МартаЯ побежала в скрытую часть парка, не таясь и не разбирая дороги. Найденное письмо до сих пор мне казалось дурной шуткой, а в душе все еще тлела надежда — может, это писала не Черити? С ее исчезновения прошло больше месяца, и никто пока не обратился в чудовище.

Никто. Кроме Вофе и той девушки в белом. А что если… меня прошиб холодный пот, и я замерла на несколько секунд.

А что, если я тоже больна, и через пару дней превращусь в рычащего монстра?

— Нет, — я приложила руку к холодному лбу, считая удары сердца. — Все как обычно. Я бы заметила.

Надо просто посмотреть, есть ли там эти «духи», а после станет понятно, кто написал письмо и зачем.

Увлеченная этими размышлениями, я не заметила, как подошла к калитке в запретную часть парка. Старая стена выросла передо мной словно исполин.

На счастье, или нет, калитка была приоткрыта. И я вспомнила, что здесь меня должен был ждать доктор, но видеть его сейчас совсем не хотелось. Его роль во всей этой истории не казалось уже такой понятной. Зачем он так хотел попасть в лабораторию? Знал ли он про Черити? Искренне считал ли графа преступником, или пытался отвести мне глаза?

— Мне нужно просто все увидеть своими глазами, - твердила я себе, упрямо шагая под ледяным светом луны по прошлогодней неубранной листве.

Наконец, впереди появился белый контур здания, я ускорила шаг. Осталось еще немного.

Через минут пять я добралась до грота, который встретил меня оглушающей тишиной. Согнувшись в три погибели, я с трудом протиснулась в его узкое сырое нутро. Дно его под наклоном вело вниз. Дрожащее пламя фонаря выхватывало свисающие гроздьями сталактиты, тихо шуршали камни под ногами, а вдали что-то гулко гудело. Я пошла вперед, поднося фонарь ко всем возможным углам и щелям. Спустя минут десять я поняла, что пытаться найти здесь флакон с ядом — это как искать иголку в стоге сена, так же безнадежно.

Грот к тому времени расширился и превратился в пещеру с высоким сводом. С противоположной стороны явственно слышался плеск воды, а блики от массивных кристаллов, что спускались с потолка, рассыпались брызгами по стенам. Здесь, несмотря на близость воды, стоял какой-то странный тошнотворно-сладковатый запах.

Сзади что-то хрустнуло, и я резко обернулась, мазнув светом от фонаря перед собой, напряженно вглядываясь в густые тени по углам и черный провал прохода. Тихо. Показалось, наверное. Сглотнув комок в горле, я повернулась обратно.

Пытаясь разглядеть, что там, в шумящей чернильной темноте, я посветила фонарем. Но это не помогло: дрожащее желтое пятно освещало лишь кусочек каменного пола передо мной.

Луна, словно услышав мои мысли, хлынула через отверстия в пещеру, заполнив серебряными лучами темный зал.

— Ох..

Передо мной на мелкой гальке возле кромки темной воды лежало неподвижное тело.

Прижав к себе фонарь, я пошла вперед. Каждый шаг давался мне с трудом, черная тревога кляксой расползалась в груди, а тошнотворно-сладковатый запах становился только сильнее. Зажав нос платком, я наклонилась к телу. Может быть, потому я не услышала, как кто-то подошел сзади, а когда затылок взорвался болью, было уже поздно что-то делать.

***

На удивление я не умерла. И даже могла шевелиться. Еще у меня болела голова. Болела так, словно по ней стучали молотом, но я была все еще жива.

Я лежала в какой-то хижине с бревенчатыми стенами, где были развешаны рыболовные сети, а в маленькое окно светило солнце.

Как я здесь оказалась? В голове всплывали обрывки того, что произошло: письмо, пещера, тело у воды, удар.

Неужели меня похитили?!

Я попыталась встать, но сразу же рухнула на кровать, комната скакала передо мной в бешеной скачке, а к горлу подкатил очередной приступ тошноты.

Полежав немного, я попыталась еще раз. И еще. Третья попытка была успешной, мерцающие перед глазами круги почти растаяли, и я встала на ноги. Держась за подручные предметы, медленно побрела к выходу. Под босыми ступнями скрипел песок.

Едва я добралась до двери, та резко открылась, и я невольно отшатнулась, тем самым вызвав очередной приступ боли.

— Рано встали, мисс, – проговорил знакомый голос. — Голова, небось, раскалывается? Хорошо вас приложили!

Сквозь расплывающееся марево перед глазами я разглядела вошедшего. Это был дедушка Вили, мальчишки-газетчика, из Нордши. Неожиданно.

Склонившись, старик, поворошил угли в очаге.

— Где я?

Дед Вилли потер лоб заскорузлой рукой.

— В моей хижине. Утром нашел вас, мисс, на берегу озера. Лежали там вся бледная. Думал, уже испустили дух.

— У озера Ронфорэ?

Я провела рукой по волосам. На голове ощущалась неслабая такая шишка, взрывающаяся болью при малейшем прикосновении.

Старик бросил недовольный взгляд на меня из-под кустистых бровей.

– Трудно представить себе что-то более глупое, чем купаться в том пруду. У него дна нет!

– Вы говорите про пруд в нолоранском замке?

— А про какой же еще.

— Меня кто-то толкнул туда.

— Еще скажите, что толкнул вас туда сам граф! — рявкнул старик, — Наслушались всяких глупостей от местных и повторяете.

В моей душе медленно закипало раздражение, как в том котелке с непонятным варевом, который висел над огнем. Вредный старик помешал булькающую массу деревянной ложкой.

Я упрямо сложила руки на груди.

— То есть я сама ударила себя по голове и прыгнула в реку? Так по вашему? И зачем мне это было делать?

Спина старика, одетая в шерстяной жилет, напряженно замерла. Он бросил на меня короткий взгляд, с трудом повернув шею. Повисла тишина.

— Послушай, мисс. Я не знаю, как ты попала в пруд. Но это точно сделал не граф. Я знаю, местные болтают, что он-де монстр, убил свою семью. Но я отработал в замке почти двадцать лет, и, поверьте уж мне, был в той самой комнате, когда графиня узнала, что благодаря старому хозяину, ее мужу, они остались без средств к существованию. Тогда она схватила маленькую Агнесс, и выбежала, как есть, в домашнем платье. В ночь! Ее долго искали, сам молодой хозяин искал ее. Я был с ним каждую минуту той страшной ночи, а затем и утра, и дня, пока не пришло ужасное известие с озера Ронфорэ. И поверьте мне, он с трудом тогда пережил это.

В хижине старика, звали его Арчибальдом, я пробыла до вечера. Уйти я никуда не могла. Густой лес и горы — вот что окружало озеро Ронфорэ. И пробыла бы и дольше, но с лесной дороги послышался шум, и на полянку перед хижиной, светя фарами и фыркая, въехал автомобиль. За рулем сидел невозмутимый Фрэнк. Я с укором посмотрела на Арчибальда, но вредный старик быстро ретировался, пробормотав что-то из серии «сети нужно высушить».

Все, что мне оставалось — это сесть в салон машины, пропахший кожей и машинным маслом.

Фрэнк не спешил начинать разговор первым. Я решила взять дело в свои руки, устав от бесконечной тряски и прыжков по колдобинам.

— Фрэнк, — крикнула я сквозь рев мотора.

Слуга невольно вздрогнул и бросил на меня хмурый взгляд.

— Куда мы едем?

— В Нордши.

— Господин Нолорано там? — продолжила спрашивать я, — Мне нужно сказать ему нечто срочное!

— Да, — коротко ответил слуга.

Весь его вид — огромные руки, сжимающие баранку, и упрямый темный затылок, — говорил о том, что больше я и слова не услышу от него.

В окружающей темноте я видела лишь отражение своих губ и глаз в окне кабины. Я еще раз перебрала все части того странного ребуса, с которым меня столкнула жизнь: письмо, пещера, тело у подземной реки.

Чье это было тело?

В глубине души я догадывалась. Но это было не то, в чем хотелось бы себе признаться. Да, и вспоминать тоже — хрупкая фигурка, сжавшаяся в глубине темной пещеры. Однако память не щадила меня. То, что успел тогда выхватить глаз: маленький изящный ботинок, неестественно вывернутый из-под платья. Запах разложения. Синеватая рука.

Надо было быть честной. Это была Черити. И все это время она была там.

Зажав рот ладонью, я всхлипнула, за что удостоилась подозрительного взгляда Фрэнка сквозь зеркало. Отвернувшись, вновь встретила собственные карие глаза в автомобильном окне.

Чувствовала я горе? Скорее нет, чем да. Черити никогда не любила меня, а ее. Но мне безусловно было ее жаль, даже несмотря на то, что она натворила. И еще мне было жаль себя, что я осталась одна.

В окно показались призрачные в вечернем свете огоньки Нордши. Автомобиль бодро прокатился по мощеным улочкам, взболтав меня окончательно, остановился возле небольшого аккуратного домика (насколько я могла это разглядеть во тьме).

Затем невозмутимый Фрэнк провел меня мимо хищно прищурившейся хозяйки, а на втором этаже, в номере, читающий газету Нолорано поднял на меня раздраженный взгляд. Комната тонула во мраке, и мягкий свет торшера лишь углублял тени на его лице, делая его старше.

— Итак, мисс Гроуэл. Расскажите, как вы вообще оказались у озера Ронфорэ?

— Хорошо, господин Нолорано, — ответила я, присаживаясь на краешек софы и морщась от очередного приступа головной боли. — Я отвечу вам. Но у меня тоже есть вопрос, как вы нашли меня?

Наши взгляды скрестились.

— Видите ли, меня кто-то ударил по голове и бросил в реку, поэтому я столь любопытна.

Граф усмехнулся.

— Вы подозреваете, что я напал на вас?

Я замолчала, изучая его лицо, — с легкой щетиной на бледных щеках, твердой складкой рта и тлеющей усмешкой в глазах. Подозревала ли я его до сих пор? Нет. Но чем больше я погружалось в это дело, тем ужаснее и запутаннее оно становилось. И я была уверена, что граф знал ответы, которые были мне так нужны.

— Вы же понимаете, ваше «удачное» присутствие в Нордши кажется странным.

— Хорошо, - ехидно передразнил меня граф, - я отвечу на ваш вопрос, госпожа Гроуэл. Но вам тоже придется рассказать мне все.

Я поерзала, не сводя с него настороженного взгляда.

— О том, что вас нашли на берегу озера в весьма жалком виде, мне сообщил внук господина Арнольда.

— Вилли? — изумилась я.

Нолорано рассеянно посмотрел на меня, словно я выдернула его из глубокой задумчивости.

— Вилли? - ах, да. Кажется, так его звали.

Он побарабанил длинными пальцами по подлокотнику.

— Но что вы делали в Нордши?

— Я должен был встретиться со своим старым другом. Однако тот не смог приехать. — Проговорил он, жестом указывая на стол рядом, где на медном, круглом подносе лежала коричневатая визитка, подписанная мелким твердым почерком.

Потом Нолорано нахмурился.

— Вы бледны. Как вы себя чувствуете?

Чувствовала я себя неважно. Болела и кружилась голова, а живот сводило от голода. Но неопределенность была куда хуже.

— Достаточно хорошо, чтобы продолжить разговор.

Он серьезно кивнул.

— На вас напали в гроте?

Я запнулась на мгновение, во все глаза уставившись на графа.

— Кто это был, Марта? Кто напал на вас?

— Я не видела. Там лежало тело в гроте. Прямо у реки. Мертвое. — Короткий выдох вырвался из груди. — Кто-то незаметно подошел сзади и ударил меня, и я провалилась в темноту. А потом…

«Я чуть не умерла» — подумала я. Пальцы Нолорано сжались в кулак, и он отвел взгляд.

— А потом я очнулась в хижине деда Вилли, — продолжила я, когда удалось, наконец, вздохнуть свободно.

— Вы смогли узнать тело?

— Точно — нет, я видела его издалека.

Онемевшими пальцами я вцепилась в ткань платья, которое выглядело не лучшим образом после купания в озере.

— Но вы догадываетесь, кто это был, не так ли?

Я долго молчала.

— Думаю, это был ваш предыдущий секретарь, — решилась я. — И моя сестра — добавила тише. — Родная дочь моей приемной матери.

— Так, — граф потряс головой, а затем плеснул себе золотистой жидкости в низкий стакан.

Расположился в кресле и продолжил:

—Ванесса не рассказывала, что у нее была сестра. Хотя сомневаюсь, что она хоть когда-нибудь говорила правду.– Он глотнул из стакана и прикрыл веки. - А я все ждал, когда вы, наконец, начнете действовать.

Нолорано поднял на меня насмешливый взгляд. Про что он вообще говорил?

— Так кто вас послал? Если ваша коварная сестра была мертва, значит, кто-то другой. Чего он хотел? Документы, образец лекарства? Ну, говорите же, не стесняйтесь.

Я вцепилась в подол платья. Нолорано оставался неподвижным, но угроза в его голосе нарастала, заполняя собой всю комнату.

— Постойте, — я вытянула руки перед собой. — Признаюсь, что обманом проникла в замок, чтобы найти сестру. Моя сестра, Черити пропала еще прошлым летом. Она должна была поехать на практику во Флату, но так и не появилась там. Мы долго и безуспешно искали ее. Тамилла, моя приемная мать, умерла от горя.

— Рад, что вы начали сотрудничать, — тон Нолорано чуть потеплел, но все еще был полон недоверия. — Однако ответьте мне, почему именно моя фабрика?

— В Прате я встретила торговку из Нордши. Она сказала мне, что видела Черити в Вилемсе.

Отблески камина плясали на резных гранях бокала, который Нолорано сжимал в руке.

— И как же звали ту торговку?

— Не знаю, — Заставила себя посмотреть ему в лицо. Почему-то тяжелая вина давила меня, хотя я никак не могла отвечать за действия Черити. Словно это я, а не Черити украла тогда тот образец.

— Она узнала сестру на фотографическом портрете, который я показывала полицейскому. Когда отвлеклась, торговка исчезла.

— И тогда вы сразу собрали чемодан и отправились в Вилемс? Полагаясь на слова женщины, которую видели впервые?

Я пожала плечами, что уж говорить, так оно и было.

— Понимаю, как это выглядит, — ответила я. — Но ... тот год, когда Тамила искала Черити, истощил нас. Разорил и убил саму Тамиллу, в конце концов. Перед смертью она взяла с меня слово, что я найду ее дочь. Поэтому я ухватилась за малейшую соломинку, как бы странно это не звучало сейчас.

— И вообще, — вспыхнула я. — Вы допрашиваете меня, как преступницу. Но я сама едва избежала смерти!

— Одно вытекает из другого. Вы же понимаете, что ваша «сестра», — последнее он выделил голосом, бросив на меня многозначительный взгляд, — совершила не одно преступление.

Я выпрямилась и подняла подбородок.

— Вы говорите про кражу документов? Нора мне рассказала, — и быстро пояснила, увидев ярость, сверкнувшую на лице графа. — Девушка с фабрики.

— Не только, — Он поставил несчастный бокал на стол. — Ванесса — это не выдумка. Студентка пратской академии, которую направил на фабрику мой друг, профессор Ричард Коридот. Если на месте Ванессы была Черити, то где же сама Ванесса?

«А ведь он прав, — горько подумала я, — во всех своих метаниях я даже не думала, что случилось с настоящей Ванессой. Кажется, Вилли говорил об убитой девушке у озера Ронфорэ. Ее нашли прошлой весной, граф же утверждал, что она не имела отношение к фабрике».

Образ Черити обрастал все более ужасными чертами. Я даже представить не могла, что она стала таким монстром.

— Я искал Ванессу после пропажи образца, но она как в воду канула. Семья Ванессы обвинила меня в исчезновении дочери. Конечно, я им не поверил, даже нанимал детектива для слежки за ними, но понимаю теперь, что с девушкой приключилась ужасная беда. Теперь понятно, что это тоже дело рук Черити.

Свое письмо Черити писала таинственному возлюбленному. Интересно, он был ее единственный сообщник?

— Послушайте, граф, сестра…

Нолорано только махнул рукой, продолжая вещать.

— Еще ваша сестра украла документы. Возможно, по недомыслию, она взяла старые разработки, которые не оправдали себя, а затем испортила остальное. В том числе образец, что я собирался показать акционерам. Это замедлило разработку лекарства на месяцы, из-за чего многие зараженные потеряли надежду на спасение. Однако, несмотря на старания вашей сестры, я смог восстановить утраченное.

Легким жестом Нолорано указал на портфель. Тот самый, который я залила чернилами при прошлой нашей встрече. На гладкой, блестящей коже все еще была видна россыпь бледных фиолетовых пятен. Почему он не купил себе новый?

— Как я могу доверять вам, Марта, после этого?

— Но я же пришла к вам...

— Пришли? — Темная бровь приподнялась на бледном лице. — Вас привели. А на фабрику вы попали обманом, пользуясь тяжелым состоянием Вофе.

В его глазах промелькнула нечто странное, горькое.

— Ну, хорошо. Положим, вы меня действительно перехватили. — Я сцепила руки. — Но поверьте, – умоляюще посмотрела на графа, — я, в самом деле, просто искала сестру.

Спинка стула впилась поясницу. Как граф умудряется находить такие твердые стулья всякий раз, когда мы беседуем? Может это такой способ выбивать ценные сведенья, когда собеседник соглашается на все, что угодно, лишь бы не сидеть больше на твердом сидении с острыми перекладинами?

— Хорошо, расскажите, что вам удалось узнать, — спросил он, стараясь говорить спокойно, но раздутые, напряженные крылья аристократического носа выдавали плохо сдерживаемую злость. — Когда вы, к примеру, поняли, что Черити — это Ванесса?

— В кабинете Вофе, — я немного покраснела. — Я нашла карточку Ванессы с фотографией Черити. А потом письмо. Это было прошлой ночью. Из-за него я пошла в тот грот.

— Могу я увидеть это письмо? — Судя по всему, мне не верили.

— Его у меня нет. Видимо, выкрал тот, кто ударил меня.

— Что там было написано, Марта?

Прямой взгляд.

— Много чего, — бодро затараторила я, понимая, что с каждой минутой нашего разговора мои акции в глазах графа падают, но не могла остановиться.

Я и сама до конца не доверяла ему, все же привычка считать его монстром не прошла бесследно. Нельзя исключать, что в пещере меня попытались убить по его приказу, а сейчас он мастерски разыгрывал праведный гнев.

— Про документы, заражение Вофе. Черити тренировалась на нем.

Нолорано словно ударили, его глаза расширились, и он стал еще бледнее, чем был.

— И Черити упомянула, что создала средство, чтобы заражать людей. — Повисла гнетущая тишина. — Превращать их в монстров. По воздуху. Много людей одной маленькой каплей.

Граф подскочил и навис надо мной, как коршун. Шок и ледяная ярость в его глазах сказали мне, что, во-первых, со стороной я определилась правильно, а во-вторых, это было то, с чего мне и следовало начинать наш разговор.

***

Краешек неба просветлел, а островки леса слились в сплошную черную полосу за окном.

Меня поразило, как быстро взял себя в руки граф, после того, как я сообщила ему о распространяющемся по воздуху яде, который изготовила Черити. Хотя в тот момент, мне показалось, что он меня убьет. Но Нолорано лишь убийственно посмотрел, а потом коротко приказал Фрэнку, чтобы тот связался с замком.

В поместье было всего три телефонных аппарата, и все они находились на фабрике: в кабинете графа, в бывшем цехе Трудэ, в Цехе Развития. Но нигде не ответили, что, по моему скромному мнению, было совсем неудивительно, на дворе стояла глубокая ночь. Я все еще надеялась на то, что ядом не успели воспользоваться.

— Я так и не смогла найти флакон в гроте. Он очень большой. Может быть, тот, кто ударил меня, тоже не смог его найти? — выразила свою надежду я.

— Возможно да, а возможно и нет, — угрюмо буркнул Нолорано.

Мы сидели в салоне автомобиля, что гнал в сторону Вилемса. После короткого совещания было решено, что через туннели в замок не пробраться. Нам бы просто никто не открыл ворота. В поместье не знали, что граф может вернуться, он предупреждал, что будет отсутствовать неделю. Поэтому в замок решено было идти через Вилемс, а заодно отправить Фрэнка с документами утренним поездом в Прату.

«Чтобы ни на шаг от меня, мисс Гроуэл. Ни на шаг! Не думайте, что я начал сильно больше вам доверять!»

Автомобиль ревел, прыгая по ухабам, а я не могла себе найти места. Сиденье было слишком твердым, а мелькание пейзажа за окном только усиливало мою тревогу.

Я думала о Рэдклифе. Он первый показал мне тот грот. Кроме того, все это время, пока я жила в замке, он всячески пытался очернить Нолорано в моих глазах.

Украдкой взглянула на Нолорано. Строгий профиль словно светился в полутьме салона. Он непрерывно смотрел на дорогу, и казалось, что не замечал ничего вокруг. А я в который раз поразилась его спокойствию.

Тихонько вздохнула. Может быть, я накручиваю себя? И доктор искренне заблуждался, считая графа преступником. В конце концов, Рэдклиф был не единственный, кто так думал.

— Марта, перестаньте, наконец, ерзать, — недовольно проворчал граф.

Мне вспомнилось его первое имя. Николас. Николас Нолорано, так он подписывался на документах. О чем думала его мать, когда назвала его так? Надеялась, что ее сын вернет былую славу их затухающему роду или окончательно похоронит?

— Если вы опять утаили от меня нечто важное, то самое время прямо сейчас это рассказать, — иронично добавил он.

Вырвавшийся тяжелый вздох не ускользнул от графа. Тот раздраженно закатил глаза, но прежней ярости ко мне, как тогда в Нордши, я уже не ощущала. Видимо, я была для графа чем-то вроде назойливой, глупой мухи.

— Выкладывайте, что там у вас, — потребовал он.

— Меня волнует доктор Рэдклиф, — выпалила я, решившись.

— Наш борец за права работниц? Надоедлив, но безобиден, как по мне.

— Доктор все время подозревал вас в преступлениях. Ну, вы знаете, слухи, которые ходят вокруг.

— Подозревать — это не преступление. И, как вы верно подметили, не он один такой. — Граф провел рукой по волосам. — Рэдклиф говорил что-то про Черити? Письмо было для него?

— Определенно нет, у меня сложилось впечатление, что Черити писала кому-то из Праты. Кому-то, кто находился далеко от нее.

Граф прикрыл глаза.

— Конечно, есть вероятность, что был еще один сообщник в поместье. Но ничто на это не указывает. В свою лабораторию я пустил Ванессу сам. Мне нравился ее энтузиазм, интерес к фармации. Поймите, Марта. Я доверял сотрудникам, мне и в голову не могло прийти, что кто-то среди людей пожелает уничтожить лекарство, которое призвано было всех нас спасти.

Повисло молчание.

— К тому же, я не замечал у доктора особых отношений с моей бывшей секретаршей, - хмуро продолжил граф, - или интереса к разработкам. Вряд ли он замешан. Не надо забывать, что грязные слухи обо мне ходили по всему Вилемсу.

— В том то и дело, господин Нолорано. Доктор очень интересовался лабораторией, настолько сильно, что просил меня проникнуть туда. Он хотел, чтобы я получила ваш ключ.

Граф пораженно замолчал и нащупал вышеупомянутый ключ под рубашкой. Вновь повернулся ко мне.

— А запретная часть парка? Вы даже не спросили, как я туда попала. Мы должны были там встретиться с доктором, но я опоздала. Когда пришла, калитка была открыта.

— В таком случае теперь мы хотя бы знаем, кто напал на вас, Марта. Мы потеряли много времени, но шансы еще есть. Возможно, в этот самый момент, Рэдклиф ищет флакон Ванессы-Черити в гроте.

— Или нашел его, — хрипло прошептала я.

— Или нашел. Но даже в этом случае не все потеряно. Фрэнк, прибавь газу. Нам нужно как можно скорее добраться до входа в замок. На месте составим план действий.