— Волнуешься?

Рядом появляется Кира, которая работает в ресторане официанткой. Чиркнула спичкой, подпалив кончик сигареты и глубоко затянулась. Затем повернула голову в мою сторону, и как делала всегда, выпустила в мою сторону несколько колец дыма, заставив меня закашляться.

С этой дурой я знакома полгода, но так и не успела привыкнуть к её привычкам вечно дразнить меня или раздражать.

Я вышла на десять минут на перекур, хотя никогда в жизни даже в рот не брала эту дрянь. Особенно после рождения Макса я строга слежу за тем, что употребляю. Но иногда так хочется отпустить себя. Попробовать эти запрещенные вещи, и понять: правда ли можно наслаждаться ими, как утверждают?

— Немного, все-таки работа в зале не для меня, лучше посуды мыть в кухне, — вздыхаю, опираясь о косяк стены и скрестив руки на груди.

— Не думай много, зато сможешь малому купить что-то вкусное или что-то из одежду. Во время банкетов платить больше, чем обычно, — делиться Кира. Я ежусь от холода, согласна киваю на её слова. — Если банкеты будет несколько дней подряд, то я смогу накопить немного денег, и куплю Гене телефон, как он хочет. Айфон шестнадцатый, — с улыбкой говорит она.

Гена — это его сын, которому только исполнилось четырнадцать, и мы все вместе отмечали. Но она слишком его опекает, и я понимаю её. Кира, как и я, сама растить сына после того, как муж исчез год назад. Он ушел на вахту, и так и не вернулся. От него нет никаких вестей, и подруга отчаялась уже, что он когда-нибудь появиться в их с сыном жизни.

— Мой подарок на новый год. — Кира устало вздыхает. — Как же хочется сорваться и позволить себя отдохнуть в Сочи.

Я подхожу к девушке, и положила руку ей на плечо.

— Все будет, только перестань курить эту дрянь, — указываю глазами на окурок в её руке.

— Да стараюсь я, стараюсь. Но иногда хочется почувствовать свободу, легкость. — Она бросает окурок на земле, а потом наступает ногами. — Как ты всё это терпишь? Мой хотя бы видел своего отца, а твой даже, — она махнула рукой. Моя улыбка дрогнула, но я быстро взяла себя в руки.

— Это даже хорошо. Не будет он страдать и скучать по тому, кого даже не знает, — вспоминаю отца Макса, и в душе вселяется тоска и боль душевная. — Мы уже долго стоим тут. Давай, зайдем внутрь и займем свои позиции. До начала банкета осталось немного. Да и гости начали прибывать.

Похлопав Киру по плечу, я зашла внутрь, оставив её одну на улице, чтобы она пришла в себя и приступила к работе.

Сегодня в зале сегодня много народа. Потому что ресторан сегодня забронировали для день рождение мэра города. Поэтому здесь нет ничего необычного. Но меня беспокоит, как люди толкаются, и я боюсь, что не смогу удержать поднос в руках, если кто-то врежется ко мне. Не хотелось бы выглядит перед этими людьми неумехой.

Люди не замечают меня, невзрачную официантку, которая с вежливой улыбкой, подает им напитки и угощение. Здесь никто меня знает. И самое главное, здесь я могу быть свободной и работать, чтобы прокормить себя и сына.

Ноги начинает уставать, сохранить на лице фальшивую улыбку становиться труднее с каждым часом. Когда в очередной раз мой поднос опустошили, я отошла в сторону, и стала просто наблюдать. Краем глаза я увидела, как рядом появилась две женщины, и что-то тихо обсуждали.

— И когда свадьба? Я уже год жду приглашение на вашу свадьбу, — сказала одна из них, и усмехнулась, словно сказала какую-то шутку. Я старалась не подслушивать их разговор, но что-то в этих женщинах притягивала мой взгляд.

— Мы решили сначала сосредоточиться на открытие филиала в вашем городе, а потом сыграть свадьбу, — голос второй женщины показалась мне смутно знакомым. Я застыла, когда в голове зазвучали точно такой же голос, но другой женщины. Женщины, которая просто разрушила мою жизнь.

Не время тому, что слышу этот голос снова, я повернулась и увидела перед собой двух ухоженных женщин. И если я не узнала первую женщину, которая держала в руках бокал шампанского, то вторую женщину я хорошо знала. Я отлично помнила её. Так же, как помнила, как меня унизили перед ней, а она в это время злорадствовала, что ей удалось сделать пакость.

Это была она, Галина, мать его, Антоновна, которая подставила меня перед отцом моего сына.

— Почему вы не взяли с собой и Рафа? Если вы появились втроем, это было бы отличная реклама. И самое главное, это сыграла бы тебе на руку. Рафаэль вылитый Гордей. Даже когда он хмуриться, похож на своего папочку.

Мои руки ослабли и поднос с грохотом выскользнул из моих пальцев, обратив на меня нежеланные взгляды. Наши взгляды с Галиной встретились, и в её взгляде я сразу увидела узнавание. Да, она узнала меня. Ту наивную девочку, которую так жестко подставила и лишила её ребенка отца.

И сейчас, если я все правильно расслышала, то у неё был ребенок от Давида.

Горький вкус предательства появилась во рту, и я поморщилась, словно от зубной боли.

Давид Гордей — никогда не был моим, и я в который раз понимаю это.

С этими мыслями я повернулась к женщинам спиной, и сделала шаг в сторону кухни, когда меня позвали по имени. Безошибочно, это была она, Галина, которая с превосходством смотрела на меня.

— Можно мне бокал шампанского? Белое, если у вас есть.

Я сжала руки, и встретила её взгляд. Прошли годы, она сломала мою жизнь, лишила моего сына отца, мня возлюбленного, но ничего не изменилась в ней. Она была вся та же Галина, которая с презрением смотрела на меня. Так, словно я была мусором под её ногами. Но если раньше я пыталась не обращать на это внимания, сейчас я не собиралась терпеть её дерьмо. Пусть меня уволят, мне всё равно. Но я не буду позволять этой женщине унижать меня.

Нас могут унижать только мы сами, милая. Но никак другие, вспомнила слова Натальи Михайловны, когда мы с ней только начали жить вместе. Поэтому я расправила плечи, и собиралась ответить ей какой-нибудь колкостью, как рядом с ней появился до боли знакомая фигура.