Похороны Диего были назначены на четверг.

На кладбище собралось очень много людей — известность босса не оставляла никакого шанса, что будет скромная траурная процессия. Я растерянно смотрела по сторонам в поисках Кристи, но ее нигде не было.

— Мисс Лаберт? — незнакомый мужской голос позвал откуда-то сзади.

Я обернулась. Высокий худощавый, мой собеседник протягивал мне черную папку.

— Это вам. Диего просил передать документы –

— Спасибо — отвечаю, и открываю чтобы посмотреть.

Пролистывая, понимаю, что это право на собственность пентхауса, в котором мы живем сейчас с дочкой, и сегодня собираемся съезжать.

— Диего, твою мать… — тихонько выругавшись, оглядываюсь по сторонам.

Приезжает катафалк, и мужчины аккуратно вытаскивают гроб из дорогого массива дерева, который сверкает полировкой на солнце. Я ожидаю услышать плач и всхлипывания, но стоит мертвая тишина. Один из партнеров начинает говорить тривиальное прощание с покойным, в котором сыпятся без конца хвалебные слова и приторно-сладкие оды. В толпе замечаю Кристи. Девушка стоит рядом с гробом, и еле сдерживается.

Чтобы никого не потревожить, пробираюсь к ней.

— Крис — шепчу чуть слышно.

Она оборачивается.

— Санди — и ручейки ее слез заливают мое плечо.

Она так горько всхлипывает, что я ощущаю, как все присутствующие начинают на нас смотреть.

— Почему гроб закрыт? Я так хочу увидеть его в последний раз — произносит глухо она, и шмыгает носом.

— Крис — мягко отвечаю я. Сейчас в своем безутешном горе, она похоже не понимает, о чем просит — Он выстрелил себе в голову, там зрелище не для слабонервных…

— Он не мог… Не мог так поступить. Это неправда -

Ее плач становиться сильнее, и окружающие бросают на нас сердитые взгляды, словно мы не на похоронах, а в театре на одной из популярных пьес. И нужно восхищаться игрой актеров, а не скорбеть.

— Тише, тише — глажу ее по голове, и пытаюсь смотреть в ответ также, как окидывают нас люди — свирепо-осуждающе.

Мне хочется словно ребенка покачать Крис, потому что ее положение вовсе не завидное. Кто станет сейчас у главного поста всей корпорации Диего? Если она так сильно его любила, то это худшее в жизни что может случиться. Потеря любимого — страшное горе, которое придется переживать снова и снова, пока рана не затянется, и будет беспокоить только изредка, напоминая о черном дне трагедии.

Гроб с Диего начинают опускать в яму, и слышится стук камней об полированную крышку. Я бросаю горсть земли, и чувствую горькое сожаление. То, что сказал тогда Лан, мне до сих пор кажется вымыслом. Он не мог настолько в меня влюбиться, чтобы превратиться из жестокого мафиози в тряпку. Это неправда! Или я сама сожалею, что, испытав ранее целый спектр чувств к Диего потеряла его и больше никогда не увижу…

Кристи долго не может успокоится. Толпа провожающих расходиться, а мы еще час стоим над свежей могилой, заваленной множеством венков.

— Я уволена — говорит она, вытирая салфеткой красный от слез нос — Меня уволили еще вчера, заставили написать заявление. Надо срочно что-то искать, потому что платить за жилье в следующем месяце будет нечем…

— Кристи, у меня есть квартира — говорю ей, и улыбаюсь ободряюще — Правда не совсем квартира. Пентхаус.

Она делает огромные глаза.

— Откуда? –

— Не важно — отвечаю и беру ее за руку — Переехать можешь уже завтра…

Лицо девушки заметно светлеет, и она вытирает слезы. Мне вспоминается тот момент, когда так же помог Диего. Выручил из тупиковой ситуации.

— Спасибо, Санди — и тут же словно вспоминает важное — А ты? Ты будешь там же работать?

— Нет, мы уезжаем с Ланом из города. Насовсем –

— Жаль — и Кристи снова становиться грустной — Ты классная, мне не хочется, чтобы ты уезжала.

— У тебя все будет отлично, Крис! Я верю –

На этом мы расстаемся, договорившись встретиться завтра. Я отдам ключи Кристи, а мы будем жить у Лана, пока не состоится суд над Джимом и Стейси.

* * *

Через пять дней мне звонит секретарь судьи и оповещает где и во сколько будет судебное заседание по делу похищения Сьюзи.

Я чувствую волнение, какого никогда не ощущала перед процессами. И все объяснимо. Первый раз пострадавшая — я сама, а зачинщик жестокого похищения — мой муж. Это равносильно вновь оказаться в том диком аду, когда мне казалось, что Вселенная рухнет в тот же миг, если я узнаю, что Сьюзи нет в живых. Душа наизнанку от сильной боли, и нервы, натянутые как струны.

«Не хочу туда идти» — повторяю про себя, и ощущаю легкий приступ тошноты. Снова мерзкие отговорки Джима, снова лицемерные слезы Стейси. Это влияет на меня как яд — отравляет, сжигает кислород, сдавливая легкие безумием, которое царит в головах тех людей, что меня окружали.

В зале оказывается не только мы. Судья постановил, что будет еще суд присяжных, которые вынесут свое независимое решение.

Скопление людей, гул голосов, сочувствующие взгляды действуют катализатором для новой паники. Я сажусь за стол с государственным обвинителем, и стараюсь дышать глубоко и медленно. Отвлекаюсь на абсурдность ситуации. Я сижу вместе с тем человеком, с которым обычно мы враждовали на судебных процессах. Улыбаюсь, но внутри чувствую тревогу, которая накрывает мглой.

Отчего мне так нехорошо? Почему меня терзает неуемное беспокойство, словно что-то должно произойти?

Судья приветствует всех, зачитывает несколько строк по материалу дела, и я набираюсь сил посмотреть на Джима и Стейси. Злобный полный ненависти взгляд бывшего мужа сразу пронзает как пуля. А подруга сидит, опустив взгляд в пол. Мне кажется, что с ее щек капают слезы, делая на оранжевом комбинезоне красные пятна.

Я подпираю голову рукой, так чтобы не видеть своих бывших близких людей. Головокружение заставляет фокусировать взгляд на одном предмете, и вновь пытаться подавить неприятное ощущение в районе желудка.

— Мистер Лаберт расскажите, зачем вы похитили вашу общую дочь с Мисс Лаберт? — гремит голос судьи, и Джим поднимается.

— Ваша честь, я хотел, чтобы девочка росла в полной семье, а моя бывшая жена часто задерживалась на работе, приходила поздно, уделяла мало внимания дочери… -

От этих слов закипает обжигающая злость. Я поднимаю глаза и смотрю на бывшего мужа с диким желанием закричать обратное, но сдерживаюсь. Мое слово будет позже.

— Она плохо относилась к девочке? Могла позволить ударить или совершить насильственные действия? — задает следующий вопрос судья, и посматривает в мою сторону.

— Нет — отвечает он, и тут же добавляет — Но ее профиль работы порой вызывал некоторые вопросы в ее поведении…

Я возмущенно смотрю на судью. Джим пытается сказать, что я, работая с заключенными, лишилась рассудка?!

— Что вы имеете ввиду? –

— Она порой впадала в депрессии, когда возвращалась с работы, и отстранялась ото всех, уходила в ванную и сидела там часами –

Судья похоже воспринял слова Джима не совсем убедительными, и я облегченно выдохнула. Всю информацию муж преподносил в извращенном виде, и не удивительно. Пытается спасти свою задницу, чертов ублюдок!

— Какие между вами и Стейси Эшвил отношения? Я понимаю, что любовные, не так ли? –

— Да — с нескрываемой гордостью заявлял Джим, чуть приподнимая подбородок — Стейси часто забирала Сьюзи из садика, ходила гулять, готовила ужины, потому что Санди пропадала на работе.

— Вы бы могли нанять опытную няню и избавить подругу от обязанностей жены — комментирует, прервав его судья — Мисс Лаберт на работе, как подчеркиваете вы. Она не ведет аморальный образ жизни, в свободное время все-таки занимается с дочкой. Я считаю эти доводы неубедительными. Продолжим, расскажите подробности как вы похитили собственную дочь?

— За ней в садик пришла Стейси, и позвала к себе. Но так как мы работали: и я, и Стейси пришлось нанять няню -

Судья качает головой и вновь не выдерживает.

— Вы сами себе противоречите… Продолжайте! –

Джим обиженно поджимает губы.

— Когда Санди чуть ли не забрала Сьюзи из кафе с ней была наша няня. Дочке очень нравились там пончики, и она несколько раз просила водить ее именно туда… — бывший муж кинул ненавистный взгляд в мою сторону — Я успел их забрать оттуда, пока Санди, не сообразив сразу кинуться в погоню за нами, стояла и звала дочь. Стейси сама сделала серьезную ошибку. Она решила отвести от нас подозрения, и позвонила в полицию о том, что девочка пропала. У Стейси были поддельные документы, которые удостоверяли ее родство с малышкой…

— Вы сделали официально матерью мисс Эшвил? — переспрашивает судья, и что-то записывает себе.

— Да — заявляет Джим и продолжает — Нам пришлось сразу же уехать из Гринвилла. А с няней распрощаться…

— Они убили ее! — кричу я от нетерпения, и встречаюсь с диким, полным агрессии взглядом Джима.

— Мисс Лаберт вы потом все расскажете — строгое замечание судьи сразу усмиряет эмоции.

Но похоже мой муж ловит волну ярости и тыча в меня пальцем начинает уже не говорить, а орать на весь зал заседания:

— Она сама пошла к гангстерам, и попросила найти нас! Они украли нашу дочь посреди белого дня, и молча увезли к ней! Я требую зафиксировать это обстоятельство, Санди тоже нарушила закон, наняла кучу криминальных личностей, которые ворвались к нам в квартиру и угрожали убить!!! –

Слова Джима, отчасти бессвязные, дерзкие и глупые заставили снова меня отвернуться. Невозможно слушать бред, который он несет и считает себя правым!

После эмоционального рассказа Джима была очередь Стейси. Моя бывшая подруга на пределе. Ее глаза наполнялись слезами через каждую фразу. Она видимо поняла, что сознательную часть жизни ей придется провести за решеткой, и это обстоятельство не радовало.

— Мисс Лаберт… Мисс… -

Я не сразу услышала, что судья обращается ко мне.

Встала и почувствовала: недомогание еще больше разлилось по телу. Я будто после хорошего похмелья, которое било по организму, скручивая органы в спирали.

— Вы, и правда, обратились к преступному миру, чтобы найти дочь? –

— Я не обращалась к преступному миру — твердо ответила — Я попросила помочь в поисках дочери Диего Грандеса. Это мой бывший босс. Он имел каналы и связи в ФБР, которые помогли нам выйти на след похитителей. Я не ожидала, что это будут Джим и Стейси.

— Подлая ложь! — взревел бывший, и его лицо покрылось красными пятнами от гнева — Ты связалась с бандитами, вытаскивала одного за другим поверенных, и эти твари тебе помогали!!!

— Успокойтесь! — оборвал его судья и громкий стук молоточка разрезал атмосферу, накаленную будто угли в адской печи — Диего Грандес может все подтвердить?

— Нет — я опустила глаза — Диего покончил жизнь самоубийством почти неделю назад.

Судья кивнул в знак понимания.

— Между вами и другими участниками поиска были близкие отношения? –

Я почувствовала, что краска заливает лицо. Еще бы Джим не стал бы давить на такой пикантный нюанс!

— Нет — вру и знаю, что нарушаю закон. Но факт бездоказательный. У Диего я работала: есть документы, акты, а с Ланом мы долго не виделись. Даже та ситуация, когда бывший приехал тогда в кафе за дочкой, и я не успела их догнать, Джим ничего не докажет. Не сможет. Записи с камер наблюдений никто сейчас смотреть и анализировать не будет.

— Это вранье, мерзкое вранье! — верещит снова мой муж, и судья отчитывает строгим тоном.

Внезапно я перестаю видеть трибуну за которой сидит представитель Фемиды, а голоса словно плывут в далеком тумане.

— Простите — произношу, и пулей вылетаю из зала суда.

До туалета еле успеваю добежать, и меня выворачивает спазмами прямо над раковиной.

После приступа тошноты умываюсь холодной водой, и облегченно выдыхаю.

— Чертово заседание, сегодня точно все закончиться! — говорю отражению в зеркале, и легкая улыбка трогает губы.

* * *

Спустя полгода…

— Мамочка, ты становишься похожа на колобок — выдает Сьюзи и заливисто смеется.

Я театрально поджимаю губы, и делаю вид, что обиделась. Лан улыбается, но сдерживается от хохота.

Осталось пару месяцев, и я буду дважды мама. Только на этот раз родиться не девочка. Сьюзи узнав, что будет братик обрадовалась даже больше, чем если бы у нее была сестра. А Лан казалось стал еще больше горд собой и своей брутальной энергетикой. Он садился рядом, и трепетно поглаживал мой живот огромной шершавой ладонью.

— Ты беременная такая же сладкая, детка — хрипит он мне возбужденно на ухо, и пальцы бесцеремонно проскальзывают ниже пупка.

— Лан — смущаюсь, и ловлю его запястье.

Сразу после суда над Стейси и Джимом, подписав все документы, мы уехали из Ричмонда. Выбор мы остановили на Сиэтле, развернув свое местоположение почти на девяносто градусов.

Я больше не возвращалась к адвокатской деятельности, понимая, что произошедшее никогда не залечит нанесенные раны на сердце. Мне дорога жизнь Сьюзи и Лана, и больше не хочу проснуться среди ночи и узнать страшные новости о своих близких. Я открыла небольшое юридическое агентство, которое помогает оформить документы новичкам-бизнесменам. Первоначально работала одна, но после пары месяцев поняла, что объем работы увеличился, и нужен дополнительный персонал. Сейчас в моем агентстве занимаются делами четверо подчиненных, которые отлично справляются со всеми поставленными задачами.

Опыт адвоката открыл глаза на многое, показал изнанку профессиональной деятельности. Как-то раз Лан говорил о том, что люди с моей специальностью редко доживают до пятидесяти лет. Гангстеры — жестокие и циничные существа, и убирают всех без разбора, если на кону стоят серьезные деньги или ценные вещи. А когда идет война между кланами, и есть человек, который освобождает ненавистных врагов — вариант только один. Уничтожить.

Лан решил открыть свой центр подержанных авто, и отказаться от криминальной деятельности. Правда, это оказалось не так-то просто. Еще пару месяцев ему звонили темные личности и предлагали огромные деньги, чтобы убрать кого-нибудь. Я однажды стала свидетелем такого разговора, и было страшно от того, что говорили ему неизвестные.

Тамерлан почувствовал мой пугливый взгляд, и отказался, не дослушав даже до конца:

— Санди, я не вернусь туда. Ни под каким предлогом — он подошел ко мне и обнял — Путь в дьявольское пекло я бы выбрал, если бы у меня никого не было, но сейчас…

И горячие губы в немом обещании коснулись моего лба.

Теперь в нашей жизни все изменилось. Другие люди, другой город…

С Джимом Сьюзи виделась только один раз. Она попросилась к папе, и я постаралась как можно мягче объяснить ей, что папа теперь будет жить в этом здании целых восемнадцать лет. Дочка вела себя с ним отстраненно, словно где-то в детском сердце поселилась обида за ужасную ложь. По глазам Джима было видно, что он жалеет о содеянном, но ни извинений, ни слов сочувствия я от него не услышала. Он продолжал вести себя холодно со мной, разговаривать только по необходимости.

После этой тягостной для всех встречи, дочь больше не просила о визитах к отцу. Наоборот, как-то раз она случайно назвала Лана папой и тут же осеклась. Задумалась, и убежала в свою комнату.

А один раз Сьюзи вернувшись с прогулки, возбужденно подошла ко мне с горящими глазами и произнесла:

— Мам! Мы видели сегодня с Рейной дядю! –

— Какого дядю? — насторожилась я.

— Тот, что привел меня к тебе –

Я на секунду потерялась и оглядывая счастливые глаза моей девочки, сказала:

— Сьюзи, не может быть. Этот дядя уехал далеко-далеко –

Рассказывать, что Диего покончил с собой не буду.

— Нет, мам, это он — она демонстративно скрестила руки на груди — Это тот дядя!

— Хорошо, хорошо, я верю тебе — успокоила дочку, и прижала к себе, отвлекая ее на другие вещи.

Возможно, это последствия от всего того, что пришлось пережить Сьюзи. Со временем все забудется, сотрется из детской памяти. Я на это очень надеюсь, потому что все, что перенесла моя дочь — не пожелала бы никому.

Теперь я жила своей жизнью, и понимала, что до этого, с Джимом мы никогда не были мужем и женой. У нас даже не было понятия семейного уюта. Мне нравилось проводить время на работе, нравилось проводить время с дочкой, но общие вечера были иногда в тягость. Видимо, он чувствовал тоже самое, поэтому Стейси и заменила ему меня…

— Детка, ты, о чем задумалась? — прерывает мои размышления Лан, и чуть касается губ.

Я улыбаюсь и отмахиваюсь.

Кто мог знать, что, если бы я не взяла дело Лана, не познакомилась с ним и не пережила самые страшные моменты в жизни, возможно, что тогда бы полюбила Джима, и все сложилось совершенно по-другому.

Согласна была бы я на другой поворот событий?

Нет.

Я бы пережила еще раз весь ад, лишь бы только моя Сьюзи и Лан были рядом. Ради счастливого финала, ради любви, ради того, чтобы больше никогда не потерять самого жестокого преступника, в которого влюбилась без остатка.