Елена.

Смирившись с тем, что уснуть я в любом не смогу, я решила разделить проблему на части. И главным в этой проблеме была причина моей бессонницы. Мысли, от которых хотелось выть в голос и лезть на стенку.

Бороться с мыслями тяжело. Избавиться от них можно только одним способом. Заменить одни на другие. А способ загрузить свою голову работой у меня всегда был. Но уже в семь утра я вызвала такси. Из подъезда я вышла с сумкой ноутбука через плечо, папками подмышкой и большой походной термокружкой сваренного крепкого кофе.

Эта термокружка была единственным, что я взяла с собой из тех вещей, что покупал Булад. Бело-синий корпус напоминал мне о Байкале. А ещё чередой выстраивались воспоминания. Наплески, лёд, рассвет...

Въезжающий на площадку рядом с домом здоровенный внедорожник сильно не удивил. Удивил вышедший из него Амиран Тахмиров собственной персоной.

— Доброе утро, Елена. Вы кажется вызывали такси? К сожалению, ваш водитель аннулировал заказ. Но я с удовольствием вас подвезу, — открыл он дверцу машины.

Я с подозрением посмотрела на свой телефон.

— Одна из сестёр моей невестки недавно вышла замуж. Её муж, Шадар, вкладывает средства в несколько проектов. Один из них новая система такси. В Москве подсмотрел, у нас реализовал. Ну и отследить заказы с определённого адреса очень легко. Ничего криминального, — едва заметно усмехнулся Тахмиров.

— И вы решили подработать извозом? — не спешила я радоваться такому вниманию.

— Я решил, что нам нужен серьёзный и откровенный разговор, — серьёзно ответил он. — В моей машине лишних ушей точно нет. Я регулярно проверяю.

— Честно говоря, не вижу причин этой необходимости, — выигрывала время для принятия решений я.

— Причина одна, — чуть прищурился Тахмиров. — Милана. И её беспокойство. Я уверен, что её тревоги для вас достаточное основание, чтобы уделить немного времени на разговор. Обещаю, вам ничего не грозит.

— Если только немного, — хмыкнула я, направляясь к машине.

— Вы отлично умеете держать лицо. Юрист, и один из лучших. Знаете, у нас была идея пригласить вас на постоянную работу к нам, — начал беседу очень издалека Тахмиров.

— И я бы очень быстро перестала быть одной из лучших, — посмотрела я в окно. — Парадокс, но уровень профессионального роста юриста зависит от того как часто он пашет в зале суда, сколько дел пропускает через себя. Он буквально растёт, только пока его "кормят ноги". Ведь каждое новое дело заставляет поднимать на поверхность все, даже самые незначительные, мелочи в трактовках и практике применения нашего законодательства. Ну, и как следствие, постоянное обновление знаний. А юрист при компании и на зарплате ограничен сферой деятельности этой самой компании. И количество дел падает в разы, опять же из-за привязки к интересам определённой компании. Тишина, покой, и незаметно, стабильность превращается в стагнацию. И вот ты уже не высококлассный специалист в области права, а ставишь галочки в трудовых договорах, сидя в отделе кадров. Ну, или где там найдут околоюридические вопросы, чтобы приткнуть такую классную в прошлом, но ставшую совершенно беззубой, как юрист, в настоящем меня. Но вы ведь здесь не ради того, чтобы высказать мне своё восхищение моим профессионализмом?

— Нет, думаю, вы достаточно часто слышите всё это в свой адрес и без меня, — хмыкнул Тахмиров. — Как я сказал, вы отлично умеете держать лицо. Другое дело, что не все верят в столь искреннюю маску. Например, Милана поняла, что вы улыбались весь вечер ради неё. Её тревожит возможный разлад между вами и ваше неприятие по отношению к нам. А я прекрасно чувствую, когда собеседник хочет меня убить. Или скажете, что я не прав?

— Милана, как вы верно заметили, прекрасно меня знает. И никакой маской я её не обману. — Сложила я руки на груди, стараясь хотя бы так вернуть ощущение уверенности и защищённости. — А ещё она прекрасно знает, что как бы я не была против, я не полезу в её жизнь наводить свои порядки. Говорить я могу всё, что угодно, но навязывать свою точку зрения или тем более выставлять условия для выбора? Никогда. Но я буду рядом, чтобы помочь, когда об этой помощи попросят! Иначе бы я её бывшего козла ещё до свадьбы сдала бы на какой-нибудь мясокомбинат! Что? Я ничего смешного не сказала.

— Нет, смешного действительно ничего. Просто... Немного забавно прозвучало, — как-то странно посмотрел на меня Тахмиров.

— Вот видите, вы противоречите сами себе. Мои слова вас лишь забавляют, но перед этим вы говорили, что моё отношение вас беспокоит. Я в это не верю. Я в состоянии здраво оценить соотношение сил и положения. Скажу прямо, я думаю, что я не того уровня головная боль, чтобы действительно вас беспокоить, — вспомнила я обрывки услышанного вчера разговора.

— Один из моих близких людей и новых родственников проявил беспокойство по поводу того, что вас забрали мои люди, по просьбе своего друга и побратима. Есть тот, для кого вы являетесь большой ценностью. И неважно, кем вас считают остальные, Язвой или головной болью, — пожал плечами Тахмиров, подтверждая мою догадку о причинах вчерашнего звонка кого-то неизвестного. — В этом нет ничего дурного. Вы зря так хмуритесь.

— Да? Я понимаю, что за мной следят, — раздражённо произнесла я.

— Не следят, а присматривают. В наших местах случается много неприятного. Особенно с женщиной. Особенно при вашей работе. Разве плохо, что кто-то, волнуясь за вашу безопасность, дополнительно вас оберегает? Представьте, что может произойти. Вот на секундочку, вас забирают не мои люди, а кто-то, кому вы мешаете. И что? Откуда ждать помощи и спасения? — объяснял он.

— Вам похоже хорошо известны подобные ситуации, — зло скривилась я. — При вашем-то бизнесе, так сказать. Мне интересно, что вы будете говорить, когда Милана узнает о борделе, куда далеко не все попадали по своей воле и готовы были продаваться.

— Милана знает, — улыбнулся Тахмиров. — Да, не удивляйтесь. Это заведение изначально было местом сбора и отдыха людей ещё моего деда. Тогда же его стали использовать и для наказания неугодных. И для избавления от ненужных невесток или женщин, занявших не своё место рядом с чужими мужчинами. Зачастую ни в чём невиновных женщин. Очень много поломанных судеб и загубленных жизней. Наверное, сжечь там всё было единственным выходом. Но и до этого, с того момента, когда я стал главой семьи, ни одна женщина, не оказалась там против своей воли. Кроме нашей сестры, от которой решила таким образом избавиться свекровь. Но сами понимаете, ей ничего не грозило.

— Что? — сел у меня голос. — Сестру? Она больная, эта ненормальная свекровь?

— Никто тогда не знал о нашем родстве, — усмехнулся Тахмиров. — Но Милана сразу поняла, не имеет значения, что я и мой брат, Тайгир, прекратили эту страшную практику. Это не отменит всего, что уже свершилось. И никто не знает, сколько вокруг тех, кто вынашивает планы мести и ждёт лишь подходящего для удара момента. А если мстить, то ударяя по самому ценному...

— Арлан, — вырвалось у меня.

— Да, — кивнул Тахмиров. — Вы действительно сильно сроднились с Миланой. Понимаете друг друга даже на расстоянии. Но само собой, после пожара клуб будет восстановлен именно как клуб. Продажные женщины в городе были, есть и будут. От этого не избавишься. Но именно этой статьи дохода в нашей семье больше не будет. Но это ведь не единственная причина вашего неприятия выбора Миланы?

— Что ж... - решила я быть откровенной. — Я юрист. И не из слабых. И нас, как тех бойцовых собак, натаскивали сопоставлять. И вот сопоставляя новость о болезни Миланы, устроенной кстати вашей родственницей, и срок беременности, получается, что началась эта беременность в самый кризисный для состояния Миланы момент. И вот если вы тут сейчас начнёте клясться даже собственным сыном, я не поверю, что Милана...

Договорить я не смогла, но это было и не нужно.

— Клясться я не буду. Как и врать вам. — Помрачнел Тахмиров. Желания Миланы не было. И то, что произошло, было против её желания.

Он не сделал не единого движения, даже головы не повернул. Так и смотрел куда-то вперёд. Но я почувствовала себя так, словно получила сильнейший удар в грудь. Мне не хватало воздуха для вздоха. Я с усилием заставила себя дышать ртом.

— Это мой грех и вечная вина перед ней. И себе я этого никогда не прощу, даже не смотря на то, что Милана смогла простить и даже оправдать, — глухо произнёс он.

— Когда узнала, что беременна? — собственный голос охрип и плохо слушался.

— Раньше, когда Арлан вцепился в неё и объявил своей матерью. Признаюсь честно, я использовал их связь, чтобы удержать её. Чтобы остаться рядом. И Арлану, и Милане, им обоим нужна забота и защита, — продолжил Тахмиров.

— Милане нужна защита? — прищурилась я.

Последовавший рассказ Тахмирова я слушала очень внимательно, вот только желание постучаться головой обо что-нибудь твёрдое никуда не пропадало, а лишь колебалось в вопросе, а чьей головой стучаться.

— То есть, для всего бандитского отребья города и окрестностей, — не удержалась всё-таки я. — Милана теперь накрепко связана с вами и является ещё одной мишенью, если цель причинить вред вам?

— Именно. А наша семья, особенно теперь, может её защитить. Лена, я прекрасно понимаю твои чувства, — кивнул Тахмиров, неожиданно переходя на ты. — Я испытал ровно то же самое, когда Агиров вновь забрал Киру, уже из нашего дома. Но именно он, как никто другой, мог её защитить. Он отец её детей. И она любит его.

— Про Милану можно сказать то же самое, да? — злилась от бессилия я. — Любит же! Куда теперь деваться от такого довеска к детям! Арлана же она тоже считает своим. Я вот только одного не пойму. Почему ей, человеку правильному до мозга костей, доброму и светлому, так везёт на всяких козлов? Просто нимфа из древнегреческой мифологии!

— Да, она Нимфа и есть, — мне показалось, что на какой-то момент, Тахмиров то ли удивился, то ли смутился. — Но я уже говорил. Я не хочу вражды между нами. А она чувствуется, и вредить она будет только Милане. Пока ты не позволяешь себе принять то, что я рядом с Миланой, эта напряжённость не исчезнет. И спрятать её за улыбкой сквозь зубы не выйдет. Эта ситуация будет делать Милану несчастной. Её нужно изменить.

— Это каким же образом? — поинтересовалась я. — Как мне выкинуть из головы знание о том, что произошло? Тоже усыновить Арлана?

— Ну, а если я пообещаю, что ты сможешь сама, в любой момент, видеть и проверять достойно ли я отношусь к жене, не причиняю ли ей обид? — спросил Тахмиров.

— А кто будет гарантировать, что ты это обещание будешь выполнять? — тоже решила перейти на "ты".

— Закон. Наш закон. Наши традиции. Я предлагаю тебе заключить между нами тайный договор, по которому ты станешь частью семьи, — озвучил Амиран.

— Да ты что, — засмеялась я. — А то я не знаю, что традиционно, как ты говоришь, в ваших семьях бабе слова не давали. И судьбу самой женщины решает мужчина, глава семьи.

— Да, — усмехнулся Амиран. — Но не каждой женщины. И есть женщина, с чьим словом считается каждый мужчина. Это мать. Традиция усыновления у нас весьма древняя и уважаемая.

— То есть, я правильно поняла, что ты предлагаешь мне тайком усыновить... Тебя? — пыталась поверить в услышанное я.

— Ты будешь спокойна за Милану, Милане не придётся вечно лавировать между нами. Две части её жизни просто объединятся. Я не буду переживать, что причиняю жене лишние переживания. Всем хорошо, — развёл руками Амиран. — Главное привыкнуть называть тебя мамой.

— Особенно не утруждайся, — фыркнула я.

— Это почему же? — заинтересовался Тахмиров.

— Боюсь, меня очень быстро лишат родительских прав за крайне жестокое обращение с ребёнком, — ответила я.