На фоне черного неба качаются еще более черные стебли камышей. Сквозь неспокойный частокол проглядывают огни – те, что горят на берегу, и те, что отражаются в реке; все еще мутная, но разом обмелевшая, она боится лишний раз плеснуть волной – будто безумец, пришедший в себя и устыдившийся собственных деяний.

Размытые берега осыпались и облысели, и только здесь, на излучине, сумел подняться непогубленный течением камыш. Я валяюсь на пружинящем ложе из принесенного водой хлама – веток, щепок, мелких обломков; вероятно, в трезвом виде я не улежал бы на них ни секунды, но сегодня ночью я пьян, пьян до поросячьего визга.

Там, внизу, засыпает большой город, и только в доме полковника Солля – я знаю – огни не погаснут до рассвета. Там промывают раны служанке Дюле и лакею Клову, там приводят в сознание старую няньку, снова упавшую в обморок от избытка чувств. Там госпожа Тория Солль недоуменно всматривается в постаревшее лицо мужа и, удивляясь, наматывает на палец собственные седые пряди. Там сумрачно бродит по комнатам осунувшаяся Танталь, там Алана, моя жена, разрывается между желанием поддержать названую сестру и необходимостью порыдать на груди у вновь обретенной матери…

А я там сегодня лишний. Тем лучше – у меня есть эта ночь, эти упрямые, поднявшиеся из ила камыши, эти огни на берегу…

Время от времени мне кажется, что среди колышущихся стеблей неподвижно стоит щуплый человечек с горящими, близоруко прищуренными глазами. Мне хочется окликнуть призрак Дамира, но я удерживаюсь, потому что на самом деле в камышах никого нет. Это темнеет, зацепившись за сук поваленного дерева, чей-то унесенный, украденный водой плащ…

И ведь все равно мы с Дамиром скоро увидимся.

Мне хочется верить в это. Я не прошу другой милости, но пусть после смерти мне позволено будет бродить по родовому замку, вздыхать, пугая верного Итера, и неслышно беседовать с собственным близоруким прадедом…

Но до этого еще далеко.

Вот всхлипывает мокрая земля под чьими-то ногами. Раздвигается жидкая стена камыша, я вижу только силуэт, нет, это не близорукий призрак, это женщина… Сколько же времени и сил понадобилось Алане, чтобы меня найти?!

Я бессмысленно смеюсь, глядя в звездное небо. Я счастлив, а все счастливцы – глупцы…

Сегодня передо мной вечность. Передо мной долгая, счастливая, упоительная жизнь.

Целых двадцать четыре часа.

И я многое успею.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.