— Провалами в памяти не страдаю, — отозвался Ренци.

— И что ты будешь делать, когда его найдешь? — настороженно уточнила я.

— Не твое дело, Чаргетто.

— Очень даже мое. Ведь ради этого ты участвуешь в экзамене на выживание, и я из-за тебя вынуждена тоже, — возмутилась я, дернув Дориэна за руку и заставив его остановиться.

— Чаргетто, ты такая заноза, — сморщился он. — Что ты хочешь от меня услышать? Я даже не знаю жива ли она. Мне просто нужно ее увидеть, поговорить с ней. У меня ощущение, что мне требуется ее разрешение, чтобы жить. И мне это не нравится. Так что я не знаю, что я буду делать. Довольна?

— Силы Небесные! У нашего Неуязвимого Ренци нет плана! — наигранно изумилась я.

— Нет, но будет, — уверил меня Дориэн.

— Ну хорошо, — отобрав свою конечность к неудовольствию Дориэна, я сложила руки на груди. Ну а что? У него это всегда эффектно выходило, нужно перенимать опыт старшего напарника. — И ты до сих пор это чувствуешь? Вот прямо сейчас тоже?

Ренци уже открыл рот, чтобы ответить утвердительно, но задумался.

Лицо его сделалось озабоченным.

— Нет. Прямо сейчас нет. Надеюсь, это не значит, что она мертва.

Я закашлялась.

Ну что за тяга меня хоронить?

— А с чего ты взял, что с ней могло что-то случиться? Ты же, несмотря на свою дурную голову, как-то дожил до выпуска из академии, — меня кстати действительно интересовало, почему никому не удалось грохнуть этого заносчивого драчливого типа. Всем бы жить стало легче.

— Ты не знакома с моей матерью, — хмыкнул Ренци. — И я постараюсь, чтобы так и оставалось как можно дольше.

— А причем здесь твоя мама? — уточнила я, хотя догадки у меня были. Воспоминание и письмо Учителя давали представление о решительности этой леди устранить любые помехи в будущем сына.

— Именно по ее вине я потерял Ван. Все. Кажется, говорить собиралась ты, а исповедуем мы меня. Нас ждет отработка, — не дал мне задать еще один вопрос Ренци.

Видя, что я не бегу на проклятый полигон, теряя панталоны, этот хам просто закинул меня на плечо, больно впившееся мне в живот. И так и понес, как рулон тканей.

— А ну отпусти!

— Рассказывай, Чаргетто. Я вижу, что ты ходишь вокруг да около. Можешь быть спокойна, я стабилен. Заморозка действует. Хотя подожди… — Дориэн принюхался к моему плечу, безмерно меня этим смутив, — … проклятые персики. Заморозка точно действует, так что выкладывай.

— Мне неудобно так разговаривать, — и здесь я была совершенно откровенна. Ренци прибавил шагу и перепрыгивал через попадавшиеся препятствия, как будто вовсе и не нес на себе груз, с моей точки зрения, очень ценный.

— А потом будет некогда, — отрезал Дориэн, поправляя задравшуюся мантию.

Я предпочла не заметить, что он погладил мои щиколотки. Сейчас у меня была другая задача со звездочкой.

— Ладно, только ты меня не перебивай. Орать начнешь потом, — вздохнула я.

— С чего ты решила, что я буду орать? — удивился Ренци, который даже не запыхался. А ну да, он же штрафные отрабатывает постоянно.

— Считай, что я провидица, — проворчала я. — Полегче!

С чего я решила? Да он со второго дня нашего партнерства только и делает, что орет.

— Провидиц не существует, — тут же возразил Дориэн, однако перешел на более плавный шаг. А мой скакун, оказывается, поддается дрессировке.

— Ты можешь хоть раз засунуть свою эрудицию в… Ты уже перебиваешь. Молчи, я тебе говорю!

Удивительно, но Ренци заткнулся, хотя я чувствовала его желание высказаться.

— Когда я была совсем маленькая, у меня появился друг. Деревенские дети и едти прислуги в моем возрасте уже вовсю помогали родителям, и времени для игр со мной уже не осталось. Да и тетя не была восторге от того, чего я нахватывалась от них, так что про нового друга я никому не рассказывала. Он был смелый, отчаянный и ему было целых семь с половиной лет против моих пяти. Взрослый мужчина практически, — неожиданно для себя я улыбнулась, вспоминая озорную шкодливую улыбку без одного нижнего резца. — Он умел лазать по деревьям, не боялся спускаться в пещеру и никогда меня не обижал.

«Вихрастая макушка торчала над колючей изгородью, завораживая меня самим фактом того, что кто-то не побоялся колючек и вот так запросто держится за давно нестриженный кустарник.

— Ты кто? — я таращилась во все глаза на этого небывалого храбреца, я бы точно побоялась порвать платье.

— Я — Дори, будущий лорд и надежда рода, — важно ответили мне.

Точно надежда. Это сразу видно. Абы кто такие кусты не преодолеет, а мой гость под восхищенным взглядом подтянулся и уселся на изгородь. И ничто не могло заслонить его доблести, даже то, что на нем были толстые кожаные рукавицы, немного ослабляющие эффектность появления.

— А я — Фран, — представилась я немного картаво. У меня была проблема с выговариванием сочетаний некоторых букв, хотя по отдельности я рычала на зависть собакам на псарне. Так что у меня получилось «Ван», я устыдилась и не стала признаваться, что я леди. Наверняка, леди не картавят. Надо будет спросить у тети.

— Только ты меня Дори не зови, так мама меня называет. Лучше зови «ваша светлость».

— Я — Фран, а ты — ваша светлость? Не пойдет. Будешь Ори.

Тяжкий вздох ознаменовал достижение консенсуса.

— Ну ладно, — и мальчик спрыгнул с моей стороны изгороди и протянул мне руку, чтобы пожатием скрепить и знакомство, и договоренность.»

— Это была прекрасная весна. Сейчас, когда я это вспомнила, мне кажется, тогда было самое счастливое мое время. Мне было весело с новым приятелем, я ждала отца, еще не зная, что больше никогда его не увижу, и даже вздохи тети об отмене моей помолвки меня не волновали. Я не очень хорошо разбиралась в том, что такое помолвка, зато отлично знала, как выбраться из поместья незамеченной и как найти тропу на заброшенный карьер, где я однажды была с Учителем. Главное, чтобы не застукали, верно? — последняя фраза принадлежала Ори, и мне снова стало смешно.

Только сейчас я заметила, что мы стоим.

То есть стоит Ренци, а я на нем вешу.

— Мы приехали? Тьфу, пришли? Проклятье, мы на месте? — запуталась я в глаголах.

Дориэн ничего не ответил, но отмер и снова пошел, даже не думая спускать меня на землю.

— Все, как обычно, портили взрослые, — вздохнула я.

«— Ты чего ревешь? — немного нервно спросил меня Ори. — Приказываю не плакать!

Я заревела еще сильнее. Мне было так обидно после разговора с тетей, что я е могла остановиться, и еще мне хотелось рыдать громче просто назло другу, который пока не знал, какая трагедия нас ждет впереди.

— Ван, да поймаю я тебе стрекозу! Смотри, что у меня есть, — начал торг Ори.

Я зашмыгала носом активнее. Чего он со мной как с маленькой?

Но глаза грязными кулаками тереть перестала и посмотрела, что за богатства мне показывают.

Персик.

— Это из Асвебании, у нас еще только зацветают, — сумничал Ори. — Я тебе принес.

Мне? Ну это другое дело. Я милостиво приняла дар и впилась зубами в сочный бок.

Между всхлипами и укусами персика я поведала Ори все.

— Они хотят меня увезти. И не к папе. И говорят, что я слишком маленькая и слабая, чтобы что-то там пережить. Я подслушала тетю и Учителя. Я не хочу уезжать! И я не слабая! Я вон как уже могу!

Я размахнулась и запустила огненный фаербол прямо в подсохшее деревце недалеко от нас. Ори не утерпел:

— Это опасно. Надо вот так делать! — поставил защиту вокруг полыхающего сухостоя, чтобы огонь не перекинулся дальше.

— Тетя не говорит, когда приедет папа. Деревенские начали меня дразнить непонятными словами…

— Какими?

— Отводье линеката, — старательно повторила я то, что запомнила. Память у меня была отличная.

— Отродье ренегата, — перевел Ори.

Я закивала.

Персик кончился, оставив в руке только мокрую косточку, и я снова заревела о своей погубленной жизни. Меня увезут в город, к чужим людям, и я не смогу видеть Ори.

Друг пнул камешек, валявшийся в пыли под ногами, а потом вскинулся:

— Я знаю, как сделать нас самыми сильными! Я тебя защищу и никому не позволю тебя обижать!

— Как?

— У меня есть план!»