— А если нас поймают? — скривившись, я переложила свой бекон в тарелку Ренци.

— Мне и так было удобно, — прокомментировал Дориэн, до этого таскавший еду из моей порции. — Ну поймают и поймают. Что, собственно, мы плохого решили сделать? Навестить знакомую в лазарете?

— Учитывая, что от одного моего вида пациентке может поплохеть? — я закатила глаза.

— Это мелочи, — отмахнулся Ренци, однако признал: — Но лучше, конечно, идти тогда, когда шансов нас застукать меньше всего. В обед. У тебя сейчас что?

— Простейшие, с мэтром Фосси, — вздохнула я. — Скукота, конечно, но он хотя бы относится ко мне по-человечески.

— Не один он, но ты предпочитаешь замечать только плохое, — пожал плечами Ренци.

Легко ему говорить. Не его же травили всей ступенью.

Однако что бы там Дориэн не утверждал вслух, но до дверей аудитории он меня все же проводил и обвёл грозным взглядом всех, кто присутствовал при нашем появлении.

То ли никто не жаждал повторить подвиг Милонсо и получить вызов на дуэль от Неуязвимого Ренци, то ли на фоне повального переезда на адептов в лазарет интерес ко мне угас, но я удостоилась лишь косых взглядов от дружков неудачного дуэлянта и перешёптываний от подпевал Велии.

Договорившись встретиться после занятий у табло с расписанием, мы с Дориэном расстались, и я вдруг почувствовала себя неуютно.

Нет, не одинокой или грустной, а обезоруженной. Будто я разом лишилась всех своих щитов. Это чувство меня разозлило. Я не должна привыкать к покровительству Ренци. Я боевой маг и должна уметь за себя постоять, тем более что теперь я могу атаковать хотя бы через раз.

Подобный настрой меня немножечко приободрил, и я была готова показать на занятии всем, что я не легкая мишень. Впрочем, сегодня метр Фосси вёл лекцию, а не практику, так что показать себя мне не удалось.

Занятие, надо признать вышло скучным, не только потому что мэтр и сам был крайне нудным, но и потому что теорию простейших связок заклинаний я знала и так, как, собственно, и почти все присутствующие.

Поэтому в аудитории стоял непочтительный гул. Адепты переговаривались, бросали друг другу магические и обычные записки, до тех пор пока один из зубрил с первой парты, слушавший, в отличие от нас всех, внимательно, не задал метру вопрос:

— То есть комплекс простейших, подобранных точно и произнесенных верно, сильнее заклинаний двенадцатого уровня?

— Ну, не двенадцатого, — хмыкнул Фосси. — Что есть двенадцать? Это десять плюс два. Слоистая структура, однако эта тема для изучения не на первой ступени. Что я хотел сказать… А! Удачным комплексом простейших вполне можно перебить сложное заклинание десятого уровня. А бывает, что простейшее второго порядка не взломать даже с помощью магии пятнадцатого уровня.

Воцарилась тишина. Кажется, мэтру наконец удалось заинтересовать своих адептов. Кому же не хочется с минимальными усилиями побеждать превосходящего противника?

— Это какая-то проверка? — не унимался зубрила. — Позвольте напомнить, что пятнадцатого уровня не бывает!

Фосси пригладил седую бородку.

– Не совсем так. Пятнадцать — это сила императора. Вы потому и не проходите, что она никогда не будет вам доступна.

Престиж Кассиана в отдельно взятой аудитории взлетел до небес. Боевики особенно ценили силу и мощь, и прямо сейчас мы все резко осознали, что император у нас способен не только дипломатические беседы вести.

— Хорошо, пусть так, — отозвался кто-то с дальних рядов. — Но как это вообще возможно? Приведите примеры.

— Далеко ходить не придется. Старая школа. Древняя магия вся состоит из простейших, в ней мощь зависит от влитой силы, а не от сложности формулы. И тут ты хоть бейся об стену. Если маг внедрил простой и категоричный посыл, пока не подберёшь антагонистическое заклинание, ничего с ним сделать не получится. Хоть весь резерв влей. Именно поэтому вся ритуалистика построена на простейших. Помолвки, браки, вассалитет, раньше еще жречество… А если еще и кровь добавить, надежнее нет ничего. Основное правило — не ошибиться. Древнелидванский очень сложный язык, в котором каждое слово может иметь несколько значений.

— А если ошибёшься? — неожиданно для себя спросила я, крайне заинтригованная темой.

Мэтр Фосси пристально на меня посмотрел, заставив занервничать.

— Смотря как именно. Древние заклинания очень пластичные, ненароком можно создать и новое.

Посыпались шутки по поводу этой сентенции, которые переросли в полемику по поводу того, относить ли исковерканные древние заклинания к старой школе или все же к новой.

— Ну, — я облизнула губы, — а если вдруг получилось что-то новое, как быть с этим?

Мэтр усмехнулся:

— Единственный способ — смириться, пока не подберёте это антогонистическое или хотя бы компенсационное заклинание. А для этого вам нужно точно знать, что вы сделали, знать, как каждая связка влияет и на что конкретно. Ну и работать в комплексе вместе со специалистом по тому разделу, в котором вы умудрились совершить прорыв. Сами вы, я боюсь, можете только усугубить ситуацию.

Я напряглась.

В свете того, что мы с Ренци весьма смутно помним, что именно тогда говорили, вероятность получить искаженный эффект была слишком высока, и последствия теперь виделись весьма нечетко.

Так. Ладно. Если прижмет, у нас есть менталист — невеста Дальтиго. К Фаджио я обращусь лишь в крайнем случае. Предпочту, чтобы в моей памяти копалась никак незаинтересованная девушка, а не ушлый дознаватель, который спит и видит, как выпотрошить мою голову.

И у нас есть древник — Джемма Гвидиче. Минус — она невеста Натори, плюс — у нее есть доступы к императорскому архиву.

Однако внутреннее чутье подсказывало, что наш с Дориэном случай такой запутанный, что разобраться в нем не сможет и императорский архимаг.

Погруженная в свои думы, я выпала из обсуждения до самого гонга и покидала аудиторию одной из последних.

— Адептка Чаргетто, — окликнул меня мэтр, когда я, подхватив сумку, протискивалась между рядов.

— Да?

Фосси снял маленькие круглые очки, которые явно носил исключительно в декоративных целях, и внимательно на меня посмотрел, и я поразилась тому, как преобразилось его лицо. Сразу стало понятно, что благообразный старичок — это всего лишь образ для адептов.

— Вы мне глубоко симпатичны, адептка. И мой вам искренний совет, — его взгляд пронизывал меня насквозь, — прежде чем разрушать что-то, с чем вы прожили много лет, в особенности, узы…

— Вы меня неправильно поняли, — заюлила я, — я всего лишь из любопытства…

— … сначала убедитесь, что вы способны жить и без них, — договорил мэтр и уткнулся в свои бумаги, показывая, что советов больше не будет.

Его слова мне не понравились, но еще меньше мне понравилась фраза, прозвучавшая за моей спиной, когда я уже выходила:

— В любом случае, осталось недолго.

Вздрогнув, я обернулась, чтобы спросить, чему именно Фосси отмерил мало времени, но он по-прежнему увлеченно шуршал листами бумаги. Мне послышалось? Или мэтр говорил о чем-то своем? В общем, уточнить я не решилась, предпочтя вариант, в котором сказанное меня не касалось, просто потому что у меня и без того загадок было предостаточно.

Ренци у табло не было, зато под ним столпились адепты и любовались дюжиной пульсирующих жетонов напротив его фамилии.

— Говорят, он оборвал все розы в оранжерее, — вздохнула одна девица. — Наверняка, чтобы покорить свою девушку. Интересно, кто она? А ты ради меня готов на подобное? — она пытливо уставилась на парня, который держал ее за руку.

— Роз там больше не осталось, — занервничал ее спутник.

— Ты просто меня не любишь! — капризно топнула ногой девушка.

— Люблю, — несчастно запротестовал кавалер, понимая, что от грабежа оранжереи ему не отвертеться.

— Докажи!

Я закатила глаза. Тоже мне доказательство.

— Чаргетто! — рядом со мной откуда ни возьмись оказался Ренци, и принялся застегивать пуговицы моего воротничка.

Окружающие тут же переключили свой интерес с табло на нас.

— Прекрати, — зашипела я, пытаясь настучать по наглым, но проворным пальцам. — На нас все смотрят!

— А ты завязывай с развратом, Чаргетто! — Дориэн победил, и последняя пуговица была вдета в петельку.

— Где ты был?

— Следил за главным целителем. Вантетти ушел проверять запасы лекарств. Ректор с Фаджио в компании коменданта чахнут на полигоне. Самое время заглянуть в лазарет. Ты куда уставился? — вызверился Ренци на того самого парня, которому еще предстояло покорять оранжерейные просторы.

А уставился он на мою туфельку, выглянувшую из-под подола, за пряжку которой зацепился лепесток розы. И как я его не заметила!

Какой кошмар! Он же растреплет, и все будут знать, кому Дориэн рвал розы!

Это совершенно ужасно!

И в то же время невероятно грело мое самолюбие.

Вот так вот!

Пока я краснела и бледнела, Ренци, добавляя пикантности ситуации, переплел наши пальцы и потащил меня за собой.

И меня снова посетило странное ощущение, словно мне вложили в руку смертоносный клинок, и пока я его держу, я всемогуща.

Я сошла с ума?

Как показал следующий час, с ума сошел Дориэн.