Гвидиче выглядела заспанной. Увы, она была не одна, а в компании Рамиса Дальтиго. Тот о чём-то возбуждённо ей рассказывал, а Джемма рассеянно кивала, пытаясь заправить за ухо то и дело выбивающуюся кудряшку. Создавалось впечатление, что она не слыша, что ей говорят, лишь механически реагировала. Как я её понимала. Побудки в академии были сплошным вандализмом. И временем подъёма, и способом. Поговаривали, что к концу обучения адепты так привыкали к гонгу, что могли его не слышать во сне. Хотелось бы дожить до этого славного момента, пока же по утрам я подскакивала на постели в холодном поту.

— Вечно он трётся, где не надо, — процедил Ренци, не сводя глаз с Дальтиго.

— В общем-то, он был бы вполне милым, если бы не был таким же непробиваемым, как его дядя… — вздохнула я. О том, что мы с Рамисом заключили своеобразный договор, я Дориэну рассказывать не спешила. Мне хватило и того, что эти двое устроили у меня в покоях.

— Милым? — неприязненный взгляд на сей раз достался мне. — У тебя отвратительный вкус, Чаргетто. Если тебя тянет на сладенькие мордашки…

— Меня тянет на знатоков древней магии и хвиссинских рун, — отмахнулась я. — А красивые глаза — это приятный бонус.

— Красивые глаза? Да они же чёрные! — возмутился непонятно с чего Ренци. — Невозможно понять, что в голове у такого человека!

— Тебе бы тоже не помешало немного загадочности, — отбрила я. — Потому что ты, не думая, вываливаешь сразу всё, что у тебя там протухло! Ну что? Идём к Гвидиче?

Рамис как раз отчалил за едой, и у нас появилась возможность побеседовать с Джеммой без него. Надувшийся Дориэн отодвинул опустевшую креманку и поднялся, всей своей фигурой транслируя, как он мной недоволен.

— Если ты не сделаешь лицо попроще, с нами точно разговаривать не будут, — зашипела я на Ренци.

— Я не могу быть простым. Я стараюсь быть загадочным, — в тон мне ответил он.

— Ты переборщил.

Однако когда мы подошли к столику Гвидиче, где она на салфетке чертила какую-то схему, выуженным из причёски карандашом, Дориэн с собой справился, а вот я, наоборот, оробела.

Мало того что я никогда легко с людьми не сходилась, что, в общем-то, было неудивительно, ведь практики у меня было недостаточно, и весь мой круг общения был ограничен всего несколькими людьми. Так передо мной сидел почти целый учёный, допущенный к секретным материалам, если верить словам Дальтиго. Гвидиче было бы простительно даже некоторое высокомерие, и я ждала, что на контакт она пойдёт неохотно.

— Можно? — неуверенно спросила я у кудрявой макушки.

Джемма подняла расфокусированный взгляд на меня, затем перевела его на Ренци, и в её глазах наконец появилось понимание.

— Да, конечно, — вполне приветливо ответила она.

— Я — Франческа Чаргетто, — сразу бросилась я как в омут с головой, опускаясь на соседний от неё стул. Если и Гвидиче посчитает ниже своего достоинства говорить с дочерью презренного преступника, то пусть я узна́ю об этом сразу, — а это…

— Дориэн Ренци, — договорила за меня Джемма. — Я вас помню. Вы были на полигоне.

Меня поразило то, что Гвидиче тогда вообще что-то запомнила. Она же вылитый анекдотический учёный, который, погружаясь в любимое дело, не замечает ничего вокруг. Кроме того, сам ректор, казалось, готов был заслонить от неё весь остальной мир, чтобы она видела только его.

— Нас же не представляли, — удивился Ренци, усевшись рядом со мной и тут же вытянув длинные ноги.

— Силы Небесные! Да Кристиан мне все уши прожужжал вашей парочкой, — улыбнулась Джемма.

— Все уши? — не поверила я.

— Ну конечно. Такое событие. Он надеется оправдать доверие Кассиана, это ведь уникальная возможность: поработать с таким феноменом. Я его прекрасно понимаю. У меня бы и самой руки зачесались. Только вот Кристиан не рассказывает, как именно он собирается возродить легендарную… — Гвидиче начала взахлёб, но с каждым словом речь её становилась всё неувереннее, и, судя по всему, на это повлияли наши с Дориэном широко раскрытые глаза. — Стоп. Вы не знаете?

— Не знаем, что? — подался вперёд Ренци.

— Он вам не сказал! — возмутилась Джемма. — Опять он взялся за своё! Прокля́тые интриги! Мало ему было в прошлый раз? — кипела она. — Только не говорите, что Николас Фаджио притащился в академию из-за вас, а не из-за этих адептов в лазарете?

— Точно, — подтвердила шокированно я. — Из-за нас. Точнее, из-за меня.

— Махинаторы! Как они… — Гвидиче, очевидно, подбирала подходящее слово, но терялась в эмоциях.

— Раздражают? — предложил ей Дориэн.

— Да! И это слабо сказано!

Сейчас она была очень хорошенькой, можно было понять, чем Джемма зацепила лорда Натори.

— Так, может, ты просветишь нас? — закинул удочку Ренци.

Милое личико скривилось от досады.

— Не могу. Поверьте, я бы очень хотела, но если эти два… лорда, — слово лорды прозвучало, как «гады», — начали свою игру, я могу сделать хуже. Если мне удастся вам чем-то помочь, можете на меня рассчитывать. Ну, Кристиан!

— Вообще-то, можешь, — осторожно начала я. — Нам бы очень пригодилось узнать, не вызывали ли тебя ко второй пострадавшей адептке Велии Сарсони.

— Да, — твёрдо ответила Гвидиче. — Вызывали.

— И не было ли найдена при ней руна? — вкрадчиво спросил Ренци.

— Была. Такая же, как и на полигоне, не напитанная магией. Очередной кусок послания. Пока всё ещё бессмысленный.

— И что это была за руна? — я нервно сцепила пальцы. — Если, конечно, тебе можно об этом говорить.

В этот момент Дориэн под столом пнул меня, мол, нечего тут послабления раздавать. Надо брать пока тёпленькая.

Но я подозревала, что Гвидиче сейчас с нами так откровенна только в пылу злости на ректора. Уж не знаю, в чём была причина, но я всё равно не желала Джемме проблем.

— Ну… — глаза её хитро заблестели, из них ушла серая грозовая туча, и засверкала гладь горного озера. — Клятв с меня не брали. Так что я вольна распоряжаться информацией по своему усмотрению. Не вижу беды в том, чтобы сообщить вам, что это была «преццо».

Мы с Дориэном переглянулись.

Он вопросительно приподнял брови.

— Цена, — перевела я для него.