Утром за завтраком разговор вновь вырулил на долларовую тропу.

— Кстати, мне Телятины снова звонили, — как бы невзначай обронила Люсьен.

— Я же сказал: нет.

— Ты погоди, дослушай сначала.

Семейный отель Телятиных «Павел-Плюс» перед Алексом нарисовался еще два месяца назад. Скромная, почти игрушечная гостиница на восемь номеров вполне успешно существовала в спальном районе Питера, не привлекая к себе внимания даже местных рэкетиров, и самодостаточно обслуживалась самими Телятиными: отцом, матерью и взрослой дочерью. А потом вдруг супруги затеяли разводиться, что поставило на семейном бизнесе жирный крест. Отель был выставлен на продажу, требовали 350 тысяч баксов, но видно было, что и на 300 согласятся. Не требовалось даже косметического ремонта: запускай свою троицу работников и стриги купоны.

Но когда через Люсьен перед Копыловым возникло это предложение Телятиных, он стоял насмерть: нет, нет и нет! Причина была самой банальной: на счету у него оставалось не больше двухсот тысяч зелени, а заветной целью было во что бы то ни стало восстановить полтора миллиона родительского наследства, хотя бы до миллиона. Правда, на особом счету лежала, еще капитализируясь, заначка в триста тысяч тугриков, предназначенная его 7‐летней сводной сестре Марии Гонсалес, когда она через десять лет приедет из Гаваны поступать в питерский вуз. То, что стоимость его фирм и недвижимости давно перевалила за пять миллионов, Алекс в расчет не принимал. Все это тоже было неприкосновенным, ибо служило основой самого увлекательного занятия на свете: платить все большему числу людей все большую зарплату и при этом и самому каким-то непонятным образом держаться на плаву.

— В двух словах, — продолжила атаку Люсьен. — Не надо триста тысяч, надо сто, и можно частями. Ты же говорил, что тебе мало двух отелей, хочешь целую сеть. Ну так это и есть твой третий отель.

— Ну? — заинтересовался Алекс.

— Дамы новых покупателей так и не нашли, зато навели о тебе все справки и решили стать под твою крышу с выплатой удаленному мужу его трети пая. Всего-то и надо, чтобы ты предоставил им надежного работника для мелких ремонтов. Я даже знаю, где такого мужика взять. Рэкет у них тоже есть, но не от бандосов, а от ментов. Я сказала, что и от ментов ты их сумеешь отбить. Ты же сможешь?..

— …или пойдут разговоры, что против ментов я слабоват, — закончил он ее фразу.

Люсьен отвернулась к окну, пряча улыбку. Ну что было делать с такой провокаторшей? Просто подчиниться ее манипуляциям и вызвать по телефону такси.

Новый осмотр «Павла-Плюс» подтвердил, что здесь все прилично и доходно. Разговор с хозяйками отеля тоже вышел почти задушевный. Две искушенных в своем бизнесе женщины сканировали Копылова самым усердным образом, пытаясь успокоить себя, что они приняли правильное решение. Речь больше всего шла о том, кто будет в «Павле» третьим работником, чтобы в одном лице сторож, сантехник, электрик и не конфликтный человек, и сможет ли Алекс его как следует приструнить, если что. Выяснилось также, что имеются поборы от пожарных и санинспекции.

— За это тоже не беспокойтесь, — уверяла хозяек Люсьен. — Наш босс любых хамов кушает на завтрак.

Под занавес Телятина-мама выставила на стол бутылку «Хеннеси». Звон четырех рюмок скрепил их предварительную договоренность. Вызванный по телефону Сенюков на своей «шкоде» сначала закинул в «Два путника» Люсьен, потом повез в «Бирему» Алекса с его дорожной сумкой.

На ресепшене Копылова ждал конверт без подписи, в нем была записка, набранная на компьютере: «Вступительный взнос готов. Как передать?» Подписи не было. Невольно рассмеявшись, он, чуть разобравшись с гостиничными делами и подписав кучу бумаг, по городскому телефону набрал мобильник Банкирши:

«Алло», — после долгой паузы отозвался нетерпеливый женский голос.

— Это некто Копылов.

«О, Алекс, привет! Наконец-то ты на связи. Приехать прямо сейчас можешь?»

— Смотря куда и зачем.

«Я только взнос тебе передам и все. А встретимся мы чуть позже».

— Говори адрес.

Она продиктовала. Алекс положил трубку и попытался оценить ее интонацию. Так говорят подруги либо после двух недель интима, либо после двух лет общения. Второй раз за день поддаваться дамским манипуляциям не очень хотелось. В кабинет заглянул Жорка:

— Посмотрел мой чертеж? И каким будет твой положительный ответ?

— Ты-то мне и нужен. Поехали, — обрадовался отельер.

«Шкода» Сенюкова была аннулирована, у Хазина имелся свой внедорожник.

— Приедем в Треххатку, ты приготовишь ужин, я открою ноутбук и посмотрю твой замок, — обещал дорогой старший князек младшему.

Адрес, указанный Сабиной, оказался ультрасовременным домом с подземной парковкой и суровой охраной. Пришлось снова звонить Банкирше, только после этого они с Жоркой добрались до лифта и квартиры.

— Проходите, проходите, — поторопила их Сабина, ничуть не удивившись спутнику Алекса, и тут же исчезла в глубине апартаментов.

Ну вошли, двинулись следом за ней, слегка офигевая от вельможного интерьера. Добрались до нужной комнаты и офонарели еще больше. Это была детская в тридцать квадратов, настоящий детский сад с морем игрушек, тремя детскими кроватками, с двойкой видеотелика. Мальчик и две девочки трех-четырех лет вместе с Сабиной самозабвенно строили из «лего» Вавилонскую башню. Банкиршу было не узнать: глаза горят, лицо румяное, движения ловки и умелы. Скользнув взглядом по комнате, Алекс заметил в углу светящийся видеоглазок, сразу пахнуло дорогим сердцу соглядатайством.

— Я сейчас, только видик включу, — сказала Сабина. Рассадила детвору, вставила диск с мультиками, и как только трое чад уставились в экран, вышла к ним в коридор.

— Это все не мои, — вывела она их из транса. — Клевую работу себе нашла. Сильно не завидовать, пожалуйста.

— А хата? — не мог Копылов сдержать своего предельного любопытства.

— Тоже не моя. Моей подруги. Неделю уже я здесь. Обалдеть можно, да! — говоря, Сабина одновременно в приоткрытую дверь держала под наблюдением детей и переводила взгляд с Алекса на Жорку, дабы утвердиться, что они все оценили как надо.

— Хочу сама иметь четверых детей: два мальчика и две девочки. Как, способен прокормить меня и четырех детей?

— Детей — да, тебя — нет.

— Класс! — довольно просияла она. — Конверт на кухне и лист бумаги для расписки.

— Расписки? И что написать в расписке? — Он, впрочем, был не сильно удивлен.

— Просто — двадцать тысяч получил, подпись, число.

— И все?

— И все.

Чуть развернувшись в сторону детей, убранная головка Сабины скользнула в двадцати сантиметрах от носа Алекса, обдав его каким-то особым запахом с легким привкусом детских памперсов.

— Ну все. Идите. Можешь позвонить или сегодня после девяти, или завтра до десяти утра. Ты обещал насчет ритуала. Дверь сами захлопните.

В кухне-столовой на столешнице лежал толстый конверт, рядом лист бумаги и ручка. Алекс взял ручку и написал требуемую расписку. После чего они прошли в прихожую и «сами захлопнули» за собой дверь.

— Рассказывай сейчас, до твоей Треххатки я не дотерплю, — потребовал Хазин, как только они сели в машину.

Почему бы и нет? Не у каждого случается такой анекдот с многоженством. Рассказано было все как есть, начиная со звонка Стаса о кислоте для Веры и кончая сегодняшним конвертом с двадцатью тысячами. Жорка захохотал, еще не дослушав до конца, приткнул даже авто к поребрику, чтобы куда не врезаться.

— Ну не могу же я сказать ей, что просто глупо пошутил и давай не будем, — продолжал с серьезным видом жаловаться Копылов, вызывая новые приступы Жоркиного хохота. — Не могу же я сейчас после этого потерять перед ней лицо. Или она совсем приколов не понимает, или уже меня прикалывает, тогда тем более мне нужно все доиграть до конца. Понимаешь, я пообещал ей мормонский свадебный ритуал, но понятия не имею, как его придумать. Вся надежда только на тебя.

Хазин уже сполз от смеха под руль внедорожника. Алекс взял из подстаканника бутылку воды и опрокинул болезному на голову.

— Сделаю, сделаю я тебе этот ритуал, — обессиленно просипел Жорка, вылезая на сиденье и вытираясь носовым платком.