Несколько лет спустя

Бри.

* * *

Жизнь вертелась в безумном круговороте событий. После суда мы остались жить в Фенвикке, Фобос не отказался от поста наместника, и той же осенью я поступила в столичную Академию, чтобы получить первое в жизни высшее образование. Муж, это слово до сих пор так странно, но вместе с тем безумно приятно ощущается на языке, взял на себя рудники и чайные, потому что это было выше моих пределов понимания. Моё призвание — исцелять, а не заведовать такими страшными вещами.

В один из таких дней, в моменте, когда все вокруг решили заболеть, включая Фрею и Эйдана, и у меня шла голова кругом, а ноги едва держали, я узнала, что у нас будет ребёнок. Свой. Общий. Первый и для меня, и для него. На мгновение растерялась. Нет, пребывала в состоянии шока вперемешку с лёгким испугом. Не знала, как отреагирует на новость Фобос. Не слишком ли много изменений в его жизни за такой короткий промежуток времени? Хоть это и оставалось моей самой главной мечтой, я не спешила навязывать её ему. А оказалось всё намного проще, зря переживала. И порою мне казалось, что он был счастливее нас двоих вместе взятых.

Да и вообще никогда бы не подумала, что мужчина может настолько радоваться рождению ребёнка. Если бы Фобос мог, то он бы повесил плакат на поместье: «здесь живёт МОЯ дочь».

Боги... Он даже с соседями общался, принимая поздравления. И улыбался всем! Что случилось с моим мужем после рождения нашей Лунетт? Словно подменили, и это стало причиной добрых подколок в его адрес, а я... А я не могла представить свою жизнь лучше. И ничего, что подростки вытворяли такое, от чего у меня безостановочно дёргался глаз и хотелось выть. Бунты, ссоры, трудности переходного возраста — всё это ерунда, по сравнению с тем, что они могли жить в страхе с чужим человеком, который был способен причинить им вред. Как взрослая мудрая женщина, я считала до десяти, искала разные предметы, цвета, запахи, как учил меня Фобос, для обретения спокойствия, и выдыхала с мыслью, что смогла дать Фрее и Эйдану возможность пережить этот этап, как все дети. Вот подрастут и с первых заработанных денег купят любимой тёте краску для волос, — утешала себя я, а потом через несколько дней, обдумав своё поведение они приходили, чтобы молча обнять меня, и дать понять, что я самый любимый и близкий человек для них, несмотря на разногласия.

Любовь — вообще удивительная вещь. Сполна ощутив её от Фобоса, считала себя невероятной женщиной (ну а кто ещё покорит столь многогранного мужчину?), а все горы стали по колено. Не было никого сильнее, чем Брианна Астер-Оррен. С тех пор почти ни одной слезинки не проронила, разве что от чрезмерной впечатлительности во время беременности. Я купалась в цветах, не частых, но искренних комплиментах, потому что Фобос был не из тех, кто слишком много говорил, за это в наших отношениях отвечаю я, и предпочитал выражать свои чувства поступками.

И вот, свернувшись в кресле в детской, которую мы сделали своими руками, я смотрела как над кроваткой крутилась деревянная подвеска, смастерённая Эйданом специально для малышки. Какая приятная сладкая реальность, если бы так не клонило в ещё более сладкий сон, но засыпать нельзя, потому что к комнате приближались шаги. Его Величеству, а точнее Янису, не терпелось увидеть Лунетт. Первое, что он сказал, зависнув над кроваткой, заставило меня расплыться в улыбке и сладко зевнуть.

— Даже во сне довольная и улыбается, какая прелесть. Вот же счастье, она будет в Брианну, — подколол он Фобоса, который не смолчал и ответил ему тем же: всем повезло, что никто из детей не унаследовал его характера.

Янис поправил съехавшее с неё одеяльце, и я заметила, как глядя на малышку он заулыбался. Причём так хитро и довольно, что Фобос вдруг замер. Брови нахмурились, глаза сузились и он, позабыв, что Лунетт спит, громко заявил:

— Нет!

— Да! — прозвучало ему ответом. Мне лишь осталось переводить взгляд то на мужа, то на гостя.

— А я говорю нет! Я не позволю прибрать мою дочь к рукам.

Я вопросительно подняла брови одновременно угрожая этим двоим кулаком, я ведь только недавно уложила её спать!

— Он сделает её Вортиргерн-Кордан, Брианна! — с несвойственным ему страданием в голосе сказал он, что я чуть не засмеялась. — Этому не бывать. Она же ещё кроха!

Я всё-таки не сдержалась и захихикала в ладонь, чтобы не разбудить Лунетт.

— Кай — душка, клянусь. И всему своё время, — поспешил утешить его тот, но, кажется, Фобоса это не переубедило.

— Ну, это очень даже мило. Вы же друзья, — хоть Фобос и не всегда признаёт это, но я-то знала, как по-особенному он относится к их семье. — Давайте не будем мешать ей спать, а сами спустимся на кухню и выпьем чай. Обсудим захват мира, раз уж мы окажемся родственниками, или чем там ещё занимаются новоиспеченные родители?

Фобос так и не согласился с видением Яниса, но чай мы всё равно выпили. Пока они спорили и шутили, я закрыла глаза и улыбнулась самой себе, вспомнив, как подписывала договор, в котором не было места для чувств. А теперь мужчина, с которым заключала его, сидел рядом и с отцовской нежностью переживал за нашу дочь.

Улыбка не сходила с моего лица, но я и не хотела её прятать. Любовь и счастье переполняли меня до краёв. И жизнь наконец стала такой, о которой я мечтала, благодаря нашим общим стараниям.