Булад.

Куница конечно пыталась спорить.

— У меня вот! — тыкала она мне в запись о каком-то заседании коллегии в своих напоминалках.

— Пфф, ещё больше месяца! — фыркнул я. — Ты сама подумай, приехала на другой край страны ради того, чтобы увидеть наше, сибирское чудо света, а сама только по краю походила. И то, там не Байкал, там картинка для туристов.

— А ты не погорячился с краем? — ехидно хмыкает Куница. — А Дальний Восток тогда что?

— Они вообще за горизонтом, — отмахнулся я. — Так, значит решили. Доктор, что там по рекомендациям?

— Погоди, — Лена складывает руки на груди, явно готовясь спорить. — А ты на каком основании собираешься ознакомиться с врачебными рекомендациями для меня?

— То есть как? — решил прикинуться непонимающим я. — Лен, конечно можно долго говорить, что ты поступила эмоционально и даже глупо. Но смысл-то самого поступка от этого другим не становится. Ты спасала чужую жизнь. И пострадала при этом. И жизнь ты спасала мою, и пострадала из-за меня и от моих рук. Это ещё разобраться надо, от чего вреда больше было. От ножа или от моего удара. Тебе не кажется, что чувствовать некоторую ответственность при таких обстоятельствах это нормально?

— Чувствовать ответственность это нормально, тебе по должности положено её чувствовать. — Кивает она. — Но чувствовать ответственность и нарушать личные границы это разные вещи. Ты не можешь решать за меня, что я должна делать, когда и как.

— Давай немного успокоимся, — отступил я перед следующей атакой. — У тебя же есть время? Судя по твоим записям появиться в своём городе ты должна через месяц. Что плохого, если ты задержишься на неделю-полторы? И точно полностью выздоровишь, окрепнешь... А то знаю я этих врачей, вечно выписывают по принципу, уже не помирает, ну и хорошо.

Лена задумалась, и даже хмыкнувший рядом доктор, меня не смутил.

— Допустим, остаться могу. Время действительно есть. Но зачем? — спрашивает Лена

— Я же говорил тебе, что считаю, что испортил тебе отпуск. — Пожал плечами я. — И будет правильно, если я тебе это компенсирую. Деньги тебе не нужны, да и не ради них ты сюда ехала. А кто тебе покажет Байкал лучше того, кто здесь родился и вырос? И мама моя здесь родилась, и дед мой здесь родился...

— И родил Исаак Иакова, — усмехнулась Куница. — Я поняла, ты прямо совсем-совсем местный.

— Хочешь я тебе перечислю, что у тебя было? — отзеркалил её усмешку я. — Обзорная по городу, камень Черского, Тальцы и Листвянка с музеем Байкала и старой железной дорогой. Я прав?

— Ну допустим, — смотрит внимательно, оценивающе.

— А на всех магнитиках и открытках изображён Хобой или Бурхан, — приводил я самый веский довод. — То есть самые главные достопримечательности ты не увидела, заплатив серьёзные деньги. Да ещё и в конце отпуска самые яркие впечатления от ранения, травмы и больницы. Так себе у тебя отпуск вышел, хочу сказать.

— И ты берёшься побыть моим гидом? — уточняет она.

— Так я от работы отстранён, и ещё месяц буду торчать без дела, — напоминаю я. — А во время твоего отдыха я должен знать, что тебе можно, чего нельзя. Поэтому и решил узнать все рекомендации от врача. Это же логично.

— Ну допустим, — взгляд Куницы становится насмешливым.

— Так ты не возражаешь? — решил окончательно всё обговорить я.

— Не люблю тратить деньги бессмысленно. Так что посмотрим на твой настоящий Байкал, — фыркает Лена.

Из больницы мы уходим вместе, вещей у неё совсем не много. Только то, что принесли подружки. И то самое необходимое. Уже зная по разговорам о ситуации с гостиницей, я сразу поехал к гостевому дому. Лена, как только пришла в себя, успела созвониться с хозяйкой и даже продлить оплату номера, оставив его за собой. Так что ужинали мы в её номере и буузы пришлось подогревать. Договорившись, что завтра с утра я за ней заеду, я оставил её ночевать в гостинице.

Выезд я планировал ранний, но проснулся сам за час до будильника.

— Да что со мной такое? — спросил я у собственного отражения, когда умывался.

С теми же мыслями я ждал Лену у гостиницы. Отправил ей смс, что сани поданы и ждут. Когда она появилась, причём достаточно быстро, я вышел её встречать.

— А где вещи? — не понял я, разглядывая обтянутые джинсами ножки в ботиночках на каблуке, короткую курточку, оголявшую и то, откуда эти ноги растут и поясницу, и небольшую спортивную сумку.

— Вот, — приподняла она эту сумку. — А ты ждал контейнер на пару тон?

— Ты так приехала? Зимой в Сибирь? — удивился я.

— Это самое тёплое, что у меня есть. У нас гораздо теплее, — пожала плечами она.

— Понятно, — кивнул я. — То что теплее, я в курсе. У меня друзья живут в твоём городе. Значит, сначала заедем утеплим стратегические места.

— Чего? — переспросила Лена.

— В магазин за шмотками говорю заедем, а то задницу отморозишь ещё в пути, — рассмеялся я. — О, не споришь! Значит уже прочувствовала, что я прав!

К счастью, бегать по десятку магазинов не пришлось.

— Колготки? — насмешливо переспросила Лена, беря в руки только что кинутую мной пачку. — Шерстяные с начёсом? Сибирская романтика.

— Сибирская забота, — ответил я, выбирая комплект термобелья.

— Резинку на узелок не забудь завязать, — хмыкает Куница.

— Что ты сказала? — не поверил я своим ушам.

— Ну ты что, никогда маленьким не был? И тебе мама никогда колготы не подтягивала, завязывая резиночку на узелок с петелькой? — объяснила она.

— Да я не сразу вспомнил, — выкрутился я. — Давно уже маленьким не был.

Ну не говорить же ей, какая ассоциация сразу всплыла в голове при словах резинка и завязать узелок.

— Это заметно, — смеётся Лена, не подозревая о моих мыслях. — Я вообще когда ты в палату влетел, обозвала тебя Минотавром. Ну бычара же!

— Бычара? Минотавр? — притворно возмутился я. — Вообще-то, я бурят!

— А я вроде слышала, что тебя называли монголом? — уточняет она.

— Монгол, это мой позывной. Ещё со времён СОБРа. Я его не менял. Мне его в самом начале за разрез глаз дали. — Объяснил я. По национальности я, как уже и сказал бурят.

— А это не одно и тоже? — нахмурилась она. — Я думала монголы, а они делятся на якутов, бурят...

— Китайцев, японцев и всех остальных, да? — хмыкнул я.

— Нет, подожди! — вцепилась в источник новой информации Куница. — Вот как в учебнике истории. Есть славяне, а они уже делятся на всяких древлян. Тут не так?

— У нас один корень. Говорят, что буряты, это самый северный монгольский народ. Но на самом деле, у нас с корейцами больше общего, чем с самими монголами. И родоначальниками нашего народа мы считаем курыканов и байырку. Сами буряты делятся на сартулы, узоны, забайкальские буряты, сами они называют себя «черные мунгалы» или «братские ясашные Турукая табуна», шошолоки, коринцы и батуринцы, шарануты, табангуты, сэгэнуты, корчины, икинаты, хонгодоры, булагаты, готолы, ашибагаты, эхириты, куркуты и ещё с десяток ветвей. — Перечислял я, видя искренний интерес и любопытство. — Ещё есть деление по территории. Моя мать из ольхонских бурят, но ведёт свой род от хоринцев.

— Твоя мама? А папа? — уловила она несоответствие.

— С отцом у меня отношений нет. Мать от него ушла, ещё до моего рождения. Его родня была не рада такой жене единственного сына. Потому что бурят мой дед по матери, а вот бабушка у меня приезжая, русская. — Кратко описал я. — Отец у меня как раз из Чёрных Мунгал. Элита, куда уж там простой деревенской девчонке, да ещё и смешанных кровей. Да ещё и отец из особой семьи.

— Я думала, что такая дичь вот с этим наши- не наши только у нас осталась, — поджала губы Лена. — И чем же такая семья особенная?

— Мать моего отца единственная дочь шамана. Мой прадед отмечен духами дважды, он родился шестипалым да ещё и на затылке большое родовое пятно, по форме напоминающее очертания Байкала. — Объясняю я.

— Серьёзно? — фыркает Куница. — Берёшь сковородку потяжелее и с размаху! Ничуть не хуже отметина останется. Хочешь и тебя отметим?

— Я сам тогда тебя отметил, — захохотал я. — А если серьёзно, то у меня и так такое же пятно с рождения. Тоже на затылке.

— В шкурах с бубном пляшешь? — усмехается Лена.

— Это называется камлать, если что. Но, как говорит один из моих побратимов, в бубен настучать всегда пожалуйста, — вспомнил я Шамана.

— Это я уже заметила, не скажу что понравилось, — смеётся Лена.

За этими разговорами, я успел накидать всё, что считал нужным и отправил её мерить. Ленка, жадная до новой для себя информации, практически не обращала внимания на то, что делает.

— А почему ты так вскинулся, когда услышал, что я сравнила тебя с быком? — спрашивает, шнуруя хорошие зимние ботинки.

— Потому что бурят это бури — ата, что означает волк отец. Мы почитаем волка, как прародителя, его изображают на бубнах, на тотемах, с его изображением носят оберёги. Наши шаманы порой камлают в шкуре волка. Положить шкуру волка к ногам понравившейся девушки это серьёзный дар. Да мне даже русская бабушка сказки рассказывала о волках! А ты меня быком? — притворно возмутился я.

— А понятно, другой конец пищевой цепочки, — ехидничает Куница и показывает руками мои габариты. — Но где ты таких волков видел?

— Ты сама-то настоящих волков видела? Или думаешь, что это просто крупная собачка? — пришёл мой черёд ехидничать. — О! Вот это нам тоже надо.

— Коньки? Я не умею, — отказалась она.

— Научишься, невелика трудность, — выбираю нужный размер.

— Даже никогда и не собиралась, — явно намерена спорить Елена.

— Это пока ты не увидела байкальский лёд. Поверь, ноги сами понесут, — заверяю я.

— У меня голова всегда управляет всем организмом, так что вряд ли, — прищуривается она, но коньки всё-таки примерила.

Небольшим спором о необходимости познакомиться с нерпами в дикой природе я сумел её отвлечь и быстрее неё приложить карточку на оплату.

— Ты с ума сошёл? — возмущается она на ходу. — Что это за выходки? Там сумма почти шестизначная!

— Не приувеличивай, до шестизначной там ещё столько же надо добавить. И я мужчина, который несёт ответственность за женщину. Не обязательно это сразу какие-то личные обязательства. — Объясняю ей. — Я с женой давно разведён, но я был её мужем, я принимал за неё ответственность. Значит и помочь если что, тоже должен.

— Деньгами? — от удивления останавливается Лена.

— Да, несколько раз отдавал ей крупные суммы. Она жильё себе покупала, а с её работой бухгалтером в нашем отделе много не накопишь, да и кредит на нужную сумму не дадут. — Не понял её реакции я.

— Ты прав, ты не бык. Ты дойная корова, — фыркает Лена. — Вот и на чужую девку решил запас потратить.

— Если трачу, значит не последние. И потом, если бы я не уговорил тебя на эту экскурсию, ты бы это всё покупала? — привожу ей логический довод своих трат.

Как я понял, с моей Куницей нужно только так! Только строгое логическое обоснование, иначе моментально отправит в степи воробья голыми руками ловить.

Но пока спорили, я бросил взгляд ей за спину. Мы стояли напротив мехового салона, и в витрине была выставлена короткая, чуть ниже попы, дублёнка. С двойным воротником и капюшоном.

— Пошли, — потянул я куницу за собой.

— Куда опять? — недовольна она.

— На неё? — спрашивая у девушки-продавца, зайдя в салон и показывая пальцем сначала на дублёнку потом на Куницу.

— Немножко великовата будет, девушка у вас очень изящная, — улыбается продавец.

— Зачем? — прищуривается Елена.

— Отделка чем? — не обращаю внимания, буквально силком стягивая с неё пуховик и накидывая дублёнку.

— Внутри цигейка, снаружи наш соболь, — говорит продавец.

— Не сказал бы, что велика. Ещё свитер подденешь и ни один ветер не продует. Когда на Огой мотанём, оценишь, — объясняю злящейся кунице. — Девушка, мы забираем. Срежьте бирки.

— Подожди, — лезет она в сумочку.

— Обязательно, — усмехаюсь я, уже прикладывая карту на оплату.

Вижу, как собираются грозовые тучи в каре-зелёных глазах, вздёргивается вверх курносый носик. Всё, Куница готова бороться до конца, отстаивая свою независимость и право на самообеспечение.

— Булад? Какая удивительная встреча, — от входа к нам направляется Алия, и Лену она демонстративно не замечает. — А я решила прогуляться в выходные, может выбрать себе что-нибудь.

— И правильно. Пять дней на работе, надо хоть в выходные выходить, — говорю я. — Мы вот тоже решили прогуляться по красивым местам.

— Ты не задержишься? Ты ведь знаешь, мне всегда нужно мнение со стороны при выборе? — застенчиво улыбается Алия.

— А мы не опоздаем на переправу, если задержимся? Да и зима, темнеет быстро, — хмурится Елена.

— Сейчас лёд стоит, так что сами по льду поедем. Но ты права, по ледяным дорогам ехать лучше днём, — киваю я Лене. — Давай, рад был увидеть.

— Понятно, торопишься, — кинула взгляд в сторону Лены Алия.

— Торопимся, торопимся! Мне обещали все самые красивые места Байкала показать, — улыбается ей Лена, неожиданно беря меня под руку.