скул внедрить, и я примерно догадываюсь, что нужно сделать, чтобы тебе тоже досталось это приглашение на Мальту. How are you doing with English at all?

— Как у меня с английским? — понял Сергеев. — Скороговорку почти не понимаю.

— Ну вот и подтянешь.

— Так начальство и разрешило, — кисло поморщился Бейсболка.

— Сделаем, что разрешит. А тебе первое большое задание: найти мне толкового редактора для московской компьютерной газеты.

— Это что, будет уже второе твое мне распоряжение?

— Да ладно тебе. Хорошо же будет. Введи это в уши своему начальству, как свое предложение, мол, узнал у этого питерского выпендрежника, что будет компьютерная газета — и самое время внедрить туда нужного человека. В общем, на сегодня все. Набери мой номер телефона, я его срисую и буду на него отвечать эсэмэсками. Здесь, что ли, остановись. Я пешком хочу пройтись.

— В следующий раз с диктофоном, — еще раз напомнил Алекс, вылезая из «пежо».

В ближайшем «Макдональде» он набрал полный поднос и забился в самый дальний угол — надо было прийти в себя. Сначала думал, что просто адреналин закончился и батарейки просели, потом догадался: дело в другом. Убил беспомощный вид «дяди Альберто»: в первый раз он выглядел просто узником, сейчас — узником смирившимся. А ведь три дня назад еще можно было рассчитывать на железную помощь Стаса, а две недели назад — на еще более могучую поддержку Зацепина, сейчас этого не было и в помине. Стало быть, что? Бодаться с Департаментом, Демко и Табуреткиным в одиночку?!

Надо было позвонить Нилу, он позвонил.

«Главный босс с семейством завтра улетают на две недели в Майами. Поговорить толком не удалось. Махнул рукой и сказал: “Делайте, как сами решили”».

— Значит, полный карт-бланш?

«Не знаю. Вроде того, — не уверен был старшой. — Так что, лететь в Хохляндию?»

— Только после того как подготовишь своего человечка.

«Ох и подведешь ты нас, парень, под монастырь».

— Обязательно подведу. На том стоим, — по артериям Алекса снова забурлил адреналин.

Новая порция сомнений была уже прямым вызовом ему — всегда непоборимому. Ну да, первый успех в поисках Скамейкина мог никуда не привести. Ну да, отсутствие над ними с Жоркой зацепинско-стасовской крыши окончательно превратилось в голую реальность. Ну да, облегчение от смерти водителя Плохиша сменилось страхом, что Зацепина и его помощника Урнова посадят — ведь за убийство по российским законам непременно кто-то должен отвечать. Ну да, опасность со стороны киллеров Табуреткина тоже никто не отменял, но вряд ли у них хватит ресурсов на две столицы.

Кажется, еще никогда его организм и черепной винчестер не работали с такой бешеной активностью. Десятки самых разных тем, обрывочных деталей, отдельных разговоров бешено скакали в нем, даже не пытаясь выстроиться во что-то четкое и ясное. Зато было еще что-то поверх этого, десять — пятнадцать процентов какой-то иной энергии, что нельзя было назвать ни предчувствием, ни предвиденьем, ни прозорливостью, а скорее придумкой, вымыслом, фантазией, которые именно через свой бред рождали то самое никому не подконтрольное победительное копыловское действие, которое есть и будет.