Сказать — это одно, а сделать — совсем другое. Слишком многое в этом доме кричало о полном упадке. Но, несмотря на это, я решила дать ему ещё один шанс. Если Элеонора что-то оставила, это могло быть спрятано получше, чем дневник или старое платье.

Я ещё раз прошлась по комнатам, внимательно осматривая каждый угол, заглядывая в шкафы, ящики, даже под кровати. Но, увы, результат был прежним. Никаких денег, никаких драгоценностей — ничего, что могло бы хоть как-то помочь в сложившейся ситуации.

Вернувшись на кухню, я обнаружила Теренса и Мадлен, что о чем-то шептались сидя за столом

— Здравствуй, Мадлен, — поздоровалась я, но малышка, молча поднялась и задрав свой курносый носик вышла из кухни.

Я проводила ее внимательным взглядом решая, стоит ли попытаться сейчас или отложить на потом.

Все же, наверное, отложу. У меня есть более важные вещи, которые нужно решать. Да и опыт мне подсказывал, что с такими балованными принцессами лучше вести себя по другому.

Поэтому пожав плечами я обратилась к мальчику.

— Теренс, — начала я, присаживаясь напротив. — Ты можешь мне объяснить, как здесь работает денежная система?

Мальчик заморгал, явно удивлённый вопросом, но всё же попытался ответить:

— У нас есть… монеты. Серебряные и золотые. Ещё бывают медные, но они мало что стоят. Всё… всё зависит от веса монеты.

Я кивнула, делая вид, что понимаю.

— А ваша мама как продавала вещи? У неё был какой-то покупатель?

Теренс слегка поёжился, будто вспоминая что-то неприятное.

— Да, — сказал он неуверенно. — Был стре… стреёвщик. Мистер Чарльз Ольрис. Он часто приходил сюда, чтобы забрать то, что мама продавала.

— А как его можно найти? — осторожно уточнила я, уже прикидывая, что можно продать.

— Он… помер, мадам. Несколько недель назад. Его жена теперь ведёт дела. Но… она сказала, что больше ничего не купит у нас.

— Почему?

Мальчик вздохнул и опустил голову.

— Она… она ненавидит маман. После того, как мама взяла у них деньги в долг и не вернула, миссис Ольрис сказала, что больше не хочет с нами иметь дело.

Я закрыла глаза, стараясь унять раздражение. Ещё одна проблема, оставленная Элеонорой.

— А есть другие? Те, кому можно продать что-то?

Мальчик с сожалением покачал головой.

— Нет, мадам, наш город очень маленький и тут есть только миссис Ольрис. Она также владелица единственного магазина. У неё всё: продукты, ткань, даже свечи. Но… она очень злая.

Я задумалась. Если Ольрисы действительно владели единственной лавкой в округе, ругаться с ними было бы глупо. Эх, Элеонора, почему вместо красоты тебе не дали хоть капельку ума?

Риторический вопрос, очевидно. Но я решила, что стоит попытаться поговорить с этой миссис Ольрис. Возможно, у меня получится с ней договориться.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Где находится её магазин?

Мальчик выпрямился, и в его глазах мелькнуло удивление.

— В центре города, мадам. Большой дом с вывеской. Но вы точно хотите туда идти?

Я улыбнулась, стараясь выглядеть уверенной, хотя внутри меня всё переворачивалось от страха. Самой? В новом мире? Среди людей, что явно недолюбливали предыдущую владелицу? Жуть! Но я уже пообещала этому ребенку сытость и безопасность и должна сдержать слово.

— Конечно, хочу. Мы ведь не можем просто сидеть здесь и ждать чуда, правда?

Он кивнул, но его взгляд оставался настороженным.

— Я покажу вам дорогу, мадам, — предложил он тихо, но я покачала головой.

— Нет, Теренс. Ты останешься здесь и позаботишься о сестре. Это моё дело, и я разберусь.

Мальчик хотел возразить, но, встретив мой решительный взгляд, только кивнул.

Поговорив с мальчиком и доверив на этот раз уборку на кухне ему (не то чтобы я сомневалась в его способностях, просто меня коробило, когда такой вот мальчуган не "помогал", а именно взваливал на свои плечи обязанности) я отправилась отбирать товар.

Шкаф, который раньше вызывал раздражение, теперь казался чуть ли не благословением. Я открыла его, и, несмотря на пестроту нарядов, вздохнула с умилением. Конечно, теоретически, стоимость этих вещей могла быть не такой уж высокой. Но даже беглый взгляд на качество тканей и отделки говорил об обратном. Элеонора, с её любовью к роскоши, никогда бы не купила что-то дешёвое или заурядное.

Я начала внимательно перебирать платья, аккуратно вынимая их из шкафа. Тяжёлые зимние наряды с плотной подкладкой и меховыми элементами я сразу отложила в сторону. Они выглядели самыми дорогими, но именно поэтому я решила их оставить.

— Лето-то сейчас, — пробормотала я себе под нос, расправляя очередной рукав. — Но кто знает, какие тут зимы? На крайний случай эти накидки можно использовать по назначению.

Лёгкие наряды из шёлка, батиста и атласа, наоборот, могли быть проданы быстрее. Они были нарядными, но не такими утилитарными, а значит, менее необходимыми в хозяйстве.

Выбрав два самых пестрых платья, которые кричали своей пышностью о праздности и роскоши, я отложила их в сторону. Одно было светло-голубым с изящной вышивкой, а второе — кремового оттенка с легчайшими кружевными вставками.

Затем мой взгляд упал на пару перчаток, аккуратно сложенных в ящике шкафа. Тонкая кожа, мягкая на ощупь, явно была дорогой. Такие перчатки я тоже решила продать.

— Хоть немного денег, — пробормотала я, сворачивая их и добавляя к платьям.

Теперь нужно было переодеть и себя. Так как, во-первых, то платье, что на мне, явно нуждалось в стирке. А во-вторых, не стоило дразнить гусей, что уже и так злобно на меня шипели.

Идя к другой женщине я предпочту одеть что-то более скромное и сдержанное.

И для этого я выбрала чёрное закрытое платье, которое смотрелось скорее строгим, чем роскошным. Оно выглядело гораздо проще, чем всё остальное в шкафу, и идеально подходило для моего похода в город. Бьюсь об заклад, что Элеонора одевала его всего лишь три раза в жизни, но сейчас оно мне показалось почему то особенно уместным.

Не на дискотеку иду, а договариваться о рассрочке и какой- никакой финансовой помощи. А для этого образ несчастной вдовы подходил как нельзя лучше.

Конечно логика говорила, что вряд ли кто-то воспринимал Элеонору как жертву, но попытаться стоило.

Поэтому сложив выбранные вещи в небольшую коробку, я аккуратно накрыла их тканью, чтобы защитить от пыли. Взглянув на свою нелегкую ношу, я вдохнула поглубже, собирая мысли.

— Ладно, — сказала я себе. — Пора в путь.

Я ещё раз заглянула к Теренсу, который энергично тёр тряпкой стол.

— Ты тут справишься? — спросила я.

— Да, мадам, — ответил он, выпрямившись. — Всё будет готово, когда вы вернётесь.

— Умница, — похвалила я, не удержавшись от лёгкой улыбки.

Забрав коробку, я направилась к выходу, готовая к сложному разговору с миссис Ольрис.

Вышла за порог дома и замерла, крепче сжимая в руках коробку с платьями. Передо мной открылась улочка, которая больше всего напоминала деревню где-то из фильмов про викторианскую Англию.

Дорога была не слишком широкой, вымощенная крупными камнями, которые давно потеряли свою первоначальную ровность. По краям стояли аккуратные дома с покатыми крышами и маленькими крыльцами, украшенными цветами в горшках. Все выглядело опрятно, но без излишеств — словно эта часть города не знала ни бедности, ни богатства, просто тихо существовала на периферии.

Людей было немного. Они двигались по своим делам неспешно, кто-то тащил корзину с овощами, кто-то вёл за руку ребёнка. Женщины в платьях с корсетами, мужчины в костюмах и жилетах — всё словно сошло с книжных иллюстраций. Легкий шум разговоров и звуки шагов по каменной мостовой создавали спокойную, даже умиротворяющую атмосферу.

Но это спокойствие было обманчивым. Стоило мне шагнуть на улицу, как взгляды, сначала мимолётные, стали задерживаться на мне дольше, чем хотелось бы.

Кто-то здоровался друг с другом, а на меня бросал лишь косой взгляд. Другие же, увидев меня, просто отворачивались, будто мой образ внезапно стал лишним в этом идеально упорядоченном мире.

Черное пятно на светлом полотне (во всех смыслах этого слова).

Я вздохнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Ничего, — пробормотала я себе под нос, крепче сжимая коробку. — Тебе не обязательно нравиться этим людям. У тебя есть цель, Яся. Дети дома. Дети, которым ты нужна.

Эта мысль помогла мне сделать первый шаг. Я запретила себе пасовать.

— Ты идёшь вперёд, — твёрдо напомнила я себе.

Наступая на горло своей робости, я пошла по улице, стараясь не сталкиваться взглядом ни с кем. Люди продолжали мелькать передо мной: кто-то занятый своими заботами, кто-то недовольно оглядывающийся. Я приподняла голову, напоминая себе, что жалость к себе — последнее, что мне сейчас нужно.

Примерно определив направление к центру, я продолжала двигаться в ту сторону. Сердце стучало громче, чем хотелось бы, а коробка с платьями в руках будто наливалась тяжестью с каждым шагом. Но я знала одно: я не могу остановиться.

Домой я должна вернуться с результатом.

Интуиция не подвела меня. Очень быстро я вышла на площадь, которая, как оказалось, была сердцем этого небольшого городка.

Просторная и аккуратно вымощенная булыжником, площадь имела форму круга, по краям которого располагались ключевые здания. В центре возвышался небольшой каменный фонтан, его струи весело журчали, словно пытаясь оживить атмосферу, которая здесь казалась сонной и размеренной.

Одним из самых заметных зданий был магистрат. Серьёзное, прямоугольное строение из серого камня, с массивными колоннами у входа и большими окнами, через которые виднелись строгие деревянные столы. Над входом висела деревянная табличка с лаконичной надписью: «МАГИСТРАТ». Здание словно говорило: «Здесь решаются вопросы порядка».

Неподалёку стояло культовое здание, напоминающее церковь. Его высокий шпиль, устремлённый в небо, был увенчан символом, который я не смогла распознать. Стены украшали витражи, которые, казалось, рассказывали истории с помощью света и цвета. Перед зданием стояла пара пожилых мужчин в длинных одеяниях, обсуждая что-то сдержанными голосами.

Но моё внимание привлекло здание с вывеской «Мистер Ольрис и Ко». Это была двухэтажная постройка из светлого кирпича с большими стеклянными витринами. Внутри магазина можно было разглядеть всё, что душе угодно: от изящных корсетов и мягких подштанников до мешков с мукой и инструментов. У входа висел колокольчик, очевидно, чтобы извещать о посетителях.

Людей в магазине было немного — час был поздний, и основная часть жителей, похоже, уже вернулась к привычным делам или разбежалась по работам.

За прилавком суетилась невысокая полноватая женщина. Её тёмное платье было скроено просто, но аккуратно, подчёркивая хозяйственность и практичность. На шее висел тонкий, круженной воротничок прикрывающий шею и плечи, а из-под простого чепца выбивались несколько седых прядей, выдавая её возраст. Её круглое лицо выражало нечто среднее между усталостью и деловитостью. Маленькие, живые глаза за круглыми очками внимательно следили за покупателями.

Увидев её, я поняла, что разговор будет непростым. У этой женщины было такое выражение лица, что в ней сразу чувствовалась внутренняя сила и упорство, которое не позволило бы ей отступить от своих принципов.

Я сделала глубокий вдох и шагнула к двери, держа коробку крепче. Внутри меня боролись тревога и решимость.

— Ты справишься, — тихо сказала я себе, открывая дверь.

Колокольчик весело прозвенел, оповещая о моём приходе, и все взгляды внутри магазина сразу устремились на меня.