Сознание медленно и неохотно возвращалось ко мне, как после отсыпного от двойной смены в аптеке в сезон ОРВИ. Только вместо запаха лекарств и антисептика в носу стояла стойкая вонь плесени, сырого камня и чего-то приторно-сладкого, напоминающего о разложении.

Голова раскалывалась. Пульсирующая боль в висках, тошнота, непереносимость даже того жалкого света, что пробивался сквозь веки.

Мигрень. Моя старая знакомая. Вот только в десять раз сильнее. И раньше у меня были таблетки, темная комната и тишина. А сейчас только сырой камень под спиной и полная неразбериха в голове.

В мозг врезались обрывки воспоминаний. Я — Анна Соколова, тридцать восемь лет, провизор. Разведена, квартира в ипотеке, работа от звонка до звонка. И одновременно я — Розалинда Мерквуд, в девичестве Блэкторн. Двадцать восемь лет. Жена лорда-дракона Корвина Мерквуда. Ныне осужденная за темное колдовство. И стало быть, бывшая жена…

Вот только меня подставили. Какая-то знахарка втюхала мне амулет «от боли в голове», поклялась здоровьем внуков. А он оказался запрещенным артефактом, который копил людские страдания и жизненные силы, и передавал их какому-то темному духу-паразиту. С той опасной побрякушкой меня и поймали несколько дней назад в самый разгар очередного приступа мигрени, когда я уже готова была головой об стену биться и ничего не понимала.

Холодный, ровный голос разрезал туманную пелену в моей голове с легкостью скальпеля.

— Хватит притворяться, Розалинда. Открой глаза. Этот спектакль ничего не изменит.

Я и не собиралась ничего изображать. Просто свет был моим личным врагом во время приступов мигрени.

— Бумаги о разводе подписаны, — продолжил он… Корвин. Мой бывший муж. — Королевский приговор нужно привести в исполнение. Напомню тебе основания, если ты забыла, тебя осудили за многочисленные половые связи со слугами для проведения темных ритуалов и использование запрещенных артефактов.

“Половые связи” он произнес с особой интонацией, будто это было вишенкой на торте и куда важнее самих темных ритуалов. Главный пункт в списке моих грехов, после которого назад меня не примут, даже если доказать невиновность по главному обвинению.

Кто-то сбоку, почтительно кашлянув, решил вставить свое слово.

— Мой лорд… если бывшая хозяйка и вправду отдала душу Теням… — заговорил мужчина старческим дрожащим голосом. — Может, прикажете готовить к погребению? По обряду для магов-отступников положено очищающее пламя. Или, если хотите без церемоний, можно в яму за оградой закопать.

Вот это поворот. Меня, оказывается, уже мысленно сожгли или закопали. Заботливо, ничего не скажешь.

Лорд Мерквуд тяжело вздохнул. Я почти физически ощутила, как он потирает переносицу. Знакомый жест усталого человека, которого смертельно достала нерешенная проблема. То есть, я.

— Перестань, Розалинда, — произнес он, и его голос вдруг стал тише, почти устало-мягким. — Хватит ломать комедию. Я знаю, ты в сознании. Никто не поверит, что ты, с твоим характером, так легко отдашь душу кому бы то ни было. Даже Теням.

Очень лестно, ничего не скажешь. В моем прежнем мире, я такую фразу сочли бы комплиментом.

— Ситуация проста, — сказал он, и я снова представила его неподвижный, уставший взгляд, направленный куда-то поверх меня. — Ты лишена положения и прав. Но по милости короля, который благоволит моему роду, тебе даруется выбор. Он, впрочем, невелик.

Я мысленно приготовилась. Вариант «А» — что-то ужасное. Вариант «Б» — что-то еще более ужасное.

— Первое: удалиться в монастырь Седых Сестер на севере. Молчание, пост, молитвы и, искупающий грехи ручной труд, до конца твоих дней. Стены там высокие, выхода не будет.

Монастырь? Тоска зеленая, холод и пожизненное шитье исподнего для стражников. Нет уж, спасибо. Я не настолько люблю рукоделие.

— Второе, — он сделал паузу, давая мне понять всю глупость этого выбора. — Старый родовой замок Мерквудов. В Диком пограничье, на краю империи. Он полуразрушен и заброшен. Но крыша кое-где есть. И несколько комнат с главным залом целы. Будешь жить там. Без слуг. Фактически под домашним арестом, но с правом не помереть от голода, если сумеешь что-то вырастить или поймать.

Вот уж выбор, конечно! Райский сад социальных возможностей. Или тюрьма в виде монастыря, или тюрьма в виде руин. Блеск.

Но в этой «тюрьме в виде руин» была одна маленькая, но очень важная деталь. «С правом не умирать от голода, если сумеешь».

И ключевые слова: «если сумеешь». И это больше напоминало свободу, чем монастырь. Хоть какое-то личное пространство. Пусть и полуразрушенное. Зато без соглядатаев в рясах.

Я медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, приоткрыла веки. Свет ударил по глазам, и я едва не застонала. Помутневшее зрение постепенно прояснилось, выхватив из полумрака высокую фигуру в темном плаще.

Он стоял ко мне вполоборота, и я могла рассмотреть только красивый мужской профиль.

В скупо сохранившихся обрывках памяти прежней Розалинды образ мужа был странно смазан, расплывчат. Будто она не любила смотреть ему в лицо. Всплывали только детали: широкая мощная грудь в дорогих камзолах, военных камзолах... крепкая, сильная шея. Я знала о том, что муж красив, но без конкретики, будто лицо нарочно стерлось из памяти.

Реальность оказалась куда ярче любых смутных воспоминаний.

Да… Он красив. Отстраненной холодной красотой. Четкий, чуть жесткий профиль, высокие скулы. Ростом он явно приближался к двум метрам, но даже в этой сумрачной комнате чувствовалась та особая, хищная грация, что бывает у больших кошек. И у драконов. Черные волосы, собранные на затылке, лишь подчеркивали строгость черт. Он смотрел куда-то мимо меня, пустым, лишенным эмоций взглядом. Будто моя судьба его вообще не волновала.

Рядом ежился старый слуга с лицом испуганной полевой мыши.

Я открыла рот, но сухое горло сдавило спазмом.

— Замок, — выдавила я. — Выбираю замок.

Корвин едва заметно кивнул. Как будто так и знал, что глупое, упрямое создание предпочтет бороться с трудностями в глуши, чем смириться с судьбой в относительном тепле и сытости.

— Как знаешь, — бросил он глухо. — Тебя отвезут туда завтра на рассвете. Ничего брать с собой нельзя. Только то, что на тебе.

И все же… Настоящий замок в… каком-то Диком крае!

Это точно лучше, чем тесная монашеская келья.

Головная боль медленно отступала. Сознание окончательно прояснилось, и я, наконец, смогла оценить, где же находилась. Каменный ящик без окон. Сырость, проступающая на стенах черными пятнами. Тюрьма. Или скорее темница, как здесь принято называть. Звучит романтичнее, а по сути то же самое.

Лорд Мерквуд развернулся ко мне прямо, и я вздрогнула. Не из страха, просто было слишком неожиданно.

Но я не отвела взгляд.

Его лицо… правую половину лица ото лба, через глаз и до резко очерченного подбородка, рассекал шрам. Глубокий, розоватый на золотистой загорелой коже. Правый глаз был скрыт под коричневой кожаной повязкой, туго завязанной на затылке. Контраст был оглушительный. Между левой, безупречной половиной античного профиля и этой грубой меткой лежала целая пропасть.

Он заметил мою реакцию. Его губы сжались еще сильнее. Бровь над здоровым глазом поползла вниз, когда он мрачно прищурился.

— Ты так давно хотела развода, — сказал он тихо, не скрывая горечи в голосе. — Вот и настал этот день.

Я не стала спорить. В скудных воспоминаниях, доставшихся в нагрузку к телу, действительно маячило это желание. Вырваться, освободиться. От него? От этой жизни? Непонятно.

— Помоги ей подняться, — кивнул Корвин слуге, не глядя на меня.

— Не надо, — резко сказала я, отстраняясь от протянутой трясущейся руки. Помощь от человека, который пять минут назад голосовал за мою немедленную кремацию или безымянную могилу, мне не требовалась. Я сама уперлась руками в холодный камень, оттолкнулась и встала. Голова закружилась, но не сильно. Приступ мигрени отступил, позволяя наконец трезвую оценивать ситуацию.

А что дальше? Что это за «Дикое пограничье»? Как выжить одной в полуразрушенном замке?

Вопросы гулко отдавались в голове.

Корвин коротко кивнул в сторону выхода, и я, стараясь держаться прямо, последовала за ним. Мы вышли из камеры в длинный, слабо освещенный коридор.

Там стояли двое стражей. Широкоплечие, молчаливые, в потертых доспехах, от которых пахло металлом, потом и сыростью. Рядом с ними лорд Мерквуд, несмотря на дорогой плащ, подбитый мехом, не выглядел чужеродно. Такой же каменный и мощный. С этим шрамом и повязкой так и вовсе казался их мрачным предводителем.

Он, не оборачиваясь, двинулся вперед, и наша маленькая процессия тронулась за ним. Мы двинулись по темному коридору, Корвин шел впереди, я поспевала за ним еле-еле, слуга шел позади меня, тяжело пыхтя.

Мне должно было быть страшно. Но меня пугал не бывший муж Розалинды, а неизвестность. А его шрамы… они его не портили. Скорее, дополняли, завершая загадочный мрачно-суровый образ. Красавец, хоть и искалеченный. Я позволила себе оценить его только мысленно. Вслух, конечно, промолчала. Мое мнение о его внешности Корвина явно не интересовало.

В памяти всплывали новые обрывки воспоминаний Розалинды: другие женщины, придворные дамы, симпатичные служанки… Корвин Мерквуд не обделял себя женским вниманием. Прежняя Розалинда знала о них. И наверное, именно поэтому хотела развестись? Что, собственно, логично.

Возможно, Корвин сам искал повод для развода, нашел и добился своего. Еще и имущество делить не пришлось, изгнал жену в тмутаракань, спихнул на меня свой разоренный замок, теперь продолжит жить припеваючи свободным мужчиной.

Коридор закончился выходом в небольшое помещение, больше похожее на караульное. У стола, заваленного свитками, Корвин остановился, быстро расписался на нескольких листах и забрал один из них, сунув за пазуху.

Бумажная волокита... Значит, теперь я снова под его ответственностью? И его обязанность доставить меня на место моего нового… проживания? Чтобы убедиться, что я не сбегу по дороге в более цивилизованные края?

Закончив с документами, он направился к тяжелой дубовой двери. Стражи отворили ее, и нас обдал поток холодного ночного воздуха. Мы вышли во внутренний двор крепости. На улице ждала простая черная карета с гербом, наполовину стершиеся от времени.

Лорд Мерквуд открыл дверцу. Внутри оказалось, нас ждали, там сидела женщина. При виде нас она метнулась вперед.

У нее были медные, тусклые на этом скудном свету фонарей волосы, собранные в сложную, но слегка растрепанную прическу. Серо-зеленые глаза на худом, уже покрытом сеточкой морщин лице смотрели то на меня, то на Корвина с тревогой.

Леди Кларисса Блэкторн. Моя мать… вернее, ее, Розалинды Воспоминания о ней были такими же мутными и холодными, как и о муже. Никакого тепла, сплошные упреки за недостаточное усердие в поисках выгодной партии, а потом вечные просьбы денег. Леди Кларисса была той еще транжирой. Благородный род Блэкторнов, род ее мужа, разорился еще до его смерти. Полагаю она помогла ускорить этот процесс. После сугубо выгодного и расчетливого замужества Розалинды, она существовала только благодаря положению и щедрости зятя.

— Корвин! — воскликнула леди Кларисса, и голос ее задрожал от неподдельного, как мне показалось, ужаса. — Как ты мог! Мою девочку… в монастырь! Она же красавица, хрупкий цветок, она зачахнет там!

Лорд Мерквуд сел в карету, даже не взглянув на тещу, и произнес ровным, безжизненным тоном:

— Ваша красавица легких путей не ищет. Она предпочла более сложный вариант, чтобы сгинуть. Розалинда будет жить в старом замке Мерквудов. Одна. Слуги и содержание не полагается. Радуйтесь и этому.

Кларисса ахнула, теперь уже слишком театрально. Но тем не менее ее взгляд, полный укора и недоумения, впился в меня.

Что же ты, дура, натворила? — так и кричало ее бледное лицо.

Я лишь пожала плечами. Объяснять что-либо этой женщине не было ни сил, ни желания.

Все разместились в тесной карете. Слуга, я и Корвин, потеснившие мою матушку.

Дверца захлопнулась, кучер что-то крикнул лошадям, и карета с грохотом тронулась, покачиваясь по брусчатке. Я прижалась к холодному стеклу, пытаясь разглядеть что-то за окном. Но за стенами крепости царила кромешная тьма, и дальше ночь разбавляли редкие желтые огоньки вдалеке. Пришлось рассматривать попутчиков.

Корвин сидел напротив, откинувшись на спинку. Скинув плащ, он обнажил форменный камзол темно-синего цвета с золотыми шнурами и эполетами. Военная форма… Да, точно. Он генерал драконьей армии. Не просто лорд-дракон, а генерал Мерквуд. Влиятельная фигура в королевстве. Воспоминания услужливо подкинули обрывки слухов о его подвигах. Но о шраме никаких деталей. Судя по виду, дело не вчерашнее. Прошли месяцы, а может, и годы.

Мать Розалинды первая не выдержала тягостного молчания.

— Но как же она будет… одна? Без ничего! Ни одной служанки, ни платья запасного! Это же бесчеловечно!

Корвин закрыл свой единственный глаз, явно, чтобы набраться терпения.

— Вы правы, — произнес он наконец, не открывая глаза. — О ней должен кто-то позаботиться. Вы поедете с дочерью.

В карете воцарилась тишина, которую тут же нарушил резкий, придушенный звук. Леди Кларисса просто открыла рот, но ничего, кроме хрипа, из него не вышло. Она побледнела так, что ее лицо стало похоже на гипсовую маску.

Старый слуга, тот самый, что в темнице был не прочь меня закопать за оградкой, не смог сдержать тихого ехидного фырканья. И этот звук был красноречивее любых слов.

Корвин медленно открыл глаз. Его холодный и тяжелый взгляд упал на слугу.

— А ты, Бенедикт, — продолжил он тем же ровным тоном, — присмотришь за ними обеими.

Бенедикт замер. Его мышиное лицо исказила гримаса настоящего шока.

— Х-хозяин? Но… как же так? За что? — залепетал он.

Я догадалась за какие заслуги. За длинный язык. За готовность слишком быстро услужить хозяину, высказав «дельное» предложение, как насчет моего погребения. Но промолчала. Сказать, что мне не нужна такая компания?

Боюсь, меня бы просто не поняли. Да и, если честно, мысль о полном одиночестве в незнакомом мире пугала еще больше. Возможно, с другими людьми будет проще.

Как же я тогда ошибалась.