В петушинской электричке уже у самой Москвы Веру неожиданно прорвало:

— Давай вместо театра я к родителям в Тверь поеду.

— Хочешь, чтобы я места себе не находил от беспокойства?

— Я думаю, ничего второй раз не повторяется… Имею в виду, то похищение Грибаевым твоей девушки, — сказала она его недоуменному взгляду.

— А если тебе, например, просто в лицо плеснут серной кислоты.

— Фу! — Веру прямо всю передернуло. — У тебя точно больное воображение.

Пару минут они ехали в полном молчании.

— Я очень тебя прошу. Я буду предельно осторожна. Могу даже поехать к своей крестной в деревню. Какая разница: здесь в деревне или там?

Несмотря на просящий тон, стронуть ее с этого решения, он знал, было невозможно.

— Хорошо. Только поедешь не на электричке, а на автобусе, — сдался он и вручил ей с десяток «франклинов»: — Твои одноклассники не поймут, если ты их сводишь в кафе не десять, а только девять раз.

На Курском вокзале их встретил Урнов. Неподалеку на авто поджидал Зацепин. Чуть отъехав, они выбрали неброский ресторанчик, где заодно и пообедали. Алекс рассказал майору о смотринах Демко «Биремы» и о предложении насчет московского клуба «Арго». У Урнова с собой был ноутбук, по которому он тут же стал наводить о клубе и владельце справки (благо интернет в ресторане имелся). Затем Зацепин с Алексом направились к машине, а Урнов на такси повез Веру на автовокзал. Легкий «супружеский» поцелуй и взгляд ей в спину с ощущением, что видит ее в последний раз.

Лучшим лекарством от лишних мыслей был разговор с «дядей Альберто» по пути к «Арго» о «делах наших скорбных». Майор рассказал о двойном посещении Аникеева и показанном ему архивном досье Лавочкина на 17 ликвидированных группой «Верность присяге» высоких чиновников, где имя Зацепина красовалось на каждой третьей странице.

— Мне тоже Лавочкин показывал это досье, только все фамилии в нем были закрашены, — не преминул похвастать Алекс. — Что, тоже решили тебя шантажировать?

— Наоборот, предложил мне должность Лавочкина с пятизначной суммой зарплаты. Заодно попросил и художника ему предъявить, что шаржи на Лавочкина рисовал.

— А как там со взрывом? — нетерпеливо поинтересовался Копылов.

— Удалось все перевести на взрыв бытового газа, хорошо, что заряд оказался довольно слабым.

— А Зоя что?

— Зоя попросила меня уйти из ее жизни.

«Опаньки!» — воскликнул про себя Алекс.

Авто остановилось в пределах видимости светящейся вывески с изображением греческой ладьи с гордым названием «Арго». Это был трехэтажный советский ДК. Выглядел солидно и дорого, хоть и находился на восточной окраине Москвы.

— Держи. — Зацепин достал коробочку с «жучками», выбрал один из них и нацепил с внутренней стороны на воротник рубашки Алекса.

— А если обыщут? — поостерегся было Копылов.

— Ну и ничего. Ты же криминальный пахан, можешь какие угодно меры предосторожности принимать.

С этим напутствием Алекс зашагал в сторону клуба. Майор же, настроив прослушку, чуть отъехал в сторону и, притворившись дремлющим, стал слушать.

Вышколенный охранник на парадном входе, прежде чем пропустить Копылова, позвонил боссу. Тот встретил Алекса на лестнице, ведущей на второй этаж.

— Теперь моя очередь показывать свое хозяйство. — И он повел гостя по клубу.

Показывать было что. Прежде всего вечерне-ночное гульбище с трехзальным рестораном, баром, танцполом, бильярдной. Среди дневных присутствий были: фитнес-центр, 3 комнаты для языковых курсов, с десяток помещений под сторонние офисы, блок с четырьмя гостевыми номерами, бутики с косметикой, сумочками и другой хренью. Плюс остатки советского культпросвета, к которым вел задний вход ДК: библиотека, несколько детских кружков, интернет-кафе, зрительный зал для канувшего в Лету Народного театра.

Закончив осмотр, они прошли в просторный кабинет Демко. Эффектная секретарша (лет 40) тут же обеспечила их кофе с конфетами и пирожными.

— Мне что, предлагается все это купить? — Алекс не стал сильно церемониться.

— Речь не о том, чтобы купить, а стать продюсером «Арго».

— Как-то непохоже, что вы на грани банкротства.

— Напротив, офисы, бутики и ресторан приносят хорошую копеечку. В этом смысле все в шоколаде, как сейчас выражается молодежь.

Алекс ждал продолжения.

— Вот только все это никак не складывается в английский клуб, который есть у вас. Постоянная золотая молодежь тоже имеется, но она хочет только пить, колоться и веселиться. Любые разговоры ей по барабану. Есть, правда, Костя Беркутов, моя особая гордость, ведет курсы подготовки для ВГИКа, но он совсем как бы особняком. Явно не хватает своего компьютерного сайта, который есть у вас. Да и иностранцы как-то к нам особенно не рвутся.

— Продюсер — это как и сколько?

— Это худрук всего этого. Чтобы все привести в настоящий английский клуб. А жалованье для начала три тысячи «зеленых».

— То есть я буду просто вашим наемным работником? — заострил тему Копылов.

— Ну, не совсем, — чуть смутился Демко. — У вас будет полная свобода действий.

— …и бюджет, — добавил нахальный гость.

— Все это, я думаю, решаемо. Ведь не захотите вы здесь все перестраивать.

— Почему же? Я увидел пару комнат, в которых можно поставить санузел и превратить их в приличное служебное жилье. Или вы беретесь купить мне квартиру?

— Зачем купить? Можно просто снимать. За счет принимающей стороны.

— А ваши служащие? Вы им прикажете мне подчиняться, и они будут?

— Вы хотите иметь право их увольнять или еще что?

— Мне понадобится привезти сюда свою команду, и я не хотел бы, чтобы ваша команда слишком откровенно выражала мне свое неповиновение. То есть саботировать могут, хамить — нет.

Демко не ответил. Просто сидел и осмысливал услышанное. Алекс ему не мешал.

— И еще мне нужна вся ваша бухгалтерия, чтобы я видел, каких священных коров трогать можно, а каких нельзя. И половинная прибыль от тех моих новшеств, которые в «Арго» будут приняты.

Пауза продолжилась.

— Все это, кстати, после самого предварительного осмотра, возможно, появятся и другие вопросы. Раз вы пусть и с чужой подачи обратились ко мне, значит, в Датском королевстве не все благополучно. А о проблемах вы вряд ли сами захотите говорить.

— Почему же, могу сказать и о проблемах, — сухо заговорил хозяин кабинета. — Главная фишка, что я сколько ни учил, так толком английский одолеть и не смог. А без него с призывом иностранцев никак. Уже дважды брал других худруков, но они язык хоть и знали, но и только. Народ уже воет: дайте шефа получше, так что, если сумеете им как следует пыль в глаза пустить, то все получится. Свои условия готовы озвучить?

— Пять тысяч в месяц мне и десять тысяч на расходы под предъявленные чеки.

— Десять тысяч разово или тоже каждый месяц?

— Понятия не имею. После первого месяца будет видно. Главное, чтобы они были у меня в руках, чтобы я не выглядел перед своей командой полным лохом. И еще: первую неделю вы будете рядом, если надо, поправите меня наедине, а потом будете появляться в «Арго» только раз в неделю разбирать на меня все жалобы.

— Жестко, — почти восхитился Демко. — Я забыл предупредить, что весь наш разговор записывается, — он указал на неприметный диктофон, лежащий на его директорском столе под прикрытием письменного прибора.

«Я тоже вас пишу», — едва не брякнул Алекс.

— Очень хорошо, — сказал он вслух. — Будет от чего оттолкнуться, когда я приеду к вам в следующий раз. Или приезжать уже необходимости нет?

— Трудно сказать. Мне надо все это как следует переварить. Так что будем на связи. Леночка, проводи нашего гостя, — звучный голос Демко предназначался сидящей в приемной секретарше.

— Я читала про вас и вашу «Бирему» в интернете, — сообщила по дороге вниз, окутывая его целым облаком парфюма, Леночка. — А свою секретаршу вы тоже привезете? Или мне стоит подыскивать новую работу?

— Наоборот, вся надежда только на вас (вербовать так вербовать).