Наглый. Невыносимый. Самовлюблённый. Высокомерный.

Засранец.

Приличная девушка последнего слова знать не должна, но что поделать, если мир суров?

— Давай так, — начала торговаться я, — я расскажу тебе о том, что я узнала про твою защиту, а ты расскажешь мне про руну. И мы будем квиты.

— Не пойдёт, — мотает чёлкой Ренци. — Ты и так мне расскажешь, потому что должна за этот дурацкий эксперимент. «Родник», Чаргетто?

Я буквально почувствовала, как щёки начинают гореть.

— Ну забыла я! Убить меня теперь, что ли? Если ты такой умный, почему ты меня не остановил, а? — вспылила я.

— Я думал, ты нашла повод, чтобы стать ко мне поближе. У вас, девушек, вечно какие-то сложности.

Силы Небесные, он уже в порядке? Мне уже можно его бить?

— Ты решил, что я хотела нейтрализовать побочку с тобой естественным способом? — задохнулась я от возмущения.

— Ну ты же не возражала… — насмешливо протянул Ренци, напоминая о том, что, в общем-то, мы остановились не благодаря моему сопротивлению. Теперь я ощутила, что краска отливает от моего лица. Ведь если бы Дориэн не услышал Кантоцци, он бы… мы бы… И как бы далеко он зашёл?

— Ты ошибся, — постаралась я сказать как можно холоднее.

— Или ты так говоришь. Так что? Где мой поцелуй?

— У невесты, — фыркнула я, упираясь руками в грудь Ренци, чтобы столкнуть его с себя, но он был недвижим, словно скала. — Да слезь ты с меня!

— Зачем? Так целоваться удобнее всего. Поверь моему опыту.

А вот это он вообще зря сказал.

— Предпочту довериться своему, — сухо отрезала я, но мой ответ почему-то взбесил Дориэна.

— Какому это опыту? С кем ты успела? Это одноступенник? Всё-таки Кантоцци? Я его убью!

Посмотрите на него. Все симптомы отката прошли, а нестабильность и неадекватность — нет.

— Там и без тебя справляются, если ты не забыл. Кантоцци в лазарете.

— Ты мне зубы не заговаривай, Чаргетто, — приблизил своё лицо к моему Ренци так близко, что мы почти соприкасались носами. — Кто он?

— Мой опыт — не твоё дело.

Учитывая, что весь он ограничивался Дориэном, это было не совсем так, но я не собиралась признаваться Ренци в том, что у меня скудная личная жизнь.

— Ещё как моё, — не унимался он, искры магии снова проступили на его волосах, только теперь они не гасли, а сыпались прямо на меня, жаля холодными уколами кожу. — Ты моя бывшая невеста!

— Именно, Ренци. Бывшая. Всё официально расторгнуто, так что у тебя нет никаких прав.

Я не понимала, почему так, но испытывала злорадство, говоря это бывшему жениху. Пусть не по его инициативе бывшему, но по прихоти его семьи, которой мало было бросить нас в трудный момент и наблюдать за тем, как мы барахтались в грязи, вылитой на нас. Семья Ренци постаралась отобрать у нас всё.

Дориэн прищурился:

— Это мы ещё посмотрим, — и прозвучало это так, что мне стало не по себе. Вот никогда не сто́ит забывать, что любое сопротивление он воспринимает как вызов. — Условия остаются теми же. Ты меня целуешь, я тебе рассказываю про руну.

Отвратительный наглец.

Пока он не дал никаких уточняющих вводных, я быстро клюнула его в щеку.

— Всё. Поцеловала. Выкладывай.

Выражение лица Ренци было непередаваемым. Я чуть не расхохоталась.

— Что это было, Чаргетто? — ошалело спросил он.

— Поцелуй, — серьёзно ответила я, еле сдерживая подступающий смех.

— Глупости какие! — возмутился он. — Поцелуй — это совсем другое! То, что ты сделала, — это надувательство!

— Ну, вызови меня на дуэль, — я всё-таки не утерпела, захихикала и показала ему язык.

Дориэн захлопал глазами и уставился на меня, как на диво дивное.

— Ладно, Чаргетто. Ладно, — казалось, что он был растерян. — Но я тебе это припомню.

— Ха! Слезь с меня и рассказывай! — потребовала я. — Ты тяжёлая махина, как ты сдаёшь нормативы только…

Ренци скатился с меня с обиженным:

— Ещё никто не жаловался.

И мне тут же захотелось отвесить ему подзатыльник.

— Я тебя слушаю, — надулась я.

Дориэн вытащил из моих волос шпильку и начал играть ею, гоняя между пальцами.

— В общем, Санти сказал, что это была руна «Септис».

Семь.

Холодок пробежал у меня между лопаток.

Одно из магических чисел, что говорило о том, что речь идёт о каком-то ритуале. Нет, разумеется, это могло быть совпадением. И кто-то просто хотел что-то сообщить подобным экстравагантным способом… Например, честь не позволяет ему съедать больше семи порций по понедельникам.

Но как-то маловероятно.

— А с чего ты решил, что это о жертвах?

— Ну а что это ещё может быть? Это ведь всё явно какое-то предупреждение. Только для кого? Для тебя? Для меня? Или, наоборот, эти нападения хотят свалить на нас?

— Я не понимаю, — искренне призналась я. — Что это вообще такое? Честь семерых? И твоя информация не стоит поцелуя, это точно.

— Это пока мы не знаем, что за руна была на Велии. Это ведь хвиссинские руны? У них важно положение слов во фразе?

— Да. Не идерон, конечно, но важно. И как нам узнать, какая руна была оставлена у Сарсони? Думаю, Санти больше не хочет с тобой разговаривать. С Фаджио не хотим говорить мы, а ректору на глаза я попадаться совсем не желаю.

Ренци почесал моей шпилькой смоляную бровь.

— Полагаю, есть персона, которая тоже в курсе.

Кажется, мы подумали об одном и том же кудрявом специалисте.