После разговора в парке я старалась избегать Сергея. Это оказалось сложнее, чем я ожидала. Команда жила в одной гостинице, тренировалась на одной арене, ужинала в одном ресторане. Мы постоянно оказывались в одних и тех же пространствах — холл, лифт, бар, коридор. Иногда я замечала его издалека и просто сворачивала в другую сторону. Иногда он делал вид, что не видит меня. Но чаще — видел.

И улыбался.

Улыбка перестала быть приятной. Раньше в ней читалось что-то дружелюбное, почти мальчишеское. Теперь я видела иное. Слишком спокойное, самодовольное. Похожее на то, как кошка наблюдает за мышью. Перед тем, как схватить. Я отгоняла от себя это сравнение, но оно возвращалось снова и снова.

Через два дня я вышла из лифта и увидела его у окна в холле. Он разговаривал по телефону, но, заметив меня, коротко кивнул и завершил разговор. Быстрый жест. Почти незаметный. Но я заметила, как изменилось выражение его лица. Сосредоточенное на разговоре — сменилось на то самое, с улыбочкой.

Я подумала, что успею пройти мимо. Не успела.

— Ксения.

Пришлось остановиться. Голос прозвучал негромко, но в нем чувствовалась привычка командовать. Которую люди приобретают, долго находясь в спорте. Тренеры кричат, спортсмены слушаются, а дисциплина становится второй натурой.

Внутри что-то сразу напряглось. Инстинктивно.

— Добрый день, — поздоровалась я.

Подошёл ближе. Спокоен и доброжелателен. Как будто между нами ничего не произошло. И не было этого странного напряжения, повисшего в воздухе.

— Гуляешь?

— Да.

— Снова в парк?

— Возможно.

Я не хотела поддерживать разговор. Хотела уйти. Взять кофе в баре, подняться в номер, закрыть дверь. Хотя бы на час забыть, что существуют хоккеисты, фиктивные браки и люди, которые знают слишком много.

Он некоторое время смотрел на меня, оценивал. Взгляд скользнул по лицу, задержался на секунду, потом переместился куда-то в сторону. Я поняла, что он так делает специально. Чтобы собеседник чувствовал себя неуютно. Маленький психологический прием из разряда тех, что используют переговорщики.

— Я с тобой.

— Не нужно.

— Я всё равно собирался.

Пауза.

Я понимала, если сейчас начну спорить, будет выглядеть странно. В холле люди. Пара журналистов, которые время от времени крутились возле команды. Несколько сотрудников клуба. Официантка из ресторана протирала столики и поглядывала в нашу сторону с любопытством. Любая сцена привлечет внимание. А это сейчас — последнее, что мне нужно.

Я пожала плечами.

— Хорошо.

Мы вышли на улицу.

Ветер был прохладный, но солнце светило ярко. Парк выглядел мирно. Почти идиллически. Это раздражало. Мирные пейзажи плохо сочетаются с ощущением опасности. Дорожки посыпаны песком. Скамейки покрашены свежей краской. Голуби важно расхаживали по газону, не обращая на нас внимания. Обычный хороший день. В такой день хочется пить кофе и читать книгу, а не выслушивать непонятные намеки от человека. Которому ты ничего плохого не сделала.

Шли молча. Сергей не торопился начинать разговор.

Когда человек молчит, не понятно, что у него на уме. Сложно подготовиться. Выстроить защиту. Ты просто идешь рядом и ждешь, когда прозвучит первый выстрел. А он может прозвучать, когда угодно. И откуда угодно.

Через несколько минут он сказал:

— Ты меня избегаешь.

— Я занята.

— Чем?

— Своей жизнью.

Он усмехнулся.

— Сурово.

Я ничего не ответила.

Мы дошли до той скамейки, где сидели в прошлый раз. Сергей сел. Я осталась стоять. Скамейка выглядела обычно. Деревянная, с чуть облупившейся краской на подлокотниках. Рядом урна, в которой кто-то забыл пустую бутылку из-под газировки. Обычная городская скамейка в обычном городском парке. Но теперь она почему-то казалась местом, где принимаются важные решения.

Он поднял на меня глаза.

— Ты боишься?

— Нет.

— Тогда садись.

Я села. На другой край скамейки. Между нами оставалось не меньше метра. Расстояние, достаточное для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. По крайней мере, физически.

Несколько секунд мы молчали.

Потом он сказал:

— Ты ведь понимаешь, что я знаю?

Я посмотрела на него.

— Что именно?

— Про контракт.

Пауза. Я ожидала чего-то подобного. После того разговора в парке, его намеков, странного поведения — было бы глупо надеяться, что он ничего не выяснил. Но всё равно внутри стало холодно. Холодный ветер вдруг пробрался под куртку и добрался до самой кожи.

— И что?

Он пожал плечами.

— Ничего.

— Тогда зачем ты это сказал?

— Просто чтобы ты понимала.

— Что именно?

Он повернулся ко мне.

— Насколько всё хрупко. И ненадежно.

Я внимательно смотрела на него.

Теперь улыбка исчезла. Лицо стало спокойным. Таким бывает поверхность воды перед сильным ветром. Еще тихо, но уже понятно, что скоро начнется шторм.

— Сергей, — сказала я тихо, — если ты пытаешься меня напугать, это очень странный способ.

— Я не пугаю.

— Тогда что?

Он немного наклонился вперёд.

— Я просто объясняю правила.

Я почти рассмеялась. Правила. Все вокруг только и говорят, что о правилах. Артур говорит о правилах на льду. Сергей говорит о правилах в жизни. А мне просто хочется, чтобы все эти правила работали одинаково для всех. Чтобы было честно. Не приходилось гадать, кто друг, а кто просто ждет удобного момента.

— Интересно. Я думала, правила устанавливает Артур.

— Он устанавливает правила на льду.

— А здесь?

Он посмотрел прямо мне в глаза.

— Здесь всё сложнее.

Я почувствовала, как напряжение внутри становится плотнее. Оно собиралось где-то в груди, мешало дышать, заставляло сердце биться чаще. Я остро осознала, что мы сидим в парке. Вокруг люди, яркое солнце, а я чувствую себя, будто стою на краю обрыва.

— Ты можешь говорить прямо?

— Могу.

Он сделал паузу.

— Если я захочу, этот брак закончится очень быстро.

Я молчала.

— Один разговор с журналистом, — продолжил он спокойно. — Намёк. Слух. И вся эта красивая история развалится.

— Зачем тебе это?

Он пожал плечами. Жест получился немного небрежным для такого серьезного разговора. Расслабленным и слишком театральным.

— Иногда интересно посмотреть, как рушатся конструкции.

— Звучит как угроза.

— Это и есть угроза.

Слова прозвучали почти буднично.

Как будто он сказал: сегодня будет дождь. И речь шла о погоде, а не о моей жизни. Ему действительно было все равно, что происходит с другими людьми. Просто интересно — и все.

Я некоторое время смотрела на него.

Потом сказала:

— Ты серьёзно думаешь, что я испугаюсь?

— Нет.

— Тогда зачем?

— Потому что ты должна понимать своё положение.

Я медленно вдохнула.

— Моё положение?

— Да.

Теперь он говорил спокойно. Без злости. Не повышая голоса.

Если бы он кричал, угрожал открыто, можно было бы ответить тем же. Возмутиться, обидеться. Уйти. Но спокойствие обезоруживало. Оно не оставляло пространства для борьбы. Просто констатация фактов. Холодная, медицинская, не терпящая возражений.

— Ты случайный человек в очень дорогой системе, — сказал он. — И эта система держится на репутации.

— Спасибо за лекцию.

— Если репутация треснет, тебя просто уберут.

— Интересно. А кто будет убирать?

— Обстоятельства.

Я почувствовала, как внутри поднимается злость.

Она была холодной. Не той горячей злостью, которая заставляет кричать и размахивать руками. А другой. Спокойной, тяжелой, как камень. Она опустилась куда-то в животе и там застыла.

— Ты много говоришь о разрушении моего брака.

— Он и так фиктивный.

— Это не твоё дело.

— Ошибаешься.

Он сделал паузу.

— Потому что я знаю больше, чем ты.

Вот это было новым.

Я посмотрела на него внимательнее. Попыталась понять, что именно он имеет в виду. Блефует? Проверяет? Или действительно знает что-то, чего не знаю я? После того разговора у двери, после обрывков фраз, которые я услышала, любой намек на тайну воспринимался остро.

— Что ты имеешь в виду?

Он некоторое время молчал.

Потом сказал:

— Например, я знаю, зачем на самом деле нужен этот брак.

Сердце на секунду замерло. И снова понеслось вскачь.

Я вспомнила разговор, который услышала у двери.

«Главное — выдержать первые месяцы».

«Если это всплывёт…»

Тогда я не поняла, о чем речь. Отнесла к обычным опасениям людей, которые ввязываются в авантюру. Но теперь слова зазвучали иначе. Может быть, действительно существует что-то, чего Артур мне не рассказал? Может быть, наш договор — не просто способ решить проблемы, а часть чего-то большего?

Я попыталась сохранить спокойствие.

— И зачем же?

Он усмехнулся.

— Думаешь, я скажу?

— Тогда зачем нам этот разговор?

— Чтобы ты понимала, насколько зависима от ситуации.

Я встала. Резко, даже слишком. Движение получилось нервным, и я мысленно себя отругала. Нельзя показывать слабость. Давать ему власть надо мной.

— Мне кажется, ты переоцениваешь своё влияние.

Он не двинулся.

— Возможно.

— И ещё мне кажется, — продолжила я, — если Артур узнает об этом разговоре, ему будет очень интересно.

Теперь он поднялся.

— Ты правда думаешь, что он встанет на твою сторону?

Фраза прозвучала тихо. Но она ударила сильнее, чем всё остальное.

Я замолчала. Внутри действительно возникло сомнение. Не в Артуре, нет. В том, как устроены мужские отношения. Как работает многолетняя дружба. Насколько легко можно оказаться за пределами этого круга, если ты в нем новичок.

Он смотрел на меня спокойно.

— Я его знаю десять лет, — сказал он. — Ты — пару недель.

— Это не значит, что он поддержит тебя.

— Это значит, что он выберет систему.

Я почувствовала, как внутри снова появляется холод. Потому что в этой фразе была неприятная логика. Система. Хоккей. Команда. Многолетние связи. Общие победы и поражения. Раздевалка, в которой я никогда не была. Тренировки, которых я не видела. Сборы, где они вместе ели, жили, готовились к матчам. Это огромный пласт жизни, в котором я — никто.

Я повернулась.

— Разговор окончен.

— Конечно.

Я сделала несколько шагов по дорожке. Ноги слушались плохо. Как будто вместо костей в них была вата. Теперь каждый шаг требовал усилий. Я заставляла себя идти ровно, не ускорятся, но и не сбавлять темп. Просто идти. Один шаг. Второй. Третий.

Он сказал мне вслед:

— Будь осторожна, Ксения- филолог. Из Ярославля.

Я не обернулась.

Когда гостиница появилась между деревьями, я вдруг почувствовала странную слабость. Не страх. Скорее растерянность. Страх — это когда знаешь, чего боишься. А растерянность — когда не понимаешь, что происходит и чего ждать дальше.

Сергей был опасен. Не потому что он флиртовал или пытался соблазнить.

Он знал слишком много. И самое неприятное — я не была уверена, на чьей стороне окажется Артур. Он же считает его своим другом.

Ессли он встанет на сторону Сергея…