— О чем? — я нервно прижала письмо к груди, опасаясь, что Ренци мог что-то прочитать. Поговорить нам придётся, в любом случае, но я догадывалась, что мой рассказ не оставит Дориэна равнодушным, а волновать его сейчас не стоило. Кто знает, какие последствия у этого будут. Хотя разве можно быть ненормальнее, чем он? — Как ты себя чувствуешь? Заморозка работает?

— О да, я снова могу соображать, можешь не дёргаться, я не стану читать.

Взгляд Ренци был спокойным, но в нём появилось что-то ещё. Я бы не взялась утверждать, что определила верно, ведь несколько дней общения не могли дать мне уверенности в своих выводах, но мне показалось, что в синих глазах поселилась решимость.

Сейчас Дориэн больше напоминал того, к чьим ногам я рухнула, скрываясь от одноступенниц. Разве что на красивом лице не было тогдашней презрительной снисходительности.

И я бы не сказала, что такой Ренци вызывал у меня меньше опасений, чем его неуравновешенная версия. Скорее наоборот.

— Не станешь? — не поверила я. — Но ты чуть не отобрал его у меня на почте.

— В том состоянии, я не мог сделать верные выводы. Потенциальный жених не стал бы писать тебе на городскую магпочту до востребования. Смертник воспользовался бы почтовой магшкатулкой в академии. Ну или сунул бы записку под твою дверь.

Смертник?

Потенциальный жених?

Ах, он про протеже лорда-ректора…

Ренци опять за своё.

И ведь он даже не извинился за свое поведение. Всего лишь объяснил причину, по которой сейчас он станет вторгаться в мою личную жизнь, но давая понять, что поступит так снова, если сочтет нужным!

Какая наглость!

— А что, если бы это был кто-то из моей жизни вне академии? — я уставилась на Ренци.

— Навряд ли. Кто-то серьёзный сделал бы тебе предложение, и ты не стала бы искушать судьбу, поступая в ЗИМу. А о несерьезных вещах я беспокоиться не собираюсь.

В самом деле, соображает он теперь лучше.

Но почему тогда Дориэна все ещё волнует этот жених?

— Так о чем ты хотел поговорить? — я сглотнула, когда Ренци рывком повернулся набок, разом став ко мне ближе.

Подперев ладонью в щеку, другой рукой Дориэн заправил прядь волос мне за ухо собственническим жестом:

— Если наши лорды, мнящие себя великими ищейками, правы, то ты обязана выжить. Хорошо, что у тебя начинает получаться атака, но на экзамене, ты будешь стоять за моей спиной и не рыпаться. Это ясно? Твоя единственная задача — остаться невредимой.

На меня и без того произвело неизгладимое впечатление несгибаемое желание Ренци меня защитить, когда он посчитал, что мне что-то угрожает, а сейчас на моей коже и вовсе проступили мурашки.

— Это я постараюсь сделать и без твоих увещеваний, — фыркнула я, стараясь замаскировать смущение.

— Теперь ты ничего не будешь делать без меня, — буднично ответил Дориэн.

— С чего бы это? — изумилась я самоуверенности напарника.

— Кристиан был прав тогда: теперь ты нужна мне решительно для всего. Сейчас, когда в моей голове все улеглось на свои места, я вижу это отчётливо.

— Но зачем?

— Какая разница? — приподнял Ренци бровь. — Разбираются зачем, только те, кто готов отказаться. Я не из таких.

— Я не левретка, чтобы ты мог решать за меня, — огрызнулась я, но моё заявление не оказало на Дориэна ровным счётом никакого эффекта.

Сейчас он меня пугал он. Даже не сам Ренци, а его настрой.

— А если это все «штучки распутницы Чаргетто»? — не удержалась я от шпильки.

Дориэн равнодушно пожал плечами.

Кажется, это зелье, блокирующее эмоции — и в самом деле, мощная штука.

— Ренци, такое дело… — помялась я.

— Говори прямо, — подначил меня Дориэн, который в данную минуту, казалось, полностью сосредоточился на моем воротничке, отороченном персиковым кружевом.

— Мне нужно тебе кое-что рассказать, это важно, но я бы предпочла быть уверенной в том, что заморозка уже вошла в полную силу… — даже представить не могу, какова будет его реакция. Однако только Ренци знает, что мы тогда провернули. Именно он выбирал ритуал.

— Вот как? — Ренци даже оторвался от воротничка. — Стало быть, не только важное, но и мне не понравится… — догадался он и предложил: — Думаю, на отработке штрафных будет самое то.

Это было совсем не похоже на нетерпеливого Дориэна.

— Ты же не умеешь ждать.

— Умею, но не люблю. К тому же, лучше принимать решения на трезвую голову. За последние дни мне изрядно опротивело не контролировать свои эмоции.

На секунду мне в голову пришло, что вот именно таким Ренци и знали окружающие. Пожалуй, тот, у кого не работала защита, только холодным расчетом и молниеносной реацией мог заслужить титул негласного короля столичной академии.

— То есть, тебе нравится ничего не чувствовать?

Дориэн задумался:

— Я бы не сказал, что ничего не чувствую. Но я могу трезво относиться к тому, что испытываю.

— И что же ты испытываешь? — мне правда было любопытно.

— Собственную выдержку, — усмехнулся Ренци.

— Это каламбур? — нахмурилась я.

— Нет, это ультиматум Джардо.

Что?

Нет, про Джардо я читала. Завоеватель из времен до создания Империи. Славился тем, что всегда предупреждал о грядущем своем нападении, только так завуалированно, что понимала все захваченная сторона уже после того, как сдавала свою столицу.

За дверью послышались приближающиеся шаги, и я снова убрала письмо за ворот платья, жалея, что не успела прочитать письмо тёти. Я захотела пересесть в кресло, но удалось мне это сделать только после того, Дориэн собственноручно застегнул каждую мою пуговку на воротнике с каким-то болезненным удовольствием на лице.

Я едва успела соскочить с койки, когда в палате появились лорд Натори и лорд Фаджио. Оглядев нас, ректор потянулся ко внутреннему карману. Сфера Бриона вновь увидела свет. На этот раз показания, видимо, устроили Натори.

— Итак, кажется, у нас есть какое-то время, чтобы поговорить без усиленных щитов.

Ренци поднялся:

— Не думаю, что теперь что-то изменится.

— Почему? — поинтересовался лорд Натори.

— До заморозки я просто не мог определиться.

— А теперь, стало быть, определился?

— Именно, — Дориэн посмотрел на лорда-ректора с вызовом.

Дознаватель присвистнул и посмотрел на меня сочувственным взглядом.

Было ощущение, что только мужчины понимали, что Ренци имеет ввиду. А еще мне казалось, что это касается меня.

Однако лорд Натори не стал отвлекаться, чтобы развить тему, а сразу перешел к делу.