Марта

Когда я открыла глаза, то поняла, что все еще жива. Более того, лежала на диване в кабинете Нолорано, заботливо укрытая клетчатым пледом. Ярко светило солнце, слышался скрип пера и шелест бумаги, а за окном весело пели птицы.

Я приподнялась на локте. Ник что-то писал за монструозным, маниакально аккуратным столом, где бумажки лежали по линеечке. В углу, на вешалке висела шляпа и темный пиджак.

Все было как обычно.

Кроме, пожалуй, тошнотворно-сладковатого запаха. Уже не столь густого, как раньше, но который, казалось, был везде. Даже открытые окна мало помогали избавиться от него. Я закашлялась.

— Марта, вы проснулись? — Ник поспешно подошел ко мне.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, склоняясь над диваном и вглядываясь в мое лицо.

Я прислушалась к себе.

— Неплохо, — удивленно пробормотала, понимая, что у меня ничего не болит. Ни мышцы, ни голова. Это было очень странно, учитывая, как мы вчера убегали от …

— А где все искаженные? — В панике я подскочила на ноги, не сводя глаз с двери.

Пульс стучал в ушах, как сумасшедший. Мне даже показалось, что я вновь слышу горестный вой и скрежет когтей за дверью. Вот-вот, и они начнут ломиться в комнату. Взгляд в панике заметался в поисках пути к бегству. Но время шло, и ничего не происходило, а Ник сделал несколько шагов ко мне. Как ножом меня ранило острое сочувствие в его взгляде. Тугая пружина в груди разжалась. Теперь было стыдно за тот приступ, а жалость в глазах графа делала все более невыносимым.

— Их удалось вылечить? - проговорила я уже спокойно, вспомнив про лекарство, которое чуть было не взорвалось у меня в руках

— Да, — Ник выделил голосом, — Некоторых из них.

— А остальные? — спросила я.

Входная дверь с шумом открылась, заставив мое сердце провалиться куда-то вниз.

— Граф Нолорано, к вам пришли, — бесцветно проговорил появившейся на пороге Фрэнк, держась за ручку открытой двери.

За то время, пока я его не видела, он словно уменьшился. А на его лице застыло хмурое и печальное выражение.

— Профессор Корридот!

— Значит, Ричард здесь, — Ник бросил взгляд на запястье с часами. — Как вовремя. Но проводи его в гостиную и вели подать обед.

— Как скажете, — небрежно кивнул Фрэнк, отступая, чтобы закрыть дверь.

— И Фрэнк…

Тот замер на пороге.

— Ты уверен, что тебе не нужен отпуск? — Ник развел руками.

— Все в порядке, шеф, — криво улыбнулся Фрэнк и захлопнул дверь.

В комнате повисло молчание.

— Значит, Джон — один из тех, на кого лекарство не подействовало.

За окном вспорхнул голубь и, расправив светло-серые крылья, полетел по своим делам. Проводив его взглядом, я подумала о Джоне. Не то, чтобы мы с ним были друзьями, но сердце все равно сдавило тупым болезненным сожалением...

— Один из них, — подтвердил Ник, подходя к низкому столику с пузатой золотистой бутылкой.

— А кто еще? — я подняла глаза на графа.

Золотистая жидкость в его бокале искрила на солнце.

— Вофе, Трудэ. Подумать только, — хмыкнул Ник, – я уволил ее после того пожара, но все равно она осталась в поместье. Они не выжили, как еще несколько десятков других работников, — закончил он, взъерошив волосы.

Со стуком поставив нетронутый стакан обратно, Ник вернулся в свое массивное кресло и подтянул к себе одну из бумаг.

Я никогда не видела его таким потерянным. Всегда сдержанный и холодный, сейчас он, как мальчишка, не мог найти себе места Версия: Л|ит*г+о%р#о_д-17-04-2026-NN.

— А что произошло потом, после взрыва? Я ничего не помню.

— Какое-то время я был без сознания, а когда пришел в себя… Большинство людей, бывших искаженных, лежали в обмороке, кто-то бредил в горячке. — Он обвел взглядом комнату, как будто они до сих пор стояли у него перед глазами. — У них начались обратные преобразования. Дальше я перенес вас наверх, связался с властями в Нордши, благо телефонный аппарат был исправен. Вы же знаете, они собирались взорвать поместье. В замок сразу же прислали отряды солдат, чтобы помочь навести здесь порядок. Вернулся Фрэнк. И до ночи мы зачищали фабрику и парк.

— Что?! - до ночи?! Сколько же я спала?

— Весь вчерашний день. Но вы не одна такая, некоторые до сих пор еще не пришли в себя. Их разместили в большом Зале Цеха Трудэ.

Он замолчал, а меня остро кольнула его грусть. В тот момент Ник был неистово красив: бледное лицо, горящие глаза и твердая линия губ. Мои щеки покраснели, когда я вспомнила некстати, как же яростно его губы целовали меня совсем недавно.

«Неподходящее время для глупых мечтаний. Где он, и где я!»

— Ничего не помнят.

— Знаете, что меня смущает во всей этой истории. Рэдклиф говорил, что их с Черити сюда направил какой-то учитель. Неужели это был не конец?

Ник заметно помрачнел.

— Нет. Но впервые у нас появилась надежда. А учитель…

— Я думаю, это кто-то из Праты. Из Академии, - перебила его я.

В ответ получила изумленный взгляд.

— Доктор говорил, что Черити «посягнула» на учителя. А помните, я рассказывала про ее письмо? Так вот, в нем она обращалась к любовнику и упоминала про пратские вечера. Значит, тот, кому она писала, и учитель - это одно лицо.

Ник побарабанил кончиками пальцев по столу.

— Значит, из Праты.

— Пойдемте, Марта, - проговорил он, поднимаясь, - Скоро обед. Нужно еще привести себя в порядок. Не будем заставлять господина Корридота ждать.

— Постойте, Ник, — я схватила его за руку.

Мы столкнулись глазами, и он отвел взгляд.

— Как же ваше ранение? У вас была кровь!

— А это. — Губы графа, — опять эти губы! – растянулись в озорной усмешке. — У меня же фабрика по производству волшебных лекарств.

Он жестом фокусника достал из кармана пиджака маленькую желтую коробочку.

— Мгновенный заживитель! Наша новая разработка!***

Если кабинет Ника почти не пострадал от бунта искаженных, то внешний вид холла просто кричал, что там недавно случилось нечто ужасное. На лестнице слышались плач и стоны, а легкие наполнил запах лекарств, который шел поверх отвратительной, тошнотворно-сладковатой вони, въевшейся во всё здание.

Зажав нос, я спустилась как можно скорее, а под моими ногами хрустели обломки стекла и бумаги.

В парке меня ждали вывернутые кусты и растоптанные цветы, и много снующих туда-сюда солдат в серой форме национальной гвардии Адара.

Несколько из них приближались к фабрике с телом, завернутым в серое сукно. Следом за ними бежала Молли из цеха Трудэ, громко рыдая.

— Ступайте к флигелю, – велел граф, оценив обстановку. — Я присоединюсь к вам чуть позже в столовой.

А сам подошел к скорбной процессии.

— Нашли в старой части парка, господин Нолорано, — донеслось мне в спину.

Подталкиваемая настойчивым взглядом графа, я медленно побрела по дорожке во флигель, а потом побежала со всех ног, стараясь не смотреть на царящую вокруг разруху, и, главное, не вспоминать. За каждым кустом мне мерещился искаженный.

Флигель выглядел обычно, он почти не пострадал от атаки, наверное, потому что поблизости никого не было, когда доктор распылял отраву.

В замке жил только граф, ну еще я и, возможно, Джон с Фрэнком. Вместе мы занимали половину второго этажа в восточном крыле. Остальные помещения были заброшены. Обслуга же большую часть времени работала на фабрике и жила тоже там, в пансионе.

Но мне все равно было страшно, я боялась малейшего шороха. С опаской я поднялась по стертым ступеням винтовой лестницы, снедаемая мыслью, вдруг в замке еще есть искаженные, которых не успели отловить. Как можно скорее миновала коридор и, забежав в комнату, захлопнула дверь. Прижавшись спиной к прохладной поверхности, я пыталась продышать весь тот ужас, что сковал мое сердце. Затем подперла стулом дверь и пошла в уборную. Там я долго сидела в пустой ванне, вздрагивая от каждого звука, а вода из душевой лейки стекала по моим плечам и волосам.

Интересно, пройдет ли когда-нибудь этот страх?

***

Когда я пришла в столовую, Ник уже был там. Комната была наполнена полуденным солнцем, а напротив графа сидел импозантный мужчина лет шестидесяти с еще красивым лицом и ухоженными руками, который что-то оживленно рассказывал ему. Это и был профессор Корридот, про которого мне говорили. Ник был бледен, — все же ранение затронуло его больше, чем он был готов признать, — но был рад видеть профессора, и даже обычная невозмутимость на лице не могла это скрыть.

Профессор по-старомодному поцеловал мне руку.

— Мисс Гроуэл — настоящее украшение сегодняшнего вечера, — смотря прямо в глаза, улыбнулся он мне.

Мои щеки немного порозовели.

— И давно вы служите на фабрике? — спросил он, когда горячее смущение, наконец, прошло и все вернулись к своим тарелкам.

— Около месяца, — ответила я, не в силах перестать глазеть на профессора.

Кажется, Ник говорил, что его невестой была дочь профессора Корридота. Это, наверное, было тяжело — потерять своего ребенка. Тамилла так и не пережила исчезновение Черити.

— Как приятно, что появляется все больше и больше молодых девушек, которые интересуются науками!

— Общество изменилось, и теперь женщины тоже получают образование наравне с мужчинами! — нараспев продекламировала я.

Коридот подхватил, рассказав, как еще в его молодости осуждались девушки, решившие учиться наравне с мужчинами, а Ник вспомнил, как в его студенческую бытность уже множество женщин посещали занятия.

Потом Коридот в красках рассказал, как доехал на поезде вместе с труппой симфонического оркестра, которые собирались дать представление в Крете, и как они репетировали всю дорогу. Затем разговор свернул к более грустной теме — фабрике. Ник кратко передал ему, что случилось той ночью.

— Прошу извинить меня за столь скромный ужин, профессор, мы не ждали гостей, да и ситуация, не располагает к приему.

— Ну, что вы, мой друг, — ответил тот, активно орудуя вилкой и ножом.

Несмотря на свой возраст, он был в хорошей физической форме — без лишнего веса, с гибкими движениями.

— Я все прекрасно понимаю. Не пищей единой, так сказать, — улыбнулся вновь профессор.

А мне почему-то было тошно смотреть, с каким аппетитом Корридот уплетал жаркое, свое же я чуть тронула вилкой только. Ник тоже больше пил, чем ел.

— Насколько сильно пострадала фабрика? — голос профессора был мягок, а в глазах появился какой-то жестковатый блеск, который я не замечала раньше.

Ник аккуратно отложил приборы.

— Достаточно. Уничтожено часть лабораторного оборудования, запасы, а также товар, который был готов к отправке. Кроме того, погибла часть рабочих, что тоже потребует значительных компенсаций. Но, несмотря на это, у нас есть успешный образец лекарства, который прошел испытания, в полевых, так сказать, условиях.

Интересно, видел ли Коридот, сколько сил было нужно Нику, чтобы оставаться таким циничным? Я видела.

Профессор задумчиво покрутил усы.

— Ник, я всегда считал тебя своим сыном. И я должен тебе сказать, что сегодня я говорил с Дрионом из «Лира и К*» и Морнисом, заместителем министра гражданского благоденствия. Насколько ты помнишь, они являются главными инвесторами фабрики. Они хотят отозвать инвестиции.

— Я верно понял, что лекарство от всеобщей чумы уже не нужно? — равнодушно осведомился Ник, но было видно, насколько он уязвлен.

Я с ним была согласна, прибыль прибылью, но здесь речь уже шла совсем о другом.

Ник продолжил, ухмыляясь:

— Знаешь, друг. Если Адару мои исследования не нужны, то, уверен, что ими заинтересуются в государствах, уже очень сильно пострадавших от искажения. Лдаре, да и в Эленойе.

— Но ты забываешь про условия контракта, дорогой друг, – проговорил профессор, с сожалением глядя на Ника. — Все разработки принадлежат инвесторам в равных долях.

Ник откинулся в кресле.

— Я не враг тебе! — по-отечески мягко произнес Коридот. — Я лишь говорю все как есть. Правду, которую тебе не скажет никто. Инвесторы не хотят сворачивать производство. Они желают заменить именно тебя, считают неэффективным. Видишь ли, разработка затянулась, пожар, а еще и этот печальный инцидент.

Ник медленно перевел взгляд со своего бокала на профессора, а потом усмехнулся. А я просто кипела от злобы, сжимая вилку до побелевших костяшек, как будто это была шея этих самых инвесторов. Воспользовались гением Ника, а теперь хотят выкинуть его на улицу!

— Ты тоже так считаешь? — прямо спросил Ник.

Профессор глянул в окно, а потом поскреб подбородок.

— Ты же знаешь, что нет! Я сделаю все возможное, друг мой, чтобы этого не произошло. Привлеку все связи.

— Хорошо, — кивнул Ник, отпивая из бокала. — Кстати, ты так и не рассказал, как так быстро оказался здесь. Я ждал тебя в Нордши, пару дней назад.

— Да, я передавал тебе записку. Не получилось приехать, но я думал перехватить тебя в замке и сразу направился в Вилемс, а на месте узнал, что у вас здесь происходит. Пришел сразу, как починили мост.

Его выразительные карие глаза лучились добротой, и тот холодный блеск исчез из них, но меня что-то все равно смущало.

— Так вы приехали на поезде вчера утром? - уточнила я.

— Именно, юная леди, — улыбка Коридота стала снисходительной.

Чтобы добраться утром в Вилемс, нужно было выехать вечером из Праты.

— А разве вечерний поезд из Праты… — начала я, но профессор вдруг щёлкнул пальцами.

— А, знаешь, что, Ник, – проговорил он, глядя словно в пустоту. — У меня есть несколько блестящих идей, которые бы позволили оставить фабрику за тобой. Нужно спокойное место, где бы мы могли их обсудить.

— Да, конечно, – Ник, недоумевая, поднялся со стула, жестом приглашая профессора в смежную комнату.

Корридот церемонно поклонился мне:

— Прошу простить нас, мисс Гроуэл. Но хорошие идеи имеют свойство испаряться, лучше их обсуждать сразу.

И с прямой спиной проследовал в кабинет.

— Но… — Я умоляюще посмотрела на Ника.

— Ступайте, Марта, — проговорил тот, закрывая дверь за собой. — Вы бледны, и вам лучше отдохнуть.

Я, кажется, сильно покраснела, и, чувствуя себя крайне глупо, встала, а затем направилась к выходу в коридор.

Он даже не выслушал меня!

Покинув столовую, я шла по коридору, злобно чеканя шаг. Внутри все клокотало от обиды на его твердолобое сиятельство! Если бы он только выслушал меня. Меня все время не покидало смутное ощущение, что что-то с этим профессором не так, но доказательств, конечно же, не было.

Во-первых, поезд. Коридот утверждал, что приехал утром в Вилемс. Значит, он должен был покинуть Прату вечером. Но это невозможно!

Вечернего поезда из Праты нет! Кретский поезд ходит один раз в два дня, и отправляется из столицы по утрам.

А во-вторых, я не могла не заметить, с каким удовольствием профессор смотрел на Ника, когда тот узнал о решении инвесторов.

Я остановилась посередине коридора. Предок графа с острой бородкой и огромным гофрированным воротником осуждающе смотрел на меня сквозь масляную поверхность портрета. Вправо и влево тянулись вереницы дверей. Интересно, какую из комнат занимает профессор? Я не сомневалась в том, что его устроили в апартаментах. Должен же он был где-то привести себя в порядок после дороги.

Спросить бы у Фрэнка. Я оглянулась на закуток, где иногда видела братьев, отдыхавших на диване, в ожидании распоряжений графа. Но там было пусто и темно.

А если подумать логически. Более-менее приличных комнат во флигеле было немного. Граф слишком экономил на замке. И теперь я понимала причину этого: все деньги уходили на фабрику, но вряд ли профессору бы выделили неубранную комнату.

Даже мне дали комнату, в которой жила Черити. Из плохо освещенного конца коридора почудилось шарканье ног и завывание. Я вздрогнула. Нужно что-то срочно решать. Дрожа всем телом, я ринулась туда, в сумрак, к крайней двери у самого входа - комнате Джона. У меня не было сомнений, что профессора разместили там.

Я дернула за ручку.

Заперто.

Но замок, – я нагнулась, — выглядел несложным. Такой можно было легко взломать. Быстро оглянувшись, я отстегнула заветные булавки с юбки и вставила их в замок, а затем провернула. Раздался легкий щелчок, и дверь распахнулась.

Не медля ни секунды, я скользнула внутрь и плотно прикрыла за собой дверь.

Комната встретила меня запахом пыли и сладковатого тяжелого парфюма, от которого сразу же сдавило виски, а на кровати, на коричневом брюхе, лежал небольшой дорожный саквояж. Пиджак профессора висел на вешалке возле двери. Все верно, в столовой Корридот сидел в жилетке с черными полосками.

Я еще раз прислушалась к звукам за дверью - было тихо. Наверняка, профессор все еще беседует с Ником. Значит, немного времени у меня есть. Быстрым движением я открыла чемодан. И не нашла там ничего, кроме профессорского белья, бритвенного набора и документов на имя Ричарда Коридота, профессора Пратской академии.

Ни билетов, ни писем, ни записок. Ни даже трарова дневника, как это бывает у злодеев. Я перерыла саквояж вдоль и поперек и даже прощупала подкладку.

Неужели я так ошиблась в профессоре и зря вскрыла комнату? Может, он просто приехал на автомобиле, а на поезде ехал в другое место. Ну, или по какой-либо причине просто не хотел говорить. Мало ли, он мог, к примеру, провести несколько дней у какой-нибудь прелестницы. Уже направляясь обратно к двери, я посмотрела на вешалку, на пиджак, что висел на ней.

«Почему бы и нет, — подумала я, запуская руку глубоко в карман». Пусто.

Быстро проверила другой карман. Опять ничего.

От дорогой шерстяной ткани так невыносимо несло этим сладковатым парфюмом, напоминающим запах разложения, что голова гудела, не переставая. И то ли я посчитала, что приличный человек не может пользоваться таким парфюмом, то ли свежие воспоминания о ночи искаженных вновь полоснули меня, но я еще раз тщательно прощупала весь пиджак. Пальцы нащупали что-то твердое в потайном кармане.

Это был толстый серебряный перстень, верхушка которого венчали переплетающиеся змеи, а в центре сиял яркий изумруд. Такой же, как на амулете Рэдклифа. Я пораженно выдохнула и в тот же момент услышала слабый скрежет со стороны двери. Латунная ручка начала медленно опускаться.

Конечно, это был Коридот. Он вошел бесшумно и, не сводя с меня взгляда, осторожно прикрыл дверь за собой. На лице его блуждала немного безумная улыбка.

Я отступила и спрятала перстень за спину, а лицо профессора хищно вытянулось.

В следующий момент, откуда ни возьмись, в его руках появился маленький черный пистолет. И он медленно, с той же сумасшедшей улыбкой, поднял его и наставил на меня в упор.

— Кольцо, — немного равнодушно произнес Коридот.

Зрачки в непроницаемо-темных глазах неотрывно смотрели на меня. Дрожащей рукой, боясь лишний раз вздохнуть, я протянула перстень.

Казалось, что сердце у меня колотится в самом горле. Я даже не знала, чего боялась больше: ледяного дула пистолета, или темного взгляда мертвых глаз.

— Я… Я не думала, что это ваша комната, — выдавила я, отступая.

Дуло тут же сместилось, проследовав за мной, и я замерла.

— Не надо торопиться, — мертво проговорил Корридот, пряча кольцо в карман жилетки. — Мы пойдем сейчас вместе.

— Возьмите. И не делайте глупостей. – Он жестом указал на свой саквояж.

Мы вышли в коридор. Коридот шел сзади, и я чувствовала, как холодный металл дула упирается мне в спину чуть ниже лопатки.

— Зачем вы все это делаете? — прошептала я, почти не надеясь на ответ. — Вы же человек! А Ник… он пытается спасти людей!

Давление пистолета усилилось, заставив меня вздрогнуть от боли.

— У Ника всегда были мысли обо всех людях, — голос, от которого по телу расползся ледяной холод, прозвучал прямо над ухом. — Кроме моей дочери. Славы он хотел. И убил мою девочку.

— Но вашу дочь не вернуть…

Нажим на позвоночник усилился, и я вскрикнула. Казалось, меня бы проткнуло насквозь, если бы пистолет был ножом.

— Это тебе уже ничего не поможет, дворняжка, — злобно прошипел, рукой больно сжимая плечо. — А мою девочку вернет господин.

— Пошла, – он грубо толкнул меня, так что я несколько шагов буквально пролетела, прежде чем мне удалось вновь встать на ноги.

Я думала, что мы пойдем к выходу, планировала, как смогу убежать, рванув в кусты. Но мы пошли в другую часть замка. В ту, где я никогда раньше не бывала. Мы бесконечно петляли по темным, сырым коридорам со стенами из грубого камня. Наша дорога была освещена лишь светом редких факелов, но профессор совершенно точно знал все повороты и лестницы на пути, словно внутри него был компас. Я же под конец совсем перестала ориентироваться в пространстве.

Спустившись по очередным ступенькам и пройдя по особо сырому длинному коридору с низким потолком, мы оказались перед тяжелыми дверьми Зала Приемки. Не медля ни секунды, профессор втолкнул меня внутрь и потащил к стоявшей в отдалении темной машине.

— Куда вы меня ведете? — прошипела я, пытаясь вырваться.

— О, это, — Он остановился, пронзая меня взглядом мертвых, тусклых глаз, которые казались провалами на восковом лице. — Это будет маленький сюрприз для Ника, если он вздумает возражать мне и не принесет бумаги вовремя.

— Но вы же все равно не отпустите меня, — прошептала я, чувствуя, как по спине струится ледяной пот.

Улыбка на его лице не дрогнула. Она стала шире, механической, как у заведенной куклы. Коридот поднес пистолет прямо к моему лицу. По виску скатилась тяжелая капля пота.

— Конечно, нет, — проговорил профессор, медленно смакуя слова. — Но это будет нашим вторым сюрпризом.

Он открыл дверцу, и, вырвав у меня чемодан, закинул внутрь, а потом ткнул в меня пистолетом.

— Полезай!

— Отпусти ее! – послышался такой родной, такой желанный голос.

Это был Ник. Он медленно приближался к нам. В руках его сверкнул серебристый пистолет. Корридот схватил меня, прижал дуло к виску.

— Пистолет, — крикнул профессор.

Ник отбросил его и осторожно поднял руки вверх.

— Отпусти ее, Ричард, — проговорил Ник, — Тебе же нужен я, а не она.

Профессор механически кивнул. Я чувствовала, как напряжено его неприятное, дряхлое тело, прижимающееся ко мне сзади. Может, поэтому он был так силен сейчас, что я не могла бы даже пошевелиться?

— Ты прав, — подтвердил Корридот. — Но, кажется, малышка Марта нужна тебе. Ты ведь будешь послушным, Ник?

Ник сильно побледнел, но кивнул, не сводя тяжелого, темного взгляда с профессора.

Коридот глухо расхохотался, тело его охватило нервная резкая тряска, казалось, что еще немного, и он свалится в припадке.

— А моя дочь, Ник. Тебе она была нужна? Замирало ли у тебя сердце от страха, когда она пропала в твоем проклятом замке? — Давление пистолета на секунду ослабело. — Мог ли ты дышать, когда ее не стало?

Вокруг было так тихо, только истеричный, срывающийся голос профессора разрывал туманный сырой воздух.

— Послушай, Ричард, — Ник с волнением бросил взгляд на меня, — Мне очень жаль. В том, что случилось с Рози, была моя вина. Но я ничего…

Я словно физически почувствовала волны ненависти и злобы, которые накрыли профессора. Его руки ходили ходуном, а холодный металл скреб кожу на виске.

«Еще минуту, и он меня застрелит», - промелькнуло в голове.

— Не смей. Ничего. Говорить, — выплюнул Коридот, — Я доверил тебе все самое дорогое, что у меня было. А ты… уничтожил это.

Не в силах больше терпеть, я со всей силы двинула ногой назад, раздался хруст, потом что-то меня выдернуло, и я отлетела на несколько метров, больно оцарапав руки и лицо о неровный бетон.

Раздались выстрелы, и я подняла голову. Ник, сцепившись, со ставшим неожиданно ловким профессором, покатился по полу. Лютая ненависть давала Корридоту силы, он рычал и извивался, как обезумевший, пытаясь добраться до горла противника. Борьба продолжалась несколько секунд, а затем профессор нанес внезапный подлый удар. Воспользовавшись замешательством Ника, он поднялся и нацелил руку с револьвером прямо на противника, тот же, как раненый медведь, подскочил и бросился на него.

Прозвучал выстрел. На мгновение я забыла, как дышать. А потом профессор безжизненным кулем осел наземь.

— Ник, Ник – со всех ног бросилась я к неподвижной темной фигуре на полу.