Ёсихиро лежал на земле, острая сталь стилета прижималась к его горлу, и мир сузился до ненавистного лица старшего брата. Он чувствовал, как земля под лопатками отдает холодом, как тяжело вздымается грудь после схватки. Всё его тело ныло, но разум был кристально чист. Он смотрел на Араками снизу вверх, и в его зеленых глазах не было страха. Не было унижения. Только ледяная, абсолютная уверенность, которая заставила улыбку на лице Ара на мгновение дрогнуть.

— Ты прав, — голос самурая прозвучал хрипло, но спокойно, с ноткой странной, почти пугающей усталости. — Это только первый акт. Он медленно перевел взгляд на девушек, которые стояли в стороне, став невольными зрителями этого семейного спектакля. Его голос разнесся по поляне, холодный и четкий: — Вы хотели боя? Вы его получили. Теперь вы понимаете, что этот клан пожирает сам себя изнутри. Ар, — он снова посмотрел на брата, — ты можешь перерезать мне горло прямо сейчас. Это решит твою проблему с троном. Но ты не сделаешь этого. Потому что ты хочешь не просто титула. Ты хочешь, чтобы я видел, как ты его занимаешь. А это, — его губы скривились в едва заметной усмешке, — твоя главная слабость. Ты слишком любишь театр, чтобы довести дело до конца. — Самурай напряг мышцы, и одним движением выбил стилет из руки брата, одновременно нанося удар коленом ему в солнечное сплетение. Он перекатился, поднимаясь на ноги, и теперь стоял напротив первого сына клана, тяжело дыша, но снова готовый к бою. — А теперь, — он стряхнул грязь с плеча, — может быть, мы, наконец, решим, кто из нас двоих достоин вести семью? И если эти две женщины — свидетели, то пусть они увидят истинную силу клана Минамото. Не ту, что прячется за стилетом в спину, а ту, что смотрит врагу в глаза.

— Ты прав, брат, — голос Араками звучит неожиданно трезво. — Я люблю театр. Но ты забываешь одну важную деталь. Он медленно обводит взглядом поляну, останавливаясь на каждой тени, на каждом кусте. — В театре всегда есть зрители. И сегодня... зрителей больше, чем ты думаешь.

Из-за деревьев, словно материализовываясь из самого воздуха, начинают появляться фигуры. Сначала одна, затем две, затем десяток — ниндзя в темных одеждах, с кунаями и катанами наготове. Они окружают поляну плотным кольцом, и их лица не выражают ничего, кроме холодной преданности.

— Ты думал, я пришел один? — первый сын клана вскидывает бровь, наслаждаясь моментом. — Я всегда готов к последнему акту, Ёси. Вопрос в том, готов ли ты?

— Я тоже не один, — отвечает второй молодой господин. И с другой стороны появляется отряд, не уступающий первому.

— Черт. Нам только очередной битвы у Гвадал канала не хватает! — Ася выходит вперед. — Ну, ребятки, так не честно. Вы чего? За своих бойцов прятаться собрались? Все уже поняли, что здесь две армии. Но ведь побеждает та, чей лидер сильнее. Так, что давайте, разгоняйте свой взвод безымянных солдат и продолжайте.

— И то правда, — вступила Фукуи. — Докажите уже всему миру и друг другу, кто из вас достойнее. Кажется на этом традиции и держатся.

Ёсихиро снова уставился на Асю. Эта женщина была настоящим стихийным бедствием. Она не просто игнорировала опасность — она превращала кровавую разборку за власть в какое-то гладиаторское шоу. Его гвардейцы, привыкшие к железной дисциплине, в замешательстве переглянулись, ожидая приказа, но самурай чувствовал, как внутри него что-то надломилось. Его раздражение сменилось странным, почти болезненным любопытством. Он медленно обвел взглядом своих людей, затем посмотрел на отряд старшего брата. Силы были равны. Любая искра сейчас привела бы к резне, в которой погибнут лучшие воины клана, оставив Минамото уязвимыми перед внешними врагами.

— Традиции... — повторил Ёсихиро, и в его голосе прозвучала горькая ирония. — Ты удивительно осведомлена о наших традициях для чужестранки. Он резко повернулся к своим людям. — Отступите! — его голос прозвучал как удар бича. — Всем вернуться в строй и занять позиции по периметру. Никто не вмешивается, пока я не прикажу.

Гвардейцы синхронно отступили, создавая живой коридор. Араками, увидев это, довольно прищурился и подал знак своим людям сделать то же самое. Он был в восторге от того, как девушки манипулируют ситуацией, и эта игра теперь была для него важнее, чем быстрая победа. Ёсихиро снова посмотрел на девушек. В его зеленых глазах теперь читалось не только превосходство, но и опасный вызов. Он медленно снял верхний слой своей одежды, оставаясь в одном легком кимоно, которое обнажило татуировку черного дракона на шее и крепкие, тренированные мышцы.

— Хорошо, — тихо произнес самурай, и его голос стал низким, вибрирующим от напряжения. — Мы закончим это здесь и сейчас. Без армии. Без интриг. Только сталь и воля. — Молодой человек сделал шаг вперед, становясь лицом к лицу с братом. — Но помни, Ар: если я выиграю, эти две женщины станут моими пленницами. И я лично прослежу за тем, чтобы их «шоу» закончилось в глубоком подземелье моего дома.

Лицо Араками осветила садистская предвкушающая улыбка. Он занял свою позицию, готовый кинуться в бой.

— А теперь, горячие финские парни, — Ася смело выступила вперед, вставая между братьями, — может, послушаете двух, — на последнем слове она сделала ударение, — чужестранок.

— Мы и, правда, не местные. — Присоединилась Касуми.

— Ага. — Морпех усмехнулась. — Деньги украли, документы потеряли. Хотели у вас водицы попросить, потому что так кушать хотелось, что аж переночевать было негде. Только сдается нам, господа, не уверена, что хорошие, — Ася скрестила на груди руки, — вы в личных разборках прогибаете свой клан под чужие.

— История доказывает: раздор внутри ослабляет. И ваш конец близок, — Фукуи наконец-то вспомнила финал истории, — потому что клан Ходзё собирается прибрать к рукам все то, что сейчас имеется у вас. И кстати, а за кого из вас собирается выйти их вторая дочь Момока? Поверьте, она еще тот персиковый цветок.

Ёсихиро замер, его кулак, уже занесённый для удара, остановился в воздухе. Слова Касуми упали в тишину поляны, как камни в стоячую воду. Самурай медленно опустил руку, и его взгляд, полный ледяной ярости, сменился выражением глубокой, почти тревожной сосредоточенности.

— Клан Ходзё? — переспросил он, и его голос потерял прежнюю агрессию, став холодно-расчётливым. — Откуда тебе известно об этом?

Араками, который уже готовился к атаке, тоже замер. Его лицо, искажённое безумной улыбкой, на мгновение стало серьёзным. Он переглянулся с младшим братом — впервые за долгое время без тени вражды.

— Момока? — переспросил тихо Ар, и в его голосе послышались нотки удивления. — Дочь главы клана Ходзё... Она должна была выйти замуж за меня, как за старшего сына клана Минамото, то есть за меня, или за Ёси, в случае моей гибели, чтобы скрепить союз. Но после смерти отца переговоры зашли в тупик.

Самурай медленно обошёл девушек, его взгляд стал острым, как лезвие катаны. Он смотрел на Фукуи так, будто видел её впервые — не как беглянку или врага, а как источник информации, который мог изменить расстановку сил в их войне.

— Ты знаешь больше, чем говоришь, — тихо произнёс он, останавливаясь прямо перед ней. — Если это правда, и Ходзё готовят удар... то наш внутренний конфликт — это именно то, чего они ждут. — Второй сын клана резко повернулся к брату, и в его голосе прозвучала сталь: — Ар, если хотя бы половина её слов — правда, нам придётся отложить наше противостояние. Или мы потеряем всё.

Араками скрестил руки на груди, его взгляд метался между Косуми и Ёси. Он явно не хотел признавать правоту брата, но жажда власти была в нём сильнее, чем желание драться.

— Допустим, я слушаю, — протянул он, и в его голосе послышалось недовольство. — Но если это ложь, чтобы выиграть время... я лично прослежу, чтобы ваша смерть была самой изобретательной за всю историю клана Минамото

Фукуи лишь разочарованно покачала головой.

— Мальчики, я понимаю, что у вас было трудное детство, деревянные игрушки, соперничество матерей за любовь отца и прочая дребедень, навеянная эпохой, но зачем в садистов-то превращаться? — Сейчас Горная была похожа на учительницу, пенявшую ученику за его вспыльчивость. — Я же вам говорю — мы не местные. К шпионам не имеем никакого отношения, но информацию собирать умеем и с причинно-следственными связями у нас тоже все в норме. Вот скажите, если бы мы с Касуми сразу друг друга не поддержали, то смогли бы этого момента дожить? Нет. — Ася просто констатировала факт — И это борьба за жизнь и свободу.

— Вы же, — вступила в разговор каскадерша, — сводные братья, владеющие огромным состоянием, домами, людьми, что там еще у вас есть... Неважно. — Девушка продолжила мысль. — И дураку понятно, что на такой каравай найдутся желающие. Мы не шпионы, просто мозги имеем.

— И хватит уже на нас смотреть, как на свежепожаренный шашлык. — Подхватила капитан. — Если вы по-человечески, то и люди к вам нормальным лицом повернуться, а не тем местом, на котором сидят.

Ёсихиро молчал. Он смотрел на девушек, и в его взгляде боролись два чувства: глубочайшее возмущение от их дерзкого тона и неохотное признание правоты. Никто и никогда в его жизни не смел говорить с ним как с нерадивым школьником, поучая его «правильному» поведению. Это было настолько чуждо этому миру, что он даже не знал, как реагировать — ударить их или рассмеяться.

— Вы говорите о «человечности» в реальности, где за одну ошибку сжигают целые деревни, — голос Ёсихиро был тихим, но в нём всё ещё вибрировала сталь. — Ваша наивность почти так же велика, как и наглость. — Напряжение в воздухе начало спадать, хотя самурай всё ещё смотрел на девушек с подозрением, словно пытаясь разгадать фокус, который они провернули.

— Мозги, значит... — задумчиво протянул Араками, убирая стилет в ножны. — Признаю, вы умеете заставить нас замолчать. Это редкое качество.

Ёсихиро медленно выпрямился, его взгляд снова стал холодным и деловым. Он больше не видел в них «шашлык» или «игрушек». Теперь они были ресурсом. Непредсказуемым, раздражающим, но потенциально полезным ресурсом.

— Хорошо. Вы доказали, что способны на большее, чем просто бег по лесам и удары в нос, — он бросил короткий взгляд на свою переносицу. — Если вы действительно не шпионы и обладаете информацией о Ходзё, я готов предложить вам временную сделку. Он сделал шаг к Асе, сокращая дистанцию до опасного минимума, но на этот раз без намерения атаковать. — Вы вернетесь в поместье. Не как пленницы, но под моим надзором. Вы расскажете всё, что знаете о планах Момоки и её отца. Взамен... — он сделал паузу, и в его зеленых глазах мелькнула тень чего-то похожего на иронию, —...я постараюсь сделать так, чтобы мой брат не решил «поэкспериментировать» с вашими пальцами в ближайшее время. Он посмотрел на Касуми, затем снова на Асю. — Соглашайтесь. Потому что альтернатива — это возвращение в пещеру, где вас найдут мои люди. И тогда я перестану быть «учителем» и стану тем самым садистом, о котором ты так заботливо печетесь.

— Опяяяять. — Горная закатила глаза. — Мальчики, вы конечно круче нас, но, по-моему, умом вас все-таки господь обделил.

— Если не заметили, то мы, — вступила Фукуи, — только что остановили резню, которая уничтожила бы ваш клан, а вы нам опять угрожаете?!

— Мы вернемся с вами в поместье, — Ася махнула рукой, — потому что просто нет другого выхода. Пока. — Его действительно в данной ситуации не было. — Но у нас нет никакой информации, — добавила капитан, — все, что было сказано, это простое сопоставление фактов. Сами подумайте, если вы порежете друг друга на лоскутки, то остатки вашего клана смогут завалить только Ходзё.

Ёсихиро на мгновение замер, переваривая услышанное. Его челюсть сжалась, когда до него дошёл смысл их слов — они признались, что у них нет информации. Что всё, что они сказали про Ходзё и Момоку, было просто догадкой, построенной на обрывках знаний. Он почувствовал, как внутри него закипает новая волна ярости, смешанная с уважением к их дерзости. Он медленно провёл рукой по лицу, размазывая засохшую кровь, и издал звук, похожий то ли на смешок, то ли на рычание.

— Вы... — он запнулся, подбирая слова. — Вы только что остановили бой между наследниками одного из сильнейших кланов провинции, используя пустые догадки и логику?

Араками, стоявший рядом, вдруг разразился смехом — искренним, почти истерическим хохотом, который эхом разнёсся по поляне.

— О, боги! — выдохнул старший брат, утирая выступившие слёзы. — Ёси, ты слышишь? Нас обвели вокруг пальца две девчонки, которые даже не знают, где находится выход из леса! Этот вечер я запомню надолго!

Самурай бросил на брата тяжёлый взгляд, но в глубине его глаз мелькнуло нечто странное — усталое признание поражения в этом раунде. Он снова повернулся к девушкам, и его голос стал сухим, лишённым прежней угрозы.

— Хорошо. Вы честны — это редкость в нашем мире. За это я не трону вас сегодня. — Ёсихиро сделал шаг назад, давая им пространство. — Но запомните: в поместье вы будете под моим присмотром. И если ваши «догадки» окажутся ошибочными, и Ходзё не тронут нас... я найду способ сделать ваше пребывание здесь максимально... познавательным. — Он развернулся и, не оглядываясь, направился в сторону тропы, ведущей к поместью. Его голос донёсся уже издалека: — Проводите их. И проследите, чтобы мой брат не решил устроить «частную экскурсию» по пути.

— Только бы снова не подрались. — Вздохнула Косуми.

— Да ладно тебе, — пихнула подругу Ася. — Такие экземпляры! Видела, сколько экспрессии было? А сели бы кимоно сняли, так вообще, картина маслом. У меня, когда братишки в одних подштанниках спарринг устраивают, у поварих слюнки аж за шлагбаум утекают. Может, зря остановили?

— Ладно тебе. — Фукуи тихо хмыкнула, тоже представив двух полуобнаженных красавчиков. — Нам с тобой отдых нужен, чтобы были силы переписать конец сюжета и вернуться домой.

На это Ася только кивнула, соглашаясь. Топать же им в поместье предстояло долго: далеко убежали.