Когда они подошли к двери её квартиры, было около половины двенадцатого.

— Проходи, сказала она, открывая массивную железную дверь.

Кир вошел и в нерешительности остановился на пороге. Она щелкнула выключатель. Дорожка из ламп, встроенных в полотно высокого потолка, равномерно залила светлое пространство коридора.

— А у тебя уютно, — сказал Кир.

Он повесил куртку и сумку с телефоном в нишу шкафа, повернулся к зеркалу напротив и поправил прическу.

— Да, мы совсем недавно закончили ремонт и переехали сюда, — она скинула обувь и пробежала босиком в гостиную. — Проходи, не стесняйся.

Кир осторожно сделал несколько шагов. Каменная плитка отделяла коридор от остального пространства. Он прошел в гостиную, совмещённую с кухней.

— Слушай, мне определенно у тебя нравится, — сказал он неспеша оглядывая все вокруг.

Интерьер действительно производил впечатление. Сочетание холодных оттенков темного камня и светлого теплого дерева, игра света и общая продуманность деталей — все дышало изысканным ритмом контрастов и создавало ощущение спокойствия и уюта.

В этом интерьере было что-то минималистическое и скандинавское.

Прямо на входе располагалась кухонная зона с небольшим окном, отделенная от гостиной обеденным столом со светлой столешницей на тонких ножках и стоящими рядом бархатными стульями чернильного цвета. Над столом висели подвесные светильники с прозрачными стеклянными колбами, создавая теплые островки света.

Бытовая техника скрывалась за успокаивающими матовыми серыми фасадами, а шкафы и рабочая зона были оформлены текстурой дуба золотистого цвета. Зона приготовления пищи была спроектирована очень функционально. Кир отметил, что пространство было организованно таким образом, чтобы исключить лишние движения и максимально экономить силы и время. «Наверно ей тут очень комфортно готовить завтраки по утрам», — подумал он.

Кухня плавно перетекала в жилое пространство.

Напротив кухонной зоны располагался большой угловой диван. Его ткань с лёгким синеватым оттенком была приятной на ощупь. Он опустился на него, откинулся на глубокие подушки и утонул в обволакивающей мягкости.

Взгляд Кирилла проследил за характерными вертикальными деревянными рейками, обрамляющими зону развлечений. Их медовый тон подсвечивался утопленными в стене светильниками, создающими драматичные колонны света и тени. На этом фоне на акцентной стене из тёмного текстурированного камня, похожего на сланец висел плоский телевизор. Рядом с ним, во встроенном пространстве деревянной полки стояла акустика домашнего кинотеатра.

Окна, которые днём наполняли помещение естественным светом, теперь служили лишь рамкой для городского ночного пейзажа, добавляя комнате глубину и таинственность. На низком широком подоконнике справа от дивана лежало несколько подушек и плед. Сбоку висел вертикальный радиатор отопления.

— Пойдем, хоть экскурсию по квартире проведешь, — сказал Кир, когда она тихонько вошла в комнату. Она успела переодеться. Платье сменилось домашней футболкой и свободными джинсовыми шортами.

Она взяла его за руку, и он последовал за ней.

— Здесь у нас комнаты дочери, здесь сына, но мы туда не пойдем, там, как всегда, беспорядок. Дети. Сам понимаешь, — она смущенно улыбнулась. Они прошли в соседнюю комнату. — А тут я сплю, — она указала на большую кровать с тканевым изголовьем.

— Классная кровать, — Кир улыбнулся.

Он обратил внимание на тёмные блэкаут шторы и общую темноту спальни. Они прошли на лоджию.

— А здесь мой рабочий кабинет, — она указала на небольшой стол с моноблоком и креслом на ножках.

Она подошла к окну, встала на цыпочки и потянулась, вдыхая ночной воздух. Кир смотрел на её силуэт на фоне чёрного неба и миллионов горящих огней ночного города. Вид с её окна открывался поистине шикарный, но его мысли были заняты совсем не прекрасным видом ночного города.

«Я сейчас в спальне женщины. Чужой женщины. Мы одни, — пронеслось у него в голове, — но...»

Повернувшись к нему, она прервала его мысль:

— Пойдем чай пить.

Они вернулись в гостиную. Кир сел на диван, ещё сохранивший тепло его тела. Набрав чайник, она легла рядом, положив голову ему на колени. Кир напрягся. По телу пробежала дрожь и остатки алкоголя выветрились сами собой. «Если бы не последние два бокала безалкогольного, — подумал он, — все это могло бы плохо кончится. Надо держать себя в руках. Нет, я не буду переступать черту». Его мозг сопротивлялся изо всех сил, но то, что происходило в его теле имело гораздо более древнюю природу и волной смертельного цунами сметало последние попытки сохранять хладнокровие.

Она с интересом изучала его и загадочно улыбалась.

Время остановилось. Он сидел на диване, она — расположилась рядом и они просто молчали. И в этом молчании не было тяжести или неловкости. Казалось, что они мысленно разговаривали. Без слов.

— Какие планы на завтра, — вдруг спросила она, приподнявшись и опираясь на руку.

Она смотрела ему в глаза. Её лицо было так близко, что он ощущал её дыхание.

— Да так… надо с утра опять в дата центр, плюс к заказчику… Думаю до обеда всё успею решить…, а потом до завтрашнего вылета свободен, — ответил Кир, чувствуя, что опасность миновала и мозг снова принял управление на себя. — Почему спрашиваешь?