— Развяжи меня, — я поднесла связанные руки де Йонги под нос. Он скривился. — Я в самолете, куда я денусь?

— А вдруг ты снова что-нибудь выкинешь? — он подозрительно покосился.

— Выкину, если не развяжешь, — пообещала я. Он нахмурился и отправился спрашивать у Крюгера, можно ли меня развязать. Крюгер раздраженно рявкнул на де Йонги и ушел в кабину пилота.

— Ничего не выйдет, принцесса, — де Йонги с довольным видом бухнулся обратно на соседнее кресло. — Ты себя плохо вела, поблажки отменяются.

В груди стало больно, словно де Йонги снова сжал меня, как тогда в машине. От ненависти к нему, к ситуации, к собственной беспомощности хотелось заорать, разбить де Йонги лицо и выпрыгнуть из самолета. Что угодно, только не лететь обратно! И не видеть Виктора! Я стиснула зубы, пережидая шквал эмоций.

На руках остались капли крови охранника. Оттереть их не вышло: они только больше размазались по коже. Охранник пострадал из-за меня, отец и Ник в опасности из-за меня. Больше такого не произойдет!

Де Йонги пялился на включенное табло «Пристегните ремни». Край его куртки задрался, и под ней поблескивала рукоятка пистолета. Со связанными руками много не сделаешь, но мне много и не надо — только убраться с самолета. Запру де Йонги в туалете, найду парашют и прыгну. В плане было два слабых места: Крюгер может выйти из кабины пилота в любую секунду, и я не умею прыгать с парашютом. Будем надеяться, что Крюгер занят, а прыжок — ерунда. Подумаешь, всего-то шагнуть в бездну. Приятнее, чем прикосновение Виктора.

Я щелкнула ремнем безопасности. Де Йонги тут же развернулся и схватил за руку.

— Сиди спокойно!

— Я хочу в туалет.

— Еще нельзя.

Его холодная сосредоточенность прояснила голову. Я словно смотрела на себя со стороны. Лучшего шанса не будет: на весь салон только двое пассажиров — де Йонги и я.

Раздался звуковой сигнал и табло погасло. Де Йонги с досадой поморщился и вставать не торопился. По-моему, он выбрал не ту работу, если не любит быть на побегушках.

— Или сделаю это прямо тут.

Де Йонги убрал руку и встал, демонстративно пропуская вперед. Я пошла по проходу. Замутило, руки задрожали от страха. Весь мой план был чистой импровизацией от начала и до конца, так не будем останавливаться.

Самолет слегка тряхнуло, будто он подталкивал меня к действиям, и де Йонги прижался к креслу. Я проскочила под рукой де Йонги ему за спину. Пока он поворачивался, выхватила у него из-за пояса пистолет, отскочила и направила прямо ему в грудь.

— Принцесса, не дури, — он растерялся всего на секунду, поднял руки и с нервной ухмылкой шагнул ко мне. — Ну-ка, отдай.

— Стой, — я щелкнула предохранителем. Спасибо Келли.

Де Йонги напрягся и застыл.

— Иди назад, — я направила пистолет ему между глаз и попыталась успокоить дрожь в руках. Де Йонги и не думал слушать: стоял и сверлил меня укоризненным взором. С какой стати я решила, что он послушает и даст себя запереть? И что делать? Я покрылась холодной испариной.

Он посмотрел мне за спину. Крюгер?

Де Йонги подскочил и ударил по рукам. Дуло ушло в сторону. Я вцепилась в пистолет до боли в зубах, наступила де Йонги на ногу и пихнула локтем. Но чертов наемник даже не поморщился, вжал меня в спинку кресла и навалился сверху. Крюгера не было, обманщик!

— Отдай, пока не поранилась, — прошипел он. — И я умолчу об этом инциденте.

Де Йонги не злился, скорее, побаивался. Зато злилась я — на свою беспомощность; на отца, который не помог; на мать, которая даже ни разу по-настоящему не поинтересовалась дочерью; на Келли, которая умерла и оставила меня одну в этом аду; на Крюгера, который отнял все, что у меня было, а теперь собирался отнять даже то, что могло бы быть. Де Йонги мне ничего не сделает, ему велено привезти принцессу живой, а вот я могу делать все.

Удар лбом в нос не получился, скорее я попала по подбородку. Зато де Йонги недоуменно дернулся и отвлекся. Хватка вокруг запястий ослабла, и я рванула пистолет на себя. Де Йонги начал злиться и так меня тряхнул, что зубы клацнули. Мысль мелькнула в голове — ужасная, неправильная — но за секунду завладела волей. От де Йонги надо избавиться, а пистолет у меня.

Я перестала сопротивляться. Де Йонги не ожидал и замер на секунду. Тогда я опять его пихнула и попыталась навести на него пистолет, но он резко ударил по нему снизу вверх.

Выстрел прогремел неожиданно. Послышался глухой хлопок и шипение. Де Йонги замер, расширив глаза.

Какой ужас! Куда я попала?

Распахнулась дверь кабины пилота. Крюгер в ярости остановился на пороге.

— Какого черта тут происходит?

Мир застыл, а потом резко пустился галопом.

Де Йонги перестал церемониться, вжал меня в кресло и вывернул из рук пистолет. Указательный палец застрял в спусковой скобе и чуть не остался в ней. Крюгер размашисто шагал по проходу, и я не могла отвести глаз от его лица. Что же делать?! Запереться в туалете? Просочиться в иллюминатор?

Крюгер ударил наотмашь. Зубы клацнули, в голове зазвенело. Я отлетела к иллюминатору, подлокотник ткнул под ребра, и по скуле разлилась горячая боль. Но Крюгер тут же сгреб меня в охапку и как куль приподнял над полом.

— Чертова сучка, ты что творишь?! — орал он. — Хочешь нас всех убить? Я могу устроить персональный финал для тебя прямо сейчас, хочешь?

Искаженное гневом лицо было совсем рядом. У меня задрожали руки. Я пыталась вырваться, но он только сильнее разозлился. Прижал меня к креслу и навис сверху, не отпуская рубашку. Нет, нет, нет, я не вернусь!

— Что?! — Крюгер отвернулся и проорал что-то в кабину. Ему проорали в ответ. Гудение заглушало звуки, но страх Крюгера колючей щекоткой пробрался под кожу. — Попробуй дублирующие системы.

Он потащил меня к кабине. Я уцепилась за кресло, но пальцы заскользили по мягкой обивке. От боли в пальце и от злости хотелось заорать. Прыгну без парашюта. Что угодно, но не выйду из самолета в Этерштейне. Куда угодно, только не туда!

Подскочил ошалевший де Йонги.

— Что происходит?

— Происходит то, что ты идиот, де Йонги! — заорал вконец рассвирепевший Крюгер. Ни одно кресло не хотело мне помочь, все равнодушно наблюдали, как Крюгер швыряет меня по салону.

Пилот крикнул, что ничего не работает. От счастья даже боль в пальце показалась пустяковой: на сломанном самолете океан не перелететь. Да!

От ярости Крюгера потемнело в глазах. Я очнулась, когда услышала свой хрип: Крюгер вжимал меня в переборку, и его ладонь сдавливала горло. Он же сломает мне шею! Я пыталась разжать его руку, но вышло только поцарапать. Вдох застрял где-то в горле, легкие жгло, я почти потеряла сознание.

Де Йонги дернул Крюгера в сторону, хватка ослабла:

— Ты обалдел? Она нужна живой.

Крюгер прорычал, но отпустил. Я упала на пол, кашляя и жадно хватая воздух. Кроме руки, теперь болели грудь и горло. Крюгер выговаривал де Йонги, но у меня заложило уши, и я ничего не слышала, зато прекрасно чувствовала, что с самолетом что-то не то. Гул больше не был равномерным, в нем ощущались хрипы и покашливания, совсем как у меня сейчас. Такое сходство обрадовало, несмотря на боль и все остальное. Я рассмеялась. Они посмотрели на меня как на умалишенную.

Крюгер отвернулся и говорил не де Йонги, а кому-то еще. Пилоту? Пусть болтают, я радовалась, что мы падаем, наслаждаясь неравномерной вибрацией пола в ладонях. Крюгер и де Йонги напряглись, заходили туда-сюда, завозились с красными рюкзаками. Пол чуть накренился. Я услышала свой смех, но рваный гул звучал красивее.

Де Йонги резко поднял меня с пола, тыча в руки красным рюкзаком.

— Ну что, принцесса, добилась своего? — Я почувствовала его укор и негодование. — Устроила себе адскую поездочку?

Им пришлось развязать мне руки. Крюгер сверлил меня безумным взглядом все время, пока де Йонги помогал надеть парашют. Парашют оказался не просто рюкзаком, а сложной конструкцией с лямками через руки и ноги. Сама бы я его точно не надела. Невероятно, но мой план, и правда, удался.

Воодушевление пропало, когда де Йонги вложил в руку кольцо и прокричал в ухо:

— В воздухе посчитаешь про себя: раз кольцо, два кольцо, три кольцо. И дернешь. Поняла?

Я в ужасе посмотрела на кольцо. Как сильно, а как быстро считать, а если оно не дернется?

Крюгер прокричал пилоту:

— Открывай.

И потянул вверх красный рычаг у двери. Дверь открылась, и нас отбросило ворвавшимся в кабину воздухом, заслезились глаза. Крюгер прижал меня к себе. Его лицо расплывалось, но я чувствовала злость, и она лишала последней воли. Хотелось отстраниться, но меня словно парализовало.

— Когда приземлимся, я найду тебя, — проорал он мне в ухо. — Даже не думай, что у тебя получится скрыться. Поймаю и верну обратно туда, где тебе и место — в клетку.

И вышвырнул в люк.

Сознание отключилось. Я кувыркалась и летела, уже не понимая, где верх, где низ, где я, а где бесконечное небо. Холод пробрал до костей, воздух кончился. Считать! Уже надо было считать?!

«Раз кольцо».

Кувыркание прекратилось. Теперь я летела, задрав руки и ноги кверху. Мозг орал, что желудок теперь поселился у горла, а сердце в пятках.

«Два кольцо».

В глазах рябило из-за хаотичного мелькания темных пятен внизу. Что это?

Деревья! Я падала прямо на деревья!

«Три кольцо!»

Секунда паники, и я начала судорожно обшаривать себя в поисках кольца. Где оно? Где это чертово кольцо?

Наконец нащупала и резко дернула. Неожиданный рывок вверх выбил весь воздух из легких. Сердце зашло в стаккато, но купол все-таки раскрылся, несмотря на все опасения.

Деревья были слишком близко, я уже задевала их ногами. Как приземлиться в лесу? А вообще можно приземляться в лесу? Но тут везде лес, до самого горизонта.

Я провалилась в зеленую гущу, цепляясь стропами за ветки. Парашют опускался на кроны впереди, и меня утягивало за ним. Большой сук преградил путь, я попыталась уцепиться за него, но победила инерция — меня несло дальше. Надо снять парашют и слезть с дерева, иначе просто упаду. Как он снимается? Кнопка или карабин? Может, как рюкзак? А как освободить ноги? Почему де Йонги не сказал и об этом?!

На ремнях и лямках ничего подходящего не было. Сук остался позади, меня тянуло к следующему дереву. Парашют лег на кроны, стропы обвисли. Черт! Я попыталась дотянуться до ветки, но пальцы поймали только пустоту.

Я полетела навстречу земле.

* * *

Келли отругает за то, что дрыхну вместо того, чтобы делать уроки. И как я умудрилась заснуть днем? Почему так сильно пахнет хвоей? Щеку уколола ветка, и я открыла глаза.

Сук надо мной треснул и упал рядом, поднимая маленькое облачко из пыли и сухих хвоинок. Вокруг были сплошные ветки, на мне были ветки. Я вспомнила! Келли тут нет, и она больше никогда не придет. Камень в груди, напоминающий о ее смерти, снова потяжелел.

Голова гудела, ее будто распирало изнутри. Боль в руке сконцентрировалась на пальце. Попытки сесть сделали хуже: в боку что-то хрустнуло, а в висках запульсировала тупая боль. Пришлось пережидать пока пройдет тошнота и перестанет двоиться перед глазами. С какой же высоты я упала? Ветки смягчили падение, но головой я, видимо, приложилась знатно.

Застежка парашюта нашлась на животе, но отстегнуть замок все равно не хватило сил. Я с трудом выпуталась из лямок, делая перерывы и пытаясь беречь опухший палец. Наверное, вывих или перелом, но руки и ноги вроде целы. Исцарапанные ладони на общем фоне выглядели пустяком, а вот купол парашюта нет. Он раскинулся сверху на деревьях — отличный ориентир для всех желающих меня найти. Надо убираться. Когда падала, вроде видела, что вдалеке приземлялся другой парашютист. Крюгер или де Йонги неподалеку.

От попытки встать в голове лязгом и грохотом взорвалась боль, и снова замутило. В боку сильно кололо. Я застыла на четвереньках, пытаясь удержать сознание. Отдышавшись и уняв тошноту, я приподняла край рубашки — на ребрах наливался громадный синяк. Вот же дьявол, у меня нет времени на раны и ушибы! Надо бежать!

Кое-как выпрямившись, я попыталась, но выходило не очень. Головная боль ослепляла, а боль в боку не давала держать темп, так что пришлось перейти на быстрый шаг. Я наступала на ветки, но не слышала хруста, вместо этого пульсировали виски и накатывала тошнота при каждом резком движении. Никак не выходило сориентироваться. Я провела большую часть сознательной жизни в лесу, по сути, лес — мой дом, но сейчас простые и понятные вещи теряли смысл, пока я о них думала. Последствия удара головой? Так, мох на деревьях с северной стороны, солнце встает на востоке. Куда мне идти? Где этот чертов Портленд?

Я обернулась и обнаружила, что ушла от купола совсем недалеко, всего-то ярдов пятьдесят. Такими темпами у меня ничего не выйдет. Я сосредоточилась на шагах, и когда обернулась в следующий раз, купола не увидела. Дыхание сбилось, но я не стала отдыхать. Оттолкнулась от дерева и побрела дальше.

Лес кончился. Я стояла на скале, разглядывая далекую линию горизонта. Обрыв вел прямиком в глубокое ущелье. Если бы я шла быстрее, то не успела бы остановиться и свалилась бы прямо с огромной высоты. Даже не знаю, сколько здесь футов. На глаз — больше двухсот пятидесяти. Вздохнув, я отправилась на поиски обходного пути.

В голове шумело, и стучали молоточки, деревья то отдалялись, то вдруг оказывались слишком близко. Я остановилась, когда споткнулась в сотый раз, и подняла голову.

Крюгер!

Он стоял в паре ярдов и буравил меня тяжелым взглядом. Я охнула и подалась назад, наткнулась спиной на дерево и чуть не упала. Словно в замедленной съемке наблюдала, как приближается свирепое лицо. Ноги сами понесли в сторону. Крюгер почти настиг, когда я нырнула вправо, схватившись за тонкий ствол осины на самом краю, а Крюгер не успел. Доля секунды и нелепая поза Рыжего растянулись на бесконечность. Но ему так и не удалось ни за что схватиться и, нелепо взмахнув руками, он рухнул вниз. В тишине вслед за ним с обрыва посыпались мелкие камешки и земля. Потом затих и шелест.

Тяжело дыша, я сидела, вцепившись в осину. Бес внутри ликовал, но мне было не до смеха. Я осторожно заглянула в пропасть. Крюгер висел, уцепившись одной рукой за корень и тщетно пытаясь ухватиться за что-нибудь второй, но ему не удавалось, и он сползал. Бес внутри меня злорадно ухмыльнулся, но я не хотела идти у него на поводу. Убить человека трудно, но еще труднее позволить ему умереть. Несмотря на все аргументы Келли, которые она приводила в спорах, я верила, что ценна любая жизнь, даже если это твой враг. Я протянула руку, с ужасом думая, что будет со сломанным пальцем, когда Крюгер за него уцепится. Он мог бы поймать мою руку, пока еще не поздно, но он только посмотрел на меня тоскливым взглядом загнанного зверя и отпустил корень.

Крюгер падал в полной тишине. Я закрыла глаза, чтобы не видеть удара.

Откатившись назад, я обессилено легла и попыталась привести мысли в порядок. Перед глазами крутилось, как падал Крюгер. Я и сожалела о нем и ликовала от победы, безумно хотела снова увидеть отца и боялась, что не дойду. Мне так много надо ему сказать...

Я резко очнулась. Солнце заметно сместилось, значит, прошло несколько часов. Из-за слабости не вышло сесть, я перевернулась на бок и застыла, пережидая мутную тошноту. Наверное, последствия сотрясения, а еще суток без еды. Меня поддерживали только те несколько глотков воды в аэропорту и адреналин. Но он сгорел, теперь болело все, что только могло болеть, и даже то, о чем я не подозревала.

Руки и ноги будто налились свинцом, а тело, наоборот, стало легким, как воздушный шарик. Я встала на колени, но пришлось скорчиться на земле, пережидая головокружение и уговаривая реальность не ускользать. Еще не хватало рухнуть в пропасть, потеряв сознание на ее краю. Осинка оказалась кстати: я медленно встала, помогая руками, а потом несколько минут просто стояла, вцепившись в дерево — ждала пока прояснится зрение и успокоится пульс. Крюгер лежал на дне ущелья. Даже отсюда я видела изломанный силуэт на камнях. Чувства вины не было, вообще никаких чувств не было. Сил на эмоции не осталось. Даже ужас от осознания, что я убила человека, и гордость за то, что отомстила за Келли, бледнели на фоне всего остального.

Отдыхая каждые несколько ярдов, я брела неведомо куда, на каждом шагу борясь с невероятно сильным желанием прилечь. Пока счет шел в пользу упрямства, но я задумывалась, когда в голове немного прояснялось, насколько меня хватит. И не останусь ли я лежать в лесу, пока звери не обглодают мое тело?

Я вышла на дорогу, серый асфальт выглядел непривычным после зеленого подлеска. Обрадоваться не хватило сил, поэтому я просто огляделась: обычное шоссе в лесу, пустое в обе стороны. По дороге проще добраться до города или деревни, или кто-нибудь проедет мимо. Даже если упаду, здесь меня найти будет проще, чем в лесу.

Асфальт неприятно бил по ногам, я спотыкалась и шаркала. Меня, наверное, всему лесу слышно. Та красная машина вдалеке точно услышит. Машина! Может, меня подбросят до Портленда?

Я машинально обернулась и застонала. Неторопливо, но неумолимо приближаясь, шел де Йонги, сверля меня напряженным взглядом. Это когда-нибудь закончится? Чертов наемник настигнет меня гораздо раньше, чем машина. Придется придумать, как сбросить его с хвоста. Может сказать, что ему больше нет смысла выслуживаться перед Крюгером?

Я нырнула в лес, спотыкаясь на каждом шагу. Теперь ноги превратились в вату: увязали в земле, словно в вязкой глине, и не слушались. В глазах опять потемнело, а тошнота превратилась в рвотные позывы. Надо спрятаться, залечь в какой-нибудь яме. Я упала рядом с кучей прелого валежника и поняла, что больше не встану. Заползла туда, накидала на себя веток и застыла, вдыхая пряный запах хвои. Что бы сказала Келли, обнаружив меня в таком жалком состоянии?

— Принцесса, не глупи, тебе не спрятаться, — произнес уверенный голос де Йонги совсем близко. — Ты устала. Возможно, тебе нужна помощь. Я видел, как ты шла. Неудачное приземление, да?

Голос приближался, я слышала шорох веток. Он обшаривал кусты.

— Ты не можешь прятаться вечно. Выходи, и я позабочусь о тебе.

Пошел к черту, пошел к черту.

— Пошел к черту! — раздался гневный голос отца, и я подпрыгнула от неожиданности. С каких пор мое внутреннее «Я» говорит мужским голосом? — Тереза, если ты меня слышишь, даже не вздумай выходить, пока я не разберусь с этим засранцем.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто-часто. Отец! Отец здесь! Как он тут оказался? Или от голода и усталости у меня начались галлюцинации или он каким-то образом меня нашел? Я чуть не расплакалась.

Головная боль отступила и сменилась страхом. Я напряглась, пытаясь высмотреть отца и не шевелиться. Но заметила де Йонги. Затаившись в зарослях, буквально в нескольких ярдах от меня, он пригнулся и активно вертел головой, доставая пистолет.

— Давай, засранец, выходи, и я позабочусь о тебе! — голос отца звенел от ярости. Щелкнул затвор.

И тут де Йонги меня удивил. Он совершенно бесшумно крался на звук голоса, двигаясь в мою сторону. Еще несколько шагов и он буквально наступит на руку. В тишине я услышала отцовское движение. Совсем тихий легкий шорох, но чертов де Йонги тоже его услышал. Он увидел отца и прицелился.

Ну уж нет! Такого удовольствия я Виктору не доставлю. Де Йонги придется найти другой способ выслужиться. Например, поймать беглую принцессу.

Я встала. Прогремел выстрел.

Что-то ужалило в живот. Потрясенное лицо де Йонги сместилось в сторону, а меня накрыло оцепенение. Рука испачкалась в чем-то темном и липком, по телу потекло тепло, но внутри разлился холод. Земля стала ближе. Реальность наконец-то получила возможность ускользнуть в те неведомые дали, куда она уходит, пока мы спим.

Руки, полные смятения и боли, подхватили меня.

— Тереза! Тереза, ты слышишь? Пожалуйста, держись, — закричал отец, и я попыталась сфокусироваться на его лице, но почему-то никак не получалось.

— Шон, — раздался растерянный голос Ника. Я почти сумела удивиться. Ник здесь?

— Разберись с ним, — яростный рокот вибрировал у меня в голове.

— Я не хотел… Она сама... — растерянное бормотание и глухой удар не оставляли сомнений в судьбе де Йонги.

— Тереза, не отключайся, — в смятении взывал отец. Его отчаяние не давало расслабиться и било молоточками по коже. Ветер засвистел в ушах. Я хотела его убрать, он мешал сосредоточиться и задать вопрос, который я, наконец, сформулировала, но до сих пор не было возможности его задать. До слез обидно, что ее больше не представится.

— Прости, — выдавила я. Он услышал, накрыла волна вины и гнева.

— Все будет хорошо, только, пожалуйста, держись, — молил отец.

Как?

— Ты прости меня, — услышала я его шепот.

Что за глупость? Это моя вина.

— Быстрее! Нужна больница! Отвези нас!

Кому он кричит?

— Стреляли! Боже мой, она ранена? — испуганный голос Лорейн. И она здесь? — Ник?

— Он в порядке. Нет времени! Быстрее! Поехали!

Вибрация боли прошла сквозь меня, затихая в кончиках пальцев. Все ускользало. Я больше не ощущала эмоций отца. Я потеряла свою Способность. Я потеряла себя.